Почему Петр Первый перенес Новый год на 1 января?

 

Почему Петр Первый перенес празднование Нового года на 1 января?

 

День отсчета нового года в России переносился дважды. До XV века его встречали в марте, затем в сентябре, а в 1699 году Петр I «назначил» празднование на 1 января.

Русский Новый год – праздник, вобравший в себя обычаи язычества, христианства и европейского просвещения.  

20 декабря 1699 года вышел указ императора Петра I «О праздновании Нового года», в одночасье перебросивший всю страну на три месяца вперед – привыкшие к сентябрьской встрече нового года россияне 1700 год должны были встречать уже 1 января. 

Языческое эхо


До конца XV века завершением годичного цикла на Руси считалась весна (такие же представления до сих пор бытуют в некоторых странах Средней Азии). До принятия православия праздник этот был связан исключительно с языческими поверьями. Славянское язычество, как известно, было тесно переплетено с культом плодородия, поэтому новый год встречали тогда, когда земля пробуждается от зимнего сна – в марте, с первым весенним равноденствием.

Ему во время зимнего солнцеворота предшествовали 12-дневные «Коляды», от которых до наших дней дошла традиция «ряжеными» ходить по домам и петь песни, разбрасывая у порога зерно. И сегодня во многих отдаленных уголках России и СНГ «ряженым» принято отдавать блины и кутью, а в древности эти блюда выставляли на окна, чтобы задобрить духов.

Колядование дошло до нас из языческих времен.

С принятием православия обрядовая сторона встречи нового года, конечно, изменилась. Православная церковь долгое время не придавала ему большого значения, но в 1495 году добралась и до этого праздника – он был официально назначен на 1 сентября. В этот день в Кремле проводились церемонии «О начатии нового лета», «На летопровождение» или «Действо многолетнего здоровья». 

Празднование открывали патриарх и царь на соборной площади московского Кремля, их шествие сопровождалось колокольным звоном. С конца XVII века царь и свита выходили к народу в самых нарядных одеждах, то же было велено делать и боярам. Выбор пал на сентябрь, поскольку считалось, что именно в сентябре Бог сотворил мир. За исключением торжественной церковной службы, Новый год отмечали как любой другой праздник – с гостями, песнями, плясками и угощением. Назывался он тогда иначе – «Первый день во году».

Зима близко

Традиция сохранялась почти 200 лет, после чего в жизнь русского народа ворвался вихрь перемен по имени Петр Алексеевич Романов. Как известно, молодой император почти сразу после восхождения на престол начал жесткие реформы, направленные на искоренение старых традиций. Попутешествовав по Европе, он вдохновился голландской манерой отмечать Новый год. Кроме того, вышагивать в расшитом золотом облачении по соборной площади ему совсем не хотелось – хотелось того веселья, что он видел за границей.

20 декабря 1699 года (по старому летоисчислению это был 7208 год), на пороге нового столетия, император издал указ, гласивший: «…Волохи, молдавы, сербы, долматы, болгары, и самые его великого государя подданные черкасы и все греки, от которых вера наша православная принята, все те народы согласно лета свои счисляют от Рождества Христова в восьмой день спустя, то есть, генваря с 1 числа, а не от создания мира, за многую рознь и считание в тех летах, и ныне от Рождества Христова доходит 1699 год, а будущего генваря с 1 числа настает новый 1700 год, купно и новый столетний век; и для того доброго и полезного дела указал впредь лета счислять в приказах, и во всяких делах и крепостях писать с нынешнего генваря с 1 числа от Рождества Христова 1700 года»

Фрагмент указа Петра I от 1699 года.

Указ был длинным и очень подробным. В нем оговаривалось, что всем следует в эти дни украшать дома еловыми, сосновыми и можжевеловыми ветвями и не снимать украшений до 7 января. Знатным и просто состоятельным гражданам велено было в полночь палить из пушек на дворах, стрелять в воздух из ружей и мушкетов, а на Красной площади был устроен грандиозный фейерверк. 

На улицах император распорядился жечь костры из дров, хвороста и смолы и поддерживать огонь в течение всей праздничной недели. К 1700 году почти все европейские страны уже перешли на григорианский календарь, поэтому Россия стала праздновать Новый год на 11 дней позже, чем Европа.

