Причины Смуты: Холодное лето 1601-го...

 

Егор Холмогоров: Холодное лето 1601-го

Майские ураганы и июньские снега заставляют нас, как никогда, много говорить о погоде. Хоть климат в России и предназначен, прежде всего, для уничтожения противника, но в этом году он переходит все рамки, к тому же – в мирное время.

 

 

Но это еще было бы полбеды, если бы июньские морозы не вызывали у каждого, кто хорошо знает русскую историю, тревожного чувства дежавю. Именно с таких летних морозов 1601 года начиналась страшная русская Смута, продлившаяся больше десятилетия и принесшая неисчислимые бедствия русскому народу и государству. 

«Сами по себе мороз среди лета и даже неурожай не могут столкнуть общество в социальную катастрофу»

Все лето 1601 года шли проливные дожди, уничтожившие урожай, а затем в июле «пришел великий мраз и позябло всякое жито и всякий овощ и бысть глад велик», Москва-река была покрыта льдом. В августе опять зарядили дожди, а в сентябре выпал снег и «погиб всяк труд дел человеческих и в полях и в садах и в дубравах всяк плод земной». Начался страшный трехлетний голод, бедняки ели кошек, собак, мышей. «Лист липовый, кора березова, полынь да лебеда – крестьянская еда» – говорили в народе. Вскоре к голоду добавилась страшная эпидемия холеры, и, в совокупности, они унесли в одной Москве 120 тысяч жизней, а всего «вымерла треть царства Московского».

С 1603 года голод пошел на убыль, но неоднократно складывалась ситуация, когда «на Москве среди лета выпал снег великий и мороз был, в санях ездили».

Французский наемник на русской службе Жак Маржерет рисовал в своих записках о годах службы в «Московии» такую ужасающую картину:

«В 1601 году начался тот великий голод, который продлился три года; мерка зерна, которая продавалась раньше за пятнадцать солей, продавалась за три рубля, что составляет почти двадцать ливров.

В продолжение этих трех лет совершались вещи столь чудовищные, что выглядят невероятными, ибо было довольно привычно видеть, как муж покидал жену и детей, жена умерщвляла мужа, мать – детей, чтобы их съесть.

Я был также свидетелем, как четыре жившие по соседству женщины, оставленные мужьями, сговорились, что одна пойдет на рынок купить телегу дров, сделав это, пообещает крестьянину заплатить в доме; но когда, разгрузив дрова, он вошел в избу, чтобы получить плату, то был удавлен этими женщинами и положен туда, где на холоде мог сохраняться, дожидаясь, пока его лошадь будет ими съедена в первую очередь; когда это открылось, признались в содеянном и в том, что тело этого крестьянина было третьим.

Словом, это был столь великий голод, что, не считая тех, кто умер в других городах России, в городе Москве умерли от голода более ста двадцати тысяч человек; они были похоронены в трех назначенных для этого местах за городом, о чем заботились по приказу и на средства императора, даже о саванах для погребения…

Этот голод значительно уменьшил силы России и доход императора».

Ничего экстраординарного для тогдашней жизни Европы и мира в этих событиях, впрочем, не было. Над человечеством господствовал, по выражению французского историка Фернана Броделя, «биологический старый порядок». Урожайность сельского хозяйства была слишком низкой, степень зависимости людей от природы слишком высокой, санитарные условия – чудовищными. В результате климатические изменения – похолодание и рост влажности – создавали изначальный фон нестабильности, который усиливался войнами, мятежами и выкашивавшими целые области эпидемиями.

Климатическая ситуация XIV–XVIII веков в Европе обозначается учеными как «малый ледниковый период» (особенно сильный климатический поворот пришелся как раз на конец XVI – начало XVII в.).

Понижение температуры доходило до того, что зимой замерзали проливы Босфор и Дарданеллы, соединяющие Черное море со Средиземным. Именно из-за наступления льдов в Атлантике «закрылась» некогда открытая викингами Америка. Голодовки и эпидемии в эту эпоху – повсеместное явление.

Не понимая природы долгосрочных колебаний климата, люди обвиняли в неурожаях других людей, на рубеж XVI–XVII веков приходится пик «охоты на ведьм». А одной из реакций на страшные неурожаи, ударившие прежде всего по Центральной Европе, стала Тридцатилетняя война (1618–1648), продлившаяся значительно дольше, чем Смута на Руси, и превратившая Германию в руины.

Однако действительно ли в социальной катастрофе и коллапсе общества была виновата только жестокая непогода?

В этом позволительно усомниться. В исследовании С. И. Бараша «История неурожаев и непогоды в Европе» представлена климатическая летопись Запада и Востока Европы практически за два тысячелетия, вплоть до 1600 года.

Данные этого исследования не дают никаких оснований, чтобы считать холода 1601 года финальным ударом длительного цикла заморозков и непогоды, сопоставимых с «малым ледниковым периодом». Если в Западной Европе вся вторая половина XVI века – это и в самом деле чередование чрезвычайно суровых зим и дождливого холодного лета, то для Востока Европы характерно чередование «ледниковых» годов (1562–1568) и периодов, когда врагом крестьянина были не мороз и дождь, а засуха (1582–1598). Мало того, год 1599-й был исключительно урожайным, хотя на смену ему пришел холодный, влажный и неустойчивый 1600 год.

Но сама по себе такая короткая серия плохих лет не могла, конечно, привести к столь масштабной катастрофе. Дело было не в климате, а в социальном кризисе России второй половины XVI века, на что обратил внимание в своей «Истории России» С. А. Нефедов.

Составляющими этого кризиса были неудачная Ливонская война, разорительное крымско-татарское нашествие 1571 года и сожжение Москвы, фактическая гражданская война, в которую выливались мероприятия Опричнины, – и связанное с этими войнами значительное увеличение податей, вызвавшее повальное бегство крестьян с помещичьих земель (часть крестьян вывозились в поместья опричников, часть уходила на монастырские земли).

Это, в свою очередь, вызвало меры правительства по закрепощению тех, кто не сбежал, и резкое увеличение экономического давления на них со стороны правящих классов.

Нефедов предполагает, что в 1567–1572 годах Россия была накрыта экосоциальной катастрофой – голод, мор, нашествия, смуты, разбегание населения. Именно последствия этой катастрофы и аукнулись в начале XVII века.