Пугающая перемена

1 сентября осталось церковным праздником, но после петровской реформы как-то отошло на второй план. В последний раз чин летопроводства был совершен 1 сентября 1699 года в присутствии Петра, который сидел на кремлевской соборной площади на престоле в царской одежде, принимал от патриарха благословение и поздравлял народ с новым годом, как делал его дед. После этого с благолепным осенним празднованием было покончено – волей Петра традиции просвещенной Европы слились с языческой природой, от которой остались обряды дикого веселья.

Для простого народа это все было так же непонятно, как в свое время для бояр – необходимость брить бороды и одеваться на западный манер. Переполох, который случился поначалу, описал в историческом романе «Петр I» Алексей Толстой:

«Звона такого давно не слышали на Москве. Говорили: патриарх Адриан, ни в чем не смея перечить царю, отпустил пономарям на звон тысячу рублев и пятьдесят бочек крепкого патриаршего полпива. Вприсядку отзванивали колокола на звонницах и колокольнях. Москва окутана была дымами, паром от лошадей и людей… 

Сквозь колокольный звон по всей Москве трещали выстрелы, басом рявкали пушки. Вскачь проносились десятки саней, полные пьяных и ряженых, мазанных сажей, в вывороченных шубах. Задирали ноги, размахивая штофами, орали, бесновались, на раскатах вываливались кучей под ноги одуревшему от звона и дыма простому народу. 

  Царь с ближними, с князем-лапой, старым беспутником Никитой Зотовым, со всешутейшими архиепископами, - в архидьяконовой ризе с кошачьими хвостами, - объезжал знатные дома. Пьяные и сытые по горло, - все равно налетали, как саранча, - не столько ели, сколько раскидывали, орали духовные песни, мочились под столы. Напаивали хозяев до изумления и - айда дальше.

 

Чтобы назавтра не съезжаться из разных мест, ночевали вповалку тут же, на чьем-нибудь дворе. Москву обходили с веселием из конца в конец, поздравляли с пришествием нового года и столетнего века. Посадские люди, тихие и богобоязненные, жили эти дни в тоске, боялись и высунуться со двора. Непонятно было - к чему такое неистовство? Черт, что ли, нашептывал царю мутить народ, ломать старый обычай - становой хребет, чем жили... 

Хоть тесно жили, да честно, берегли копейку, знали, что это так, а это не так. Все оказалось дурно, все не по нему. Не признававшие крыжа и щепоти собирались в подпольях на всенощные бдения. Опять зашептали, что дожить только до масленой: с субботы на воскресенье вострубит труба Страшного суда...»

6 января первые в российской истории «прозападные» торжества окончились в Москве крестным ходом на Иордань. Вопреки старинному обычаю, царь не шел за духовенством в богатом облачении, а стоял на берегу Москвы-реки в мундире в окружении Преображенского и Семеновского полков, одетых в зеленые кафтаны и камзолы с золотыми пуговицами и позументом.

Бояре и служилые тоже не избежали императорского внимания – их обязали облачиться в венгерские кафтаны и жен своих одеть в иностранные платья. Для всех это была настоящая мука – рушился веками установленный уклад, а новые правила выглядели неудобными и устрашающими.

Такой способ встречи Нового года повторялся каждую зиму, и постепенно все же прижились и новогодние елки, и полуночные пушечные залпы, и маскарады. 

 ИСТОЧНИК...

Афоризмы Петра Первого

• Говори кратко, проси мало, уходи борзо!
•  
• Зло тихо летать не может.
•  
• Деньги - суть артерия войны.
•  
• Промедление смерти подобно.
•  
• Есть желание, - тысяча способов; нет желания, - тысяча поводов!
•  
• Когда государь повинуется закону, тогда не дерзнет никто противиться оному.
•  
• Указую боярам в Думе говорить по ненаписанному, дабы дурь каждого видна была.
•  
• Выше всех добродетелей рассуждение, ибо всякая добродетель без разума — пуста.
•  
• За признание — прощение, за утайку — нет помилования. Лучше грех явный, нежели тайный.
•  
• Мир — хорошо, однако при том дремать не надлежит, чтоб не связали рук, да и солдаты чтоб не сделались бабами.
•  
• Победу решает военное искусство и храбрость полководцев и неустрашимость солдат. Грудь их — защита и крепость отечеству.
•  
• Наша коммерция и без того как больная девица, которой не должно пугать или строгостью приводить в уныние, но ободрять ласкою.
•  
• Надлежит законы и указы писать явно, чтоб их не перетолковать. Правды в людях мало, а коварства много. Под них такие же подкопы чинят, как и под фортецию.
•  
• Неблагодарный есть человек без совести, ему верить не должно. Лучше явный враг, нежели подлый льстец и лицемер; такой безобразит человечество.
•  
• Все прожекты зело исправны быть должны, дабы казну зрящно не засорять и отечеству ущерба не чинить. Кто прожекты станет абы как ляпать, того чина лишу и кнутом драть велю.
•  
• Гоняйтесь за дикими зверями сколько угодно: эта забава не для меня. Я должен вне государства гоняться за отважным неприятелем, а в государстве моем укрощать диких и упорных подданных.
•  
• Кто станет говорить речи, другому — не перебивать, но дать окончить и потом другому говорить, как честным людям надлежит, а не как бабам-торговкам.
•  
• Я знаю, что я подвержен погрешностям и часто ошибаюсь, и не буду на того сердиться, кто захочет меня в таких случаях остерегать и показывать мне мои ошибки.
•  
• Я предчувствую, что россияне когда-нибудь, а может быть, при жизни нашей пристыдят самые просвещенные народы успехами своими в науках, неутомимостью в трудах и величеством твердой и громкой славы.
•  
• Забывать службу ради женщины непростительно. Быть пленником любовницы хуже, нежели пленником на войне; у неприятеля скорее может быть свобода, а у женщины оковы долговременны.
•  
• Я почитаю заслугами своими Отечеству доставших себе знатность и уважаю их потомков, каковы, например, Репнины и им подобные; но тот, однако же, из потомков знатных родов заслуживает презрение мое, которого поведение не соответствует предкам их; и дурак сноснее в моих глазах из низкого роду, нежели из знатного.
•  
• Пусть кто хочет утаивает товары; он своею утайкою больше подвергается опасности, нежели моя казна. Можно описывать в казну только те утаенные товары, которые будут найдены. Кто меня девять раз обманет, а в десятый раз будет пойман, тот заплатит мне вдруг столько, сколько он в девять раз утаил и у меня украл.
•  
• 

ИСТОЧНИК...

Петровская Россия глазами английского посла...

О России Петра I пишет английский посол

Иностранные послы и путешественники, конечно же посещали нашу страну и до Петра I. Но с его воцарением и, особенно, с его реформами, количество посетителей многократно возросло, увеличилось и количество записей о стране, государстве, населении, территории, нравах, экономики и т.д. Конечно, читая эти записи, следует понимать, что все они "окрашены" тем или иным представлением самого пишущего, его целями и прочее :о) Чарльз Уитворт (Витворт) был английским посланником в России. Естественно, что его более интересовали вопросы практического применения сведений в последующей политико-экономической деятельности своей страны.

"Английский дипломат начала XVIII века, исполнявший с 1702 по 1721 годы обязанности посла Великобритании в ряде европейских государств, автор мемуаров, барон."

Не выкладываю здесь всего текста, заинтересовавшиеся могут пройти по ссылке:

http://www.vostlit.info/Texts/...

ЧАРЛЬЗ УИТВОРТ

О РОССИИ, КАКОЙ ОНА БЫЛА В 1710 ГОДУ

"Российская империя. Прежде иностранцы столь редко посещали Россию, а ее доля в делах Европы была столь незначительна, что для сколько-нибудь правильного представления о ней может быть полезно при настоящем положении дел дать общее описание владений царя, доходов и военной силы, - описание, которое могло бы служить основой для более верного суждения о том, что может произойти в ходе этой войны.

Пространство. Империя Московии имеет в настоящее время обширную территорию, ограниченную на севере Ледовитым океаном и неизвестными пространствами близ полюса, на востоке и юго-востоке - Китаем, Великой Татарией 1, Узбекскими татарами и Персией, на юге - областями Турции, Польшей и Литвой, а на западе - Балтийским морем, Швецией и Лапландией...