Позволю предположить, что на все эти катастрофические факторы наложился еще один – Россия, парадоксальным образом, расплатилась за свои великие достижения. Завоевание Казани и Астрахани, обустройство засечных черт по границам Степи, привело к расширению ареала обитания русского народа и сорвало с мест значительное количество населения, которое самовольно переселялось на новообретенные Поволжские окраины и границу Дикого Поля.

Переселенцы переставали обрабатывать землю по старому адресу, так что в Московском уезде обрабатывались лишь 7% помещичьей пашни, в Коломенском 25%. А по новому адресу они еще не были включены в податную систему, не работали на помещиков, а в значительном числе пополняли состав казачества и других категорий вольных людей.

Унося ноги от взвинченных податей, крестьяне ослабляли дворянское ополчение, бывшее в XV–XVI веках основной опорой правительства, тем самым подготовляя относительную военную слабость правительственного центра в годы Смуты.

Попытка Бориса Годунова справиться с хозяйственно-управленческим кризисом и привела к катастрофе. Царь Борис не только отменил право крестьян уходить от помещиков, но и фактически отказался от четкой фиксации крестьянских повинностей, предоставив помещикам право увеличивать их по своему произволу. Разумеется, это еще более усиливало невзгоды крестьян, для которых оставался лишь выбор между предельной нищетой и бегством.

Сам по себе холод 1601 года не вызвал бы всеобщей катастрофы, но в сочетании с нищетой, отсутствием запасов и ослаблением вооруженной силы дворянства он раскрутил на полную механизм социальной аномии.

Неурожай был не всеобщим. В стране хлеб был. Но богатые и влиятельные люди решили воспользоваться голодом с тем, чтобы пополнить деньгами свои сундуки. «Меж собой зговоряся, для своей корысти, хотя хлебною дорогою ценою обогатети, тот весь хлеб у себя затворили, и затаили, и для своих прибылей вздорожили в хлебе великую цену», – говорится в грамоте Бориса Годунова властям Соли Вычегодской. 

Разгневанный спекуляцией царь сообщает: «Мы, великий государь царь и великий князь Борис Феодорович всея Руси самодержец… с Божею помощию и пречистые Богородицы, нашея крестиянские надежи милостию и заступлением, управляя и содержая государственные свои земли всем людям к тишине и покою, и льготе, и сыскивая вам всем, всего народа людем полезная… велели в нашем царствующем граде Москве… и во всех городех нашего царского содержания, хлебных скупщиков… сыскивати… и проведывати накрепко… чтоб от тех скупщиков и не от каких людей однолично хлеб не дорожал».

Царь распоряжается открыть государственные закрома, воеводам установить твердые хлебные цены и преследовать спекулянтов разрешает крестьянам переходить от помещика к помещику (фактически восстанавливает «Юрьев день» – правда, эта мера была отменена из-за протеста дворян), велит «бедных огревать и хлебца взаимы дать». 

Но…

Бог насылал на землю нашу глад,
Народ завыл, в мученьях погибая;
Я отворил им житницы, я злато
Рассыпал им, я им сыскал работы –
Они ж меня, беснуясь, проклинали!

И нельзя сказать, чтобы эти проклятия были совсем уж беспочвенны. Непродуманная социальная политика Бориса вместо облегчения народных страданий их лишь усугубляла, что безжалостно отмечает Маржерет:

«Причина столь большого числа умерших в городе Москве состоит в том, что император Борис велел ежедневно раздавать милостыню всем бедным, сколько их будет, каждому по одной московке, т. е. около семи турских денье, так что, прослышав о щедрости императора, все бежали туда, хотя у некоторых из них еще было на что жить; а когда прибывали в Москву, то не могли прожить на сказанные семь денье, хотя в большие праздники и по воскресеньям получали денинг, т. е. вдвойне, и, впадая в еще большую слабость, умирали в сказанном городе или на дорогах, возвращаясь обратно.

В конце концов Борис, узнав, что все бегут в Москву, чтобы в Москве умереть, и что страна мало-помалу начала обезлюдевать, приказал больше ничего им не подавать; с этого времени стали находить их на дорогах мертвыми и полумертвыми от перенесенных холода и голода, что было необычайным зрелищем.

Сумма, которую император Борис потратил на бедных, невероятна; не считая расходов, которые он понес в Москве, по всей России не было города, куда бы он не послал больше или меньше для прокормления сказанных нищих. Мне известно, что он послал в Смоленск с одним моим знакомым двадцать тысяч рублей. Его хорошей чертой было то, что он обычно щедро раздавал милостыни и много богатств передал священнослужителям, которые в свою очередь все были за него».

Народной реакцией на голод стал саботаж, отказ в повиновении и прямые бунты. Один из татарских царевичей, получивших за службу во владение село в Кашинском уезде, жаловался: «того села крестьяне его не слушают и запасов к нему к Москве не возят и подвод не дают, и оброку не платят, и пашни пашут мало по своей воле».

Однако более страшным явлением, чем крестьянский протест стало массовое движение разбойников, прежде всего оголодавших боярских холопов, наученных военному делу.

Разбойники перекрыли все дороги к Москве, фактически блокировав подвоз хлеба, что, в первую очередь и привело к гибели 120 тыс. москвичей. А крупная банда Хлопка подошла осенью 1603-го к самой столице – разгромить ее удалось только после настоящего сражения, в котором погиб воевода Иван Басманов (советские историки часто превозносили эту банду как «народное восстание», забывая, что ее разбои ударили, прежде всего, по народу).

Наконец, наиболее массовой реакцией на голод стал, как обычно в этот период русской истории, уход людей с насиженных мест, попытка перебраться туда, где «тепло и яблоки».

Наскоро продавали соседям дом и вещи и пускались в путь на юго-запад, – на Черниговщину и в пограничье с Речью Посполитой. А там уже жили казаки, недовольные попытками Бориса Годунова ограничить их свободы. К тому же, Годунов, чтобы как-то унять холопские разбои, распорядился всех холопов, которых господа не желают кормить, освободить. Те превратились в вольных людей и тоже двинулись на Юго-Запад.

Южное пограничье России и Польши превратилось в пороховую бочку, где скапливались беглые, вольные, остатки разгромленные разбойников. Нужно было только высечь искру, чтобы этот горючий материал запылал. Голод в 1604 году прекратился, жизнь начала налаживаться, но тут в юго-западных землях появился Лжедмитрий – и вспыхнула Смута, поставившая Россию на грань гибели.