Поскольку земля в большинстве частей [страны] остается необработанной, а увеличение дохода каждого помещика зависит от числа его крестьян, или подданных, то старым правилом московских офицеров было во всякой успешной войне увести за собой как можно больше людей и поселить их в своих собственных владениях. Несколько городов на [66] Волге являются плодами их прежних походов в Польшу и Литву, а в настоящее время они увели более трети жителем из Ингрии 26 и Ливонии и заселяли ими целые деревни к югу от Воронежа. Я полагаю, что эти люди, находя свою новую неволю легче старой, землю более плодородной, а климат более мягким, никогда не вернутся назад, хотя им и предоставлена свобода. Это непоправимый урон для короля Швеции, если когда-нибудь эти провинции вернутся к своему прежнему хозяину. Ингрия в какой-то мере была вновь заселена колониями московитов. Большинство существующих теперь знатных фамилий - иностранного происхождения, как Голицыны 27, Апраксины 28, Нарышкины 29 и т.д. из Польши, Черкасские 30 из Татарии, а царь гордится своим прусским происхождением 31....

Степени. Московиты делятся на три степени; знать, называемую князьями; помещиков, называемых дворянами, и крестьян.

Знать. Князья, или герцоги, некогда были главами маленьких государств, на которые была поделена эта страна, но со временем все они были подчинены князьями владимирским, перенесшими свою резиденцию в Москву и принявшими титул великого князя. Потомки этих фамилий до сих пор сохраняют свой древний титул, и некоторые поляки, переехавшие сюда, выдвинувшись, присвоили себе такое же достоинство под тем предлогом, что они ведут свой род от воевод. Этот титул ценится по-разному, в зависимости от доходов или занятий носящего его лица. Те герцоги, которые приспособились к условиям и получили поместья в обмен на свою незначительную независимость, до cиx пор живут с некоторой пышностью; другие поднялись снова благодаря своей гражданской или военной службе, тогда как остальные доведены до полной нищеты и ничтожества. Два года тому назад в драгунском полку князя Меншикова 32 около трехсот князей [67] были простыми солдатами 33. С целью устранить путаницу с этим титулом, царь сначала своей деятельности стал вводить некоторые изменения. Император пожаловал титул графа покойному первому министру царя Головину 34 и генералу Гордону 35; Александр Меншиков, фаворит царя, получил титул князя Империи четыре года тому назад. Но так как амбиции царя растут вместе с его успехами, он задумал ввести собственные почетные титулы и вскоре после этого сделал князя Меншикова герцогом Ингрийским. Когда господин Головкин 36, нынешний первый министр царя и великий канцлер, был пожалован титулом гpaфa от императора, то вскоре он получил тот же титул и от царя, который с тех пор пожаловал графскими титулами [также] великого адмирала Апраксина 37 и лорда хранителя печати Зотова 38, вовсе не обращаясь к имперскому двору, и намеревается постепенно ввести титулы баронов и рыцарей. Он уже учредил рыцарский орден в честь св. Андрея, кавалеры которого носят голубую ленту и звезду в подражание ордену Подвязки 39.

Помещики. Дворяне - это сельские помещики, большинство которых держит свои земли рыцарской службой; они обязаны являться на войну верхом. Раньше было достаточно послать хорошо вооруженного конного человека, но нынешний царь заставляет дворян самих или их сыновей служить лично, если они не могут откупиться достаточно крупной суммой у его министров. Когда дворяне находятся в армии, им не разрешается иметь слугу, хотя они могут быть хозяевами нескольких сот крестьян, и должны сами выполнять все обязанности простых солдат. Но самое большое унижение для них то, что те из их крестьян, которые хотят завербоваться в армию волонтерами, немедленно объявляются свободными и на равном положении со своими хозяевами 40, хотя вопрос чести еще не настолько признан, чтобы дать много примеров такого рода. Те дворяне, что живут в своих поместьях и находятся далеко от Москвы, пользуются большой свободой и [68] держатся очень высокомерно, хотя перед офицерами и высшей знатью они смиренны и заискивают. Поистине эта страна является превосходной моделью грандданса Байеса, где каждый, кроме крестьян, имеет свою долю унижения и почитания.

Крестьяне. Крестьяне - настоящие невольники, подчиненные деспотичной власти своих господ, их можно передавать с их личным имуществом. Ничего они не могут назвать своим собственным, и это делает их очень ленивыми. И когда исполнено задание хозяев и запасено немного хлеба и дров на год, они считают главное дело своей жизни выполненным, а остальное время бездельничают или спят. И все же они довольны жизнью: пара глиняных горшков, деревянная миска, деревянная ложка и нож составляют всю их домашнюю утварь. Они пьют воду, едят овсяную кашу, хлеб, соль, грибы и коренья, по праздникам немного рыбы или молока, если это не пост, но мясо очень редко. Так простой обычай в них посрамляет притворную суровость философии и ложное благочестие и прекрасно готовит их к тяготам войны, что, будучи привычным их образу жизни, безусловно получит сильное развитие в народе, который не задумываясь идет на смерть и мучения и обладает таким пассивным мужеством, как ни одна другая нация в мире...

Новый план. В 1710 году царь осуществил новый проект, который со временем может привести к большим изменениям: разделил империю на 8 губерний 53.

Москва со всеми принадлежащими ей областями отдана г-ну Стрешневу 54, главе военного ведомства.

Архангельск - князю Голицыну 55, бывшему посланнику в Вене.

Азов и Дон - графу Апраксину, великому адмиралу.

Казань и Астрахань - генерал-лейтенанту Апраксину 56 его брату.

Киев и Украина - генерал-лейтенанту Голицыну 57, который был военным комиссаром войск московитов в Саксонии.

Сибирь - князю Гагарину 58.

Ливония, Ингрия, Псков и Новгород - князю Меншикову, фавориту.

Смоленск - господину Салтыкову 59.

Воронеж и верфи должны быть отдельной маленькой губернией, что царь сохраняет в тайне 60. [73]

Эти губернаторы распоряжаются всеми делами - военными и гражданскими, получают доходы, оплачивают все расходы в своих нескольких провинциях и ежегодно посылают определенную сумму в большую казну, свободно от всех обложений; они имеют абсолютную власть во всем, помимо того, что касается регулярных войск, которые никогда не должны быть ни под их руководством, ни оплачиваться ими. Хотя они квартируют на подвластных тому или иному губернатору территориях, но должны получать приказы непосредственно от царя и его генералов 61.

Царь. Нынешнему царю тридцать восьмой, год; государь красив, крепкого телосложения и здоровья, но которое в последнее время сильно подорвано вследствие нерегулярного образа жизни и переутомления. Он был подвержен сильным конвульсиям, причиной которых, как говорят, стал яд, подсыпанный ему в юности по приказанию его сестры Софьи 62; из-за этого он не любил, чтобы на него смотрели, но в последнее время почти избавился от конвульсий. Он чрезвычайно любознателен и трудолюбив и за 10 лет усовершенствовал свою империю больше, чем любой другой смог бы сделать в десятикратно больший срок, и что еще более удивительно - сделал это без какой бы то ни было иностранной помощи, вопреки желанию своего народа, духовенства и главных министров, одной лишь силою своего гения, наблюдательности и собственного примера63. Он прошел все ступени должностей в армии - от барабанщика до генерал-лейтенанта, на флоте - от рядового матроса до контр-адмирала, а на своих верфях - от простого плотника до корабельного мастера 64. Дальнейшие подробности, хотя они и были бы интересны, заняли бы здесь слишком много места. Царь имеет добрый нрав, но очень горяч, правда, мало-помалу научился сдерживать себя, если только вино не подогревает его природной вспыльчивости. Он, безусловно, честолюбив, хотя внешне очень скромен; недоверчив к людям, [74] не слишком щепетилен в своих обязательствах и благодарности; жесток при вспышках гнева, нерешителен по размышлении; не кровожаден, но своим характером и расходами близок к крайности 65. Он любит своих солдат, сведущ в навигации, кораблестроении, фортификация и пиротехнике. Он довольно бегло говорит на голландском, который становится теперь языком двора. Царь живет очень скромно. Будучи в Москве, никогда не располагается во дворце, а поселяется в маленьком деревянном доме, построенном для него в окрестностях [столицы] как полковника его гвардии. Он не держит ни двора, ни выезда, ни чего-либо иного, отличающего его от обычного офицера, кроме тех случаев, когда появляется на публичных торжествах.

Двор. Двор прежних царей был очень многочисленным и пышным, по торжественным случаям наполнялся боярами, или ближними советниками, со всеми чиновниками каждого приказа, знатью и помещиками, которые должны были появляться при дворе в силу своих почетных титулов и знатности без какого бы то ни было жалования. Например, кравчие, каковых лишь двое из первейшей знати, и эта должность считалась очень почетное; стольники, в обязанности которых входило выполнять различные важные поручения, принимать послов и т.д.; спальники. Носящие эти два последних звания весьма многочисленны, и эти звания переходят от отца к сыну, хотя обычно утверждаются государем. И, наконец, гости, или крупнейшие купцы. Во время публичных празднеств или церемонии все они получали из казны богатое парчовое платье, подбитое мехом, которое возвращали сразу же после выхода. Но нынешний царь совершенно упразднил эти церемонии, не учредив никакого другого двора. Некоторые говорят - из экономии средств во время войны, но причина кроется скорее в особенностях его характера, которому противны подобные условности. На любой церемонии царя сопровождают офицеры его армии и знать без [75] какого-либо соблюдения рангов, что выглядит довольно эффектно.