В начальный момент Смуты XVII века мы видим все элементы социальной аномии.

Богатеи пытаются использовать голод к своей выгоде, обескровливают хлебный рынок и начинают спекуляцию. Крестьяне отказываются засевать пашню сверх того, что им нужно для пропитания, а затем и вовсе уходят в бега. Господа отказываются кормить холопов, холопы начинают разбойничать, перехватывать подводы с хлебом и обрекают тем самым на голодную смерть тех, кто этот хлеб ждет.

Борис Годунов, приложивший большие, но малоудачные усилия для того, чтобы разрастание аномии остановить, по сути, сдается – сперва разрешает крестьянам уходить от господ, ослабляя социальные связи, затем опять запрещает – еще больше озлобляя народ. Распускает голодных холопов, чем только подливает масло в огонь. Наконец сам царь, бывший и в политическом и в мистическом смысле центральной фигурой социального порядка Руси, морально и психологически ломается – перестает покидать дворец, принимать жалобы и прошения, а когда челобитчики обращаются к нему – их разгоняют палками.

Вместо прежней щедрости и попыток справиться с голодом, Борис проявляет скупость, лично каждый вечер проверяет – хорошо ли заперты кладовые. Его ум начинают опутывать страхи, твердо зная, что царевич Димитрий, за которого выдает себя Самозванец, мертв, – все же начинает в этом сомневаться. И без того склонный к суевериям, Борис большую часть времени начинает проводить со знахарями, чернокнижниками и ведуньями, пытаясь узнать будущее и как-то обмануть судьбу, поскольку уверен, что для него «в будущей жизни нет блаженства». Личная и историческая драма Годунова – это, помимо прочего, драма самоуничтожения.

Были, разумеется, и противоположные примеры, тех, кто самоотверженностью и благочестием спасал человеческие жизни и сохранял целостность социальной ткани, как помещица Иулиания Осорьина, прославленная как Святая Праведная Иулиания Лазаревская. Ее биография, составленная сыном Каллистратом, – один из самых пронзительных текстов в старой русской литературе, дающий яркую картины борьбы человека стремящегося жить по закону Божию с голодом.

«В то же время случился голод сильный по всей Русской Земле – такой, что многие от нужды ели скверных животных и человеческую плоть, и неисчислимое множество народа от голода вымерло. И в дому блаженной крайне сильное оскудение пищи было и всяких припасов, ибо не проросло из земли всеяннное жито ее. Кони же и скот ее погибли.

Она же умоляла детей своих и слуг отнюдь не посягать ни на что чужое и воровству не предаваться, но какая еще и оставалась скотина, и одежда, и посуда, всю распродала за хлеб и тем челядь свою кормила и милостыню достаточную просящим подавала. Даже и в нищете своей не оставила она обычая подавать милостыню, и не единого нищего из приходящих не отпустила с пустыми руками в дорогу.

Когда же достигла она крайней нищеты, так что ни единого зерна не осталось в дому ее, но и тогда не смутилась она, но все упование на Бога возложила...

И еще большая скудость умножилась в дому ее. Тогда она созвала слуг своих и сказала им: «Этот глад обступает нас, видите сами. Так что если кто из вас хочет оставаться со мною, терпите, а кто не может, да ступает себе на свободу и не изнуряет себя меня ради». Одни же, по-доброму рассудив, обещались с нею терпеть, а иные ушли. Она же с благодарением и молитвою отпустила их, не имея гнева на них нисколько.

И повелела оставшимся слугам собирать траву, называемую лебедой, и кору древесную и приготовлять из этого хлеб. И тем сама питалась и детей своих и слуг кормила. И молитвою был хлеб ее сладок. И никто в дому ее не изнемог от голода. Тем хлебом и нищих питала и, не накормив, нищего из дома не отпускала. А в то время без числа нищих было.

И говорили им соседи ее: «Чего ради в Иулианин дом входите? Она и сама гладом измирает». А нищие отвечали им: «Многие села обошли и чистые хлебы принимали, а так всладость не наедались, как сладок хлеб у вдовы сей». Многие ведь и имени ее не знали. Соседи же ее, богатые хлебом, посылали в дом ее просить хлеба, испытывая, и также свидетельствовали, как хлеб ее весьма сладок. И тому удивлялись, говоря меж собою: «Горазды слуги ее печь хлебы». А не разумели, что молитвою хлеб ее сладок.

Могла бы она умолить Бога, дабы и не оскудел дом ее, но не противилась провидению Божию, терпя благодарно, ведая, что терпением обретается Царство Небесное. Претерпев же в такой нищете два года, не опечалилась, не смутилась, не пороптала и не согрешила устами своими в безумии на Бога, и не изнемогла от нищеты, но более прежнего была весела».

Характерно то, что этот подвиг Иулиании Осорьиной совершался в Нижегородской земле, то есть именно там, откуда в последующие годы выйдут общественные силы, которые сокрушат смуту. И это тоже, конечно, не случайно – если русский центр и север оскудевали под влиянием кризиса и разбегания населения, юго-запад превращался в горючий материал, то Поволжье, напротив, прирастало демографически, укреплялось хозяйственно.

Эффект расширения русских пределов и переселения постепенно укреплялся, и, в итоге, людям с Волги достало сил и средств, чтобы собрать ополчение и исцелить терзаемое Смутой русское государство.

Какой вывод можно сделать из этой истории холода и голода?

Будем надеяться, что оптимистический. Сами по себе мороз среди лета и даже неурожай не могут столкнуть общество в социальную катастрофу. Понадобилось длительное суммирование неблагоприятных социальных и экономических факторов, чтобы нанести обществу по-настоящему сокрушительный удар.

В условиях реальной стабильности и, вроде бы, возобновляющегося экономического роста общественная ткань достаточно прочна, чтобы выдержать «переохлаждение».

Хотя на социальной психологии жителей попавших в полосу холодов столиц это может сказаться, и в самом деле, не лучшем образом. Люди измотаны и устали, и так как погода не позволяет отдохнуть по-человечески, это начнет приводить к психологическим срывам. Не столько сейчас, впрочем, сколько зимой-весной будущего года. И к этой повышенной социальной нервозности нам следует быть готовыми.

Что же до урожая, «постсанкционный» аграрный подъем создает для нашей страны дополнительную прочность в сфере продовольственной безопасности. Теперь уже всем, кажется, ясно – насколько разумным было введение контрсанкций, приведшее к настоящему продовольственному ренессансу России и освободившему нас от зависимости от продовольственного импорта.

Впрочем, для того, чтобы быть по настоящему устойчивой, старая Россия систематически вела все XVII-XVIII века борьбу за Дикое Поле, постепенно превращая его в Новороссию. Россия нуждалось и нуждается в районах, где земледелие бывает хотя бы чуть менее рискованным. То, что на рубеже XX-XXI веков эти достижения были утрачены – неиллюзорная геополитическая катастрофа для нашей страны.

 ИСТОЧНИК...

Борис Годунов и его семья глазами современников...

 

Борис Годунов и его семья глазами современников.

 

Борис Годунов со своей семьей. Худ. Б. Зворыкин. 1910-е гг.

Борис Годунов. Извлечение из «Записок о России» Д. Горсея. Конец XVI — начало XVII в.

Джером Горсей — характерный представитель английских деловых кругов XVI столетия. Он почти два десятилетия — с 1573 по 1591 г. — пребывал в России по делам коммерческой и дипломатической службы. Горсей оставил три сочинения о России, а также несколько писем о «русских делах».

Перейдем теперь к узурпатору, называемому в их языке «тиран-душегубец»[1], к Борису Федоровичу Годунову [С. 133] (Burris Fedorowich Goddonove). <…> Я получал письма от моих старинных друзей, а также другие известия, которые готов показать, а кроме того, я встречался с двумя посланниками и сведущим монахом, [от них я узнал] о том, каково положение дел в этом государстве и в его управлении. Борис со своей семьей, как вы уже слышали, становился все более могущественным и захватывал все большую власть, угнетая, подавляя и убирая постепенно самую значительную и древнюю знать, которую ему удалось отстранить и истязать безнаказанно, чтобы его боялись и страшились; он удалил также теперь и самого царя Федора Ивановича[2], а свою сестру царицу послал в монастырь[3], хотя фактически он уже был царем и раньше; заставил патриарха, митрополитов, епископов, монахов и других — новую возвысившуюся знать (the new upspring nobileitie), чиновников, купцов, а также всех других своих людишек (creatures) бить ему челом (to peticion unto him), прося о принятии венца на царство.

В назначенное время он был торжественно возведен на престол и венчан, сделавшись при открытом шумном одобрении (with open acclamation) из дворянина (gentilman) царем Борисом Федоровичем, великим князем Владимира, Москвы и всея Руси, правителем (Kinge of) Казани, Астрахани, Сибири и проч., как пишется. Он приятной наружности, красив, приветлив, склонен и доступен для советов, но опасен для тех, кто их дает, наделен большими способностями, от роду ему 45 лет[4], склонен к черной магии, необразован, но умом быстр, обладает красноречием от природы и хорошо владеет своим голосом, лукав, очень вспыльчив, мстителен, не слишком склонен к роскоши, умерен в пище, но искушен в церемониях, устраивает пышные приемы иноземцам, посылает богатые подарки иностранным государям. Чтобы еще больше подчеркнуть и заявить свое превосходство над всеми королями и принцами, он заключил союз и прочную дружбу с императором Германии и королем Дании; скифский хан, король Польши и король Швеции были его врагами, а к ним присоединились те, кто его не любил, и все вместе они погубили его. Он продолжал вести тот же курс в управлении, который вел до этого, только делал вид, что оказывает своим подданным больше внимания, больше заботится об их безопасности и правах. Все-таки, не будучи спокоен за свое будущее и безопасность, он мечтал для упрочения своей власти выдать свою дочь за третьего сына короля Дании, герцога Иоанна (Hartique Hans); условия этого брака были согласованы, для брачных торжеств было [С. 134] назначено время; жених был доблестным, умным, подающим надежды молодым принцем; с помощью его и его союзников царь надеялся совершать чудеса. Но Бог послал на него [принца датского] внезапную смерть и забрал его жизнь; он умер в Москве. Свадьба, надежды и планы Бориса — все рухнуло.

[1] Слова «тиран-душегубец» Горсей передает кириллицей.

[2] Царь Федор умер естественной смертью 6 января 1598 г. (Житие царя Федора // ПСРЛ. Т. 14. С. 16—22). Слухи о его насильственной смерти были достаточно распространены, они отразились в памятниках антигодуновской направленности (см., напр.: Буганов В.И., Корецкий В.И., Станиславский А.Л. «Повесть како отомсти» — памятник ранней публицистики Смутного времени // ТОДРЛ. Т. XXVIII. — Л., 1974. С. 243—244).

[3] Преувеличение автора. Царица Ирина на 8-й день после смерти мужа сама отправилась в Новодевичий монастырь, где приняла постриг, «не восхоте... царствовати» (ПСРЛ. Т. 34. С. 235—236; ПСРЛ. Т. 14. С. 21—22; Буганов В.И. Сказание о смерти Федора Ивановича и воцарение Бориса Годунова // ЗОР ГБЛ. — М., 1957. Вып. 19. С. 176; Скрынников Р.Г. Борис Годунов. — М., 1978. С. 106—108; Зимин А.А. В канун грозных потрясений. — М., 1986. С. 212).

[4] Борис Годунов родился около 1549 или 1552 г., умер в 1605 г. (о дате рождения Бориса см.: Зимин А.А. В канун грозных потрясений. С. 18. Примеч. 55).

http://historydoc.edu.ru/catalog.asp?cat_ob_no=12192&ob_...

 Исаак Масса. Краткое известие о начале и происхождении современных войн и смут в Московии, случившихся до 1610 года за короткое время правления нескольких государей

(выдержка из кники касаюшиеся лияности Бориса и его семьи.)

Борис воздвиг вокруг Москвы большую стену, называемую царскою стеною, сложена она была из белого плитняка (van witten orduyn) и проходила близ вала, который повелел насыпать Иван
Васильевич, как было упомянуто выше. У него было также много земель, больше, чем у знатнейших бояр; земля Вага (Vaga) была дарована ему и его потомству в вечное владение, каковой удел (domine) охватывал более ста 44 немецких миль; сверх того у него повсюду были прекрасные имения,и, приметив где-либо хорошую землю, он старался приобресть ее и так скупил многие имения; сверх того было у него много домов повсюду, в числе коих один весьма красивый, на расстоянии мили от Москвы, называвшийся Хорошево (Gorossova), что значит красивый. И был он построен на горе у реки Москвы; здесь он часто веселился, нередко приглашая к себе иноземных докторов и других подобных людей, превосходно угощал их и дружески обходился с ними, нисколько не умаляя своего достоинства.

          

...

Могут подумать, каким образом Борис, не умевший ни читать, ни писать, был столь ловок, хитер, пронырлив и умен. Это происходило от его обширной памяти, ибо он никогда не забывал того, что раз видел или слышал; также отлично узнавал через много лет тех, кого видел однажды; сверх того во всех предприятиях ему помогала жена, и она была более жестока (tiranniger), чем он; я полагаю, он не поступал бы с такою жестокостью и не действовал бы втайне, когда бы не имел такой честолюбивой жены, которая, как 45 было сказано выше, обладала сердцем Семирамиды.

   

      ...

У царя Бориса была дочь, которая в то время была на выданьи (houbaer), и он всяческими путями и всеми средствами старался выдать ее замуж за немецкого князя или королевича, ибо он не хотел выдать ее за кого-нибудь из бояр: ни за Мстиславского, ни за Шуйского, которые поистине были более знатного и благородного происхождения, чем Годуновы, ибо он смотрел на всех вельмож своей земли, как на холопов (knechten), и ему казалось, что царю неприлично выдать свою дочь замуж за одного из своих слуг; сверх того он боялся за свою измену получить возмездие от своих и постоянно жил в страхе, как вор, который всегда страшится быть пойманным. Поэтому он полагал более безопасным иметь зятем немецкого князя, который был бы во всем ему верен и всегда готов сражаться за него.

         

 ...

Царь Борис, терзаемый совестью за то, что совершил так много жестокостей и незаконным путем достиг престола, жил в непрестанном страхе и заботах, как бы где-нибудь не объявился соперник, а посему он никому не доверял и редко появлялся на людях, только по большим праздникам, но с ним случилось то, чего он страшился.         

...

Царь Борис во всем своем величии восседал на возвышенном троне, за столом по правую руку от него сидел сын его Федор, царевич московский, а рядом с ним герцог; они втроем сидели за
одним столом, далее, кругом стояли столы, [которые были ниже царского], где каждый занимал место по своему чину, и всем [гостям] прислуживали вельможи, и царь ел и пил из посуды чистого золота, также царевич и герцог, а остальные по большей части из серебряной, и угощение было чрезвычайно и великолепно, и все веселились от полудня до ночи; в Кремле повсюду горели огни на особо приготовленных высоких жаровнях; также духовенство обедало у царя - все епископы, митрополиты и другие, также многие богатые купцы и иноземные ратники, бывшие на службе в Московии в качестве дворян и придворных. Царь милостиво и долго беседовал с герцогом о короле и других владетельных государях, трижды пил за здоровье герцога и всякий раз в честь его снимал с своей шеи цепь и надевал на него, пожаловав ему таким образом три цепи.

http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/massa.htm

КОНРАД БУССОВ. МОСКОВСКАЯ ХРОНИКА О царе Борисе Федоровиче и о том, как он пришел на царство

Вельможи раскаиваются в том, что они не взяли скипетра. После смерти царя Федора Ивановича вельможи стали раскаиваться, что они столь долго отказывались от скипетра и сильно досадовать на то, что правитель поспешил его схватить. Они начали в укор ему говорить перед народом о его незнатном происхождении, и о том, что он не достоин быть царем. Но все это не помогло. Тому, кто схватил скипетр, выдался удачный год, он удержал то, что взял, и в конце концов был повенчан на царство, хотя знатные вельможи, толстопузые московиты, чуть не лопнули от злости. А все потому, что правитель и его сестра Ирина, вдова покойного царя, вели себя очень хитро. Коварные козни царицы и правителя. Царица тайно призвала к себе большинство сотников и пятидесятников (Sotnicken und Poedosotnicken) города, прельстила их деньгами, многое им пообещала и уговорила их, чтобы они побуждали подчиненных им воинов и горожан не соглашаться, когда их созовут для избрания царя, ни на кого другого, кроме ее брата, правителя, который ведь до сих пор всегда пекся о благе подданных и так управлял страной, как еще никогда ни один царь не управлял ею. Он, мол, хорошо отблагодарит их потом, если они, не мешкая, помогут ему в этом деле. Правитель и сам приобрел много сторонников: монахов высокого звания из всех монастырей в разных концах страны, затем тех вдов и сирот, длительные тяжбы которых он справедливо разрешил, а также некоторых бояр, которым он дал денежную ссуду и посулил великие блага, чтобы они побуждали и уговаривали простой народ не называть, когда будут проводиться выборы, никого иного, кроме него, и избрать его царем. Не мешкая, они стали выполнять этот хитроумный замысел.

Пока длился траур, все шло, как говорится, вкривь и вкось. Правитель перестал заниматься делами управления, никакие суды не действовали, никто не вершил правосудия. К тому же во всей стране было неспокойно, и положение было опасным. Дабы всей земле не случилось еще большего худа, вельможам и боярам (Reichsraеthe) пришлось по прошествии шести недель траура (положенных у них) созвать в главный город Москву все сословия земли, чтобы каждое высказалось, кого из вельмож, князей и бояр они хотят избрать и иметь царем.

Правитель отдает царский скипетр и отказывается от правления. Когда все сословия государства собрались для выборов, правитель вышел к ним, передал высшим чинам царский скипетр и сложил с себя обязанности правителя, притворившись, будто он очень рад избавиться от такой большой заботы и тягости и будто корона и скипетр ему ненавистны, чему многие из важных персон дивились, не зная, что за этим кроется. [82]

Когда правитель ушел погулять на досуге, князья начали называть друг друга, этот указывал на одного, тот на другого, и говорили: “Вот он достоин стать царем”. Когда же было предложено сказать свое слово и боярам, вышел от имени всех собравшихся бояр один старец, который верно знал, куда дело клонит, и сказал: “Любезные государи мои, князья, это дело не одного сословия, а всех подданных государства. Что они почтут за благо, тому и мы, бояре, перечить не станем”.

Бояре согласны избрать правителя царем. Затем собрались все сословия, высшие и низшие — вместе, и большинство высказалось так: в стране достаточно знатных вельмож, князей и бояр, но нет мудрого и разумного царя, а поскольку до сего времени правитель Борис Федорович вершил государственные дела так, как не вершил их еще никто с тех пор, как стоит их монархия, то они хотят иметь царем его и не хотят никого иного. Тут стали говорить, что “Vox populi, vox Dei” (Глас народа – глас божий.), в кого выбрал весь народ, тот без сомнения избранник божий.

Эти речи неприятно было слушать многим знатным вельможам, князьям и боярам, да пришлось им стерпеть. 9 Послали за правителем, но он отказался прийти, не пожелал стать царем (так ловко он умел скрывать свое лукавство), и тайно отправился в Новодевичий монастырь к своей сестре Ирине, чтобы посоветоваться с ней (такие он распустил слухи), уйти ли ему в монастырь и стать монахом, или поступить как-либо иначе, и т. д.

К этому ловко сумели приспособиться подчиненные ему покровители, которые стали подстрекать простонародье, говоря, чтобы они не зевали с этим делом, ибо если они дотянут до того, что правителя постригут, то тогда будет уже слишком поздно и не найти будет на всей Руси столь мудрого государя. Из-за этого в простом народе началось большое волнение, стали кричать, чтобы вельможи прекратили совещания, шли вместе с ними к Новодевичьему монастырю и вместе с ними предприняли все, что может помочь делу.

Когда же все сословия собрались там и единодушно решили просить на царство правителя, старейшие и главнейшие из монахов и попов, князей и бояр, торговых и служилых людей, стрельцы (Strelitzen) и ремесленники пошли просить его принять их, но он велел передать им, чтобы они понапрасну не старались, ибо все равно ничего не добьются, он, мол, достаточно долго служил миру, выполняя трудное дело управления государством, и теперь хочет уйти на покой. Тогда народ начал громко кричать так, что доносилось до небес: “Paschaley Aspodary Boriss Pfedrowitz Paschaley etc”. — “Пожалей нас, бедных, разбредшихся людей, не имеющих пастыря, и не отказывайся стать нашим царем”.

Крики эти продолжались до тех пор, пока он не вышел; он поблагодарил собравшихся за предложенную ему честь, но посоветовал им обратиться к знатным вельможам и князьям, которые выше его званием и родом, к тому же и старше летами, да и опытнее его. Но они и слышать не хотели ни о ком другом, упорствовали и настаивали на своем, падали ниц и, время от времени выпрямляясь, кричали и просили: “Paschaley Aspodary, paschaley”—“Пожалей, государь, пожалей и будь нашим царем” и т. п. Но он снова скрылся в монастыре, не хотел еще смилостивиться. 10

Мольбы отроков. Тогда собравшиеся вывели вперед кучку малых отроков и юношей, которые очень жалобно запели у монастыря, чтобы растрогать правителя: “Сжалься, государь, Борис Федорович. Уж если ты не хочешь смилостивиться над нашими родителями, то смилостивись над нами и [83] будь нашим царем. Если, может быть, наши родители причинили тебе зло и поэтому ты не хочешь внять их мольбам, то мы ведь неповинны. Будь же ради нас царем и государем этих бедных людей. Земля наша полна разбредшихся овец, у которых нет пастыря, будь нашим пастырем, бога ради. Он за это воздаст тебе”. В ответ на мольбы этих отроков он снова вышел со своей сестрой, вдовой царя, но и им отказал.

Тогда отроки стали взывать к царице и просить ее, чтобы она сжалилась над разбредшимися овцами и уговорила своего господина брата не отказываться больше от царства. Царица так и сделала, стала уговаривать своего брата и усердно просить его, чтобы он смягчился и дал бедному народу благожелательный ответ. 11

Правитель позволяет уговорить себя стать царем. После этого он обратился к народу и сказал: “Так как я вижу, что множество присутствующего здесь народа из всех сословий не перестает просить, то полагаю, что воля господня такова, чтоб государем на Руси был я. Но для того чтобы я еще вернее познал волю божью, я прошу нескольких недель отсрочки, и чтобы к июню вся земля собралась под Серпуховом для похода против крымских татар. Если я увижу, что вся земля повинуется, то это будет свидетельством того, что все сословия истинно желают моего избрания”.
Таким образом, правитель многим отвечал отказом, хотя давно уже хотел быть царем. Вследствие этого к июню вся земля была призвана под Серпухов, чтобы идти против татар, а также, чтобы избрать правителя царем, и к этому времени в указанном месте собрались 800000 человек, умевших обращаться с ружьями и саблями, луками и стрелами. Туда была доставлена также в изрядном количестве артиллерия в несколько сотен пушек крупного калибра (каковых немало у них в стране, и они такой огромной величины, так великолепны и красивы, что здесь, у немцев, этому едва можно поверить), для того, чтобы из них палить в честь персидского и татарского послов, которые прибыли туда на аудиенцию там же в стане.

При этом было истрачено весьма много пороха и показаны такая пышность и такое великолепие, что оба посла были очень изумлены великой мощью, снаряжением, роскошью и богатством московитов и, как говорят, сказали, что равного подобному государю на свете нет. Правитель дает свое согласие. Затем послов обоих государей препроводили в Москву, а вновь избранный царь повелел благодарить всю землю за повиновение и, выйдя в поле, дал согласие быть царем, обнадежив всех, что с божьей помощью он будет заботиться о своих подданных так, чтобы они благоденствовали и преуспевали. После этого весь народ пожелал ему счастья, а главнейшие в сословиях отвезли его в Москву. 12 Правителя коронуют на царство. Там 1-го сентября 1597 г. в церкви св. Марии, которую они называют “Пречистая” (Precista), что значит “заступница”, патриархом (который в этой стране является главой духовного сословия) был возложен на него царский венец. Так правитель страны получил золотую карету, которой он долго домогался всякими хитростями и вражьими кознями. По окончании церемонии коронации, когда царя вывели из церкви, в народ бросили много денег. 13

Новый царь осыпает милостями всю страну. Новый царь облагодетельствовал всю землю и всех людей еще и тем, что отказался на этот год от тех денег (Stipendio), которые ежегодно полагаются ему ко дню святого Егидия, зато теперь, на коронации, он получил вдвойне.

Новый царь наводит полный порядок. Все вдовы и сироты, местные жители и иноземцы были от имени царя наделены деньгами и запасом (Sapass), т. е. съестным. Все заключенные по всей земле были выпущены и наделены подарками. Царь дал обет в течение пяти лет никого не казнить, а наказывать всех [84] злодеев опалой и ссылкой в отдаленные местности. Он повелел построить особые судебные палаты и приказы, издал новые законы и постановления, положил конец всякому имевшему место в стране языческому содомскому распутству и греху, строго-настрого запретил пьянство и шинкарство или корчмарство, угрожая скорее простить убийство или воровство, чем оставить ненаказанным того, кто вопреки его приказу откроет корчму и будет продавать навынос или нараспив водку, меды или пиво. Каждый у себя дома волен угощаться чем Бог пошлет и угощать своих друзей, но никто не смеет продавать московитам напитки, а если кто не может прокормиться без содержания корчмы или шинка, тот пусть подаст челобитную, и царь даст ему землю и крестьян, чтобы он мог на это жить. 14

Немцам разрешается отправлять свое богослужение на дому. Немцам, которых при Иване Васильевиче Грозном взяли в плен, привели из Лифляндии в Московию и поселили всех вместе в живописной местности на расстоянии немецкой полумили от Кремля, где они жили в достатке, а многие за службу в царском войске получили доходные поместья, он предоставил свободу совершать свое богослужение на дому.

Новый царь предлагает пригласить в свою страну ученых людей. А для того, чтобы в будущем иметь среди своих подданных мудрых и способных людей, он предложил оказать всей стране милость и благоволение и выписать из Германии, Англии, Испании, Франции, Италии и т. д. ученых, чтобы учредить преподавание разных языков. Монахи и попы противятся этому. Но монахи и попы воспротивились этому и ни за что не хотели согласиться, говоря, что земля их велика и обширна и ныне едина в вере, в обычаях и в речи и т. п. Если же иные языки, кроме родного, появятся среди русских, то в стране возникнут распри и раздоры и внутренний мир не будет соблюдаться так, как сейчас. 18 дворянских юношей направляются в чужие земли. Из 18 вернулся только один. Хотя из-за решения монахов и попов это благое намерение царя и не могло быть выполнено, тем не менее, он все же выбрал из московитских детей восемнадцать дворянских сынов, из которых шесть было послано в Любек, шесть в Англию и шесть во Францию, чтобы их там обучили. Они легко выучили иноземные языки, но до настоящего времени из них только один вернулся в Россию — тог, которого Карл, король шведский и пр., дал в толмачи господину Понтусу Делагарди. Его звали Димитрий. Остальные не пожелали возвращаться в свое отечество и отправились дальше по свету. 15

Тем немецким купцам, которые (как говорилось выше) были взяты в плен и приведены в Москву за несколько лет до этого из Лифляндских городов — Дерпта, Нарвы, Феллина и других, — Борис также предоставил свободу путешествовать и заниматься своим делом как внутри страны, так и за ее пределами, где и как они захотят. Немецких купцов ссужают деньгами. Он приказал, кроме того, ссудить их деньгами из царской казны, кому дал триста, кому четыреста рублей в пользование без процентов и ренты до тех пор, пока он не потребует их обратно, каковые деньги до настоящего времени с них не востребовали, и они их не возвращали.

А сделано это было лишь с той целью, чтобы его имя, благодаря похвальным и добрым делам, стало известным всякому и повсюду; однако все же с каждого купца бралась присяга, что он не сбежит и без особого на то разрешения царя никого не увезет с собой из страны, а также никогда не отзовется о царе плохо, а наоборот, будет перед всеми восхвалять и прославлять его и т. д. 

http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Bussow/frametext2.htm

  

И. М. Катырев-Ростовский, современник смуты на Руси в начале XVII века, приводит в своей Повести описание внешности царской дочери:  

«Царевна же Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, отроковица чюднаго домышления, зелною красотою лепа, бела велми, ягодами румяна, червлена губами, очи имея черны великы, светлостию блистаяся; когда же в жалобе слезы изо очию испущаше, тогда наипаче светлостию блистаху зелною; бровми союзна, телом изобилна, млечною белостию облиянна; возрастом ни высока ни ниска; власы имея черны, велики, аки трубы, по плещам лежаху. Во всех женах благочиинийша и писанию книжному навычна, многим цветяше благоречием, воистинну во всех своих делах чредима; гласы воспеваемыя любляше и песни духовныя любезне желаше» 6.

   Из: Монахиня Ольга (Годунова) Архимадридд Макарий.

Арсений Елассонский 

Царствование благочестивейшего царя и великого князя Бориса Феодоровича Годунова всея России Этот царь и великий князь Борис имел прекрасного сына по имени Феодора и красивейшую дочь по имени Ксению.

В третий год его царствования явились два немецкие царевича [в Москву], наслышавшись о достоинствах этой красавицы царевны Ксении, с предложением руки, и не получили желаемого. Первый не показался приятным самой дщери и приближенным царя, потому что был более 25 лет, второй же весьма понравился самой дщери и родителям ее, царю и царице, и всем придворным, кто видел его, потому что был не только благороден и богат, но и был молод, а главное настоящий красавец и большой умница. Царь и царица весьма полюбили его и ежедневно принимали его во дворце, желая устроить брак, но, - или за грехи, или по иным причинам, Господь ведает, - когда стали готовиться к венцу, этот красавец юноша, немного поболевши, скончался. Царь и все придворные горько оплакали этого красавца юношу. Все приближенные этого благородного юноши возвратились на родину, будучи одарены от царя богатыми дарами и немалыми деньгами. И после слез, печали и великого поминовения [царь] отправил всех тех, которые обещались прислать (с тою же целью) другого его брата. Посланные обнадежили царя.


В четвертый же год его царствования, когда пришли из великой Иверии апокрисиариями по имени Соломон и другой монах Кирилл по царской надобности, и, во время многочисленных расспросов, заявили, что благочестивейший царь Иверии имеет родную дочь, молодую и весьма красивую. Царь и царица Мария, услышавши, весьма обрадовались и пожелали взять ее в невесты сыну своему Феодору. Скоро они послали с ними в Иверию, в качестве апокрисиария, боярина Михаила Татищева со многою свитою и дарами и с ними отправили лучшего драгомана по имени Константина Сфотия, хорошо знающего многие языки: греческий, русский, турецкий, татарский и грузинский, дабы они привезли родную дочь царя Александра в качестве невесты сыну своему Феодору.


В том же году [т. е. четвертом] скончалась сестра царя, царица Александра монахиня, и похоронили ее в Вознесенском монастыре внутри Москвы с прочими великими княгинями и царицами. Она после смерти мужа ее прожила четыре года. В [память] этой царицы Александры монахини царь Борис роздал большую милостыню архиереям, священникам и во все монастыри не только в Москве и в России, но в Константинополь, и в Александрию, и в Антиохию, и в Иерусалим святейшим патриархам, архиереям, отправил великую милостыню на Святую Гору и во все монастыри Востока и Запада. Он возобновил и украсил многие церкви и монастыри, храм Богородицы, патриархию покрыл железною крышею, украсил, возвысил и покрыл золотом большую колокольню, в большом дворце внутренние палаты золотые расписал живописью, воздвиг вновь большой дворец близ реки Москвы, построил большой мост в средине Москвы со многими камарами, еще воздвиг с основания большой храм иже во святых отца нашего Николая чудотворца в Москве на Арбате, устроил много сребровызолоченных рак, украсив их многочисленным жемчугом и драгоценными камнями, и переложил в них чудотворные святые мощи святых, просиявшие в Москве и во всей России: иже во святых отца нашего всечестнейшего митрополита московского и всея России Алексея чудотворца, святого блаженного Василия чудотворца, преподобного отца нашего Макария, калязинского чудотворца, преподобного отца нашего Пафнутия, боровс-кого чудотворца, устроил и другие многие ковчеги из чистого золота и положил в них все святые [частицы] мощей, которые находятся в царской казне и которые патриарх вместе с царем и со всем архиерейским и священным чином приносят в великую пятницу с торжественною литаниею в соборную церковь Пресвятой Богородицы, и поют великие часы, и, после часов и вечерни, снова относят в соборный храм Благовещения в казну, где они хранятся. Этот же царь устроил плащаницу с изображениями Господа Христа с Божиею Матерью, двенадцатью апостолами и Иосифом и Никодимом из чистого кованного золота, тонкой работы, достойной удивления. На изображение Господа Христа пошло чистого золота 200 литр и на каждого апостола по 200 литр. Он же отлил два большие колокола, один для Москвы в патриархию, в который звонят в великие праздники, а другой в монастырь святой Троицы. Подобной величины колоколов и такой красоты нельзя найти в другом царстве во всем мире. Он возобновил и украсил девичий монастырь близ Москвы и совершил многочисленные другие прекрасные дела и украшения. Он прогнал татар далеко от русских границ, выстроивши на границах многочисленные укрепления большие и крепкие для защиты российского царства.

Трон Бориса Годунова. Конец XVI в. Государственная Оружейная палата

Карта Фёдора Годунова, изданная Герритсом в Амстердаме

Монета, предположительно отчеканенная при Фёдоре Борисовиче, с именем «Фёдор» и аверсом образца монет Бориса Годунова

Патрональная икона семьи царя Бориса Годунова, 1589 г.: изображены небесные покровители Бориса, Марии, Федора и Ксении

ИСТОЧНИК:

http://historicaldis.ru/blog/43994537738/Boris-Godunov-i-ego-semya-glazami-sovremennikov.?utm_campaign=transit&utm_source=main&utm_medium=page_0&domain=mirtesen.ru&paid=1&pad=1

ЕГЭ ПО ИСТОРИИ: Борис Годунов без стереотипов...

 

 

Борис Годунов: Легендарный образ без стереотипов...

В Кремле открылась уникальная выставка под названием "Борис Годунов. От слуги до государя всея Руси". Исключительность ее в том, что организаторы пошли против сложившихся стереотипов. Они представили историю только в фактах, без слухов и домыслов, которые создали ложный образ Бориса Годунова.

Спору нет, Борис Годунов (русский царь в 1598-1605 г. г.) является одной из самых противоречивых исторических фигур. При том, что он был законным русским царем, получившим царские полномочия от Земского Собора, по критериям того времени Годунов воспринимался "худородным" или даже "выскочкой". Это обстоятельство сыграло свою роковую роль не только в его судьбе, но и в судьбе страны — после смерти Годунова в апреле 1605 года начались трагические события Смутного времени. Однако организаторы выставки в Кремле предупреждают: после увиденного представления о первом русском избранном царе могут сильно измениться.

Например, гипотеза о том, что Борис Годунов взошел на трон после убийство царевича Димитрия, здесь считают не достоверной, так как историческими документами она не подтверждена. Современные историки знают, что есть герой в драме Александра Пушкина, а есть реальный исторический деятель. И между ними мало общего. Организаторы выставки уверяют, что никаких "кровавых мальчиков в глазах" не было и в помине. И кремлевский проект определенно поможет это увидеть с точки зрения объективной истории.

Среди экспонатов на выставке представлены знаменитая шапка Мономаха, держава, трон, уникальные памятники иконописи, ювелирного и оружейного мастерства, исключительно важные русские письменные источники и западноевропейские книжные раритеты с мемуарами очевидцев событий. Установлено, что в архитектуре, иконописи, стенописи, ювелирном искусстве и книжной миниатюре в правление Бориса Годунова происходило бурное цветение, известные сейчас как "годуновский стиль". Легендарный царь, вопреки мифам о его безграмотности, покровительствовал книгопечатанию и образованности.

Борис Годунов не "почивал" на троне, а трудился на благо русской национальной идее. Он боролся с питейными заведениями, продолжил освоение Сибири, развивал городскую инфраструктуру, вел продуманную хозяйственную политику (например, ввел запрет на бездумную рубку леса, регламентировал добычу пушнины). Кроме того, царь Борис регулировал демографию, запретил отбирать землю у аборигенов Урала, Сибири и Дальнего Востока, взымать подати с больных и увечных…. Торговля во время его правления получила большое развитие. При всем этом Годунов не вел войн и отношения с соседями строил только при помощи дипломатии.

ПОДРОБНЕЕ ЗДЕСЬ...

Понравилась статья? Поделись с друзьями!