Фаворит. Фаворит царя Александр Меншиков - очень низкого происхождения. Мальчиком он случайно повстречался царю на улице и за какие-то неудачные ответы 66 был определен в число придворных царя. Начиная с этого шага, Меншиков постепенно вырос в самую могущественную некоронованную особу в Европе; его основным достоинством было усердие и расторопность. Кое-кто полагал, что близость царя и фаворита походила скорее на любовь, чем на дружбу, они часто ссорились и постоянно мирились, хотя любой из этих случаев мог оказаться фатальным, до чего порой бывало недалеко. Меншиков не обладает выдающейся внешностью, он малообразован, так как царь никогда не позволял ему учиться читать и писать (Взгляд: - здесь, по-моему, неверное представление, ибо есть письма Меньшикова к Петру), а чересчур стремительное возвышение не оставляло ему времени для наблюдений и приобретения жизненного опыта. От имени царя он пользуется неограниченной властью во всех делах, свои личные страсти ставит выше любых интересов, чем часто противоречит приказам царя, и если доходит до разногласий, обычно старается скрыть предмет спора от своего повелителя. Меншикова не любит простой народ, а еще менее старая знать и высшие офицеры, которые открыто составляют против него заговор, возглавляемый великим адмиралом Апраксиным. Меншиков стал князем Империи в 1706 году, герцогом Ингрийским – в 1707 и фельдмаршалом в 1709. Он лютый враг фельдмаршала Шереметева и часто ставил того на грань падения 67. Он создал себе двор, как у мелких германских князей, состоящий из гофмейстеров, гоф-маршалов, секретарей и т.п., по большей части иностранцев 68.

Канцлер империи. Господин Головкин - из древнего рода, он был верховным комнатным и после смерти графа Головина назначен канцлером империи, каковой высокий пост он скромно [76] отклонял в продолжение нескольких месяцев. Это джентльмен, наделенный здравым смыслом, весьма благочестивый и вообще человек чести. Никто не жаловался на его жестокость или несправедливость, хотя некоторые полагают, что он недостаточно решительно выступает против этих качеств в других людях 69. Он получил титулы графа Римской империи и России года три тому назад.

Вице-канцлер. Господин Шафиров 70 невысокого происхождения, его дед был из евреев, вывезенных из Польши в одну из прежних войн с нею; отец Шафирова был крещен, и сам он исповедует русскую религию. В 1705 г. он служил личным секретарем графа Головина, которому был совершенно необходим благодаря своему прилежанию и знанию голландского языка. После смерти графа он был назначен секретарем Посольского приказа, а в 1709 году – вице-канцлером при графе Головкине. Все внешние дела непременно проходят через его руки. У него больше опыта, нежели природных способностей. Он пользуется репутацией человека, ведущего дела вполне честно, но быстрое продвижение по службе сделало его высокомерным и, говорят, личные интересы не всегда позволяют ему разобраться в существе дела 71.

Ближний советник. Князь Долгорукий 72, который несколько лет тому назад был послом царя в Польше, часто присоединяется к двоим вышеназванным господам для консультаций по внешним делам, но исполнительная часть полностью лежит на них. Этот человек обладает здравым смыслом, хорошими манерами, скромен и честен 73.

Великий адмирал. Господин Апраксин - из хорошего рода, его предки были стольниками. Старая вдовствующая императрица, мать [77] старшего брата царя, - его сестра 74. Благодаря этому союзу он попал ко двору и оказался в милости, а вскоре продвинулся с помощью своего живого ума и сознания, не отягощенного никакими угрызениями совести, которые могли бы помешать его карьере. В продолжение многих лет он был комиссаром Адмиралтейства, а после смерти графа Головина произведен в адмиралы. В 1709 году он был назначен губернатором Ингрии в отсутствие князя Меншикова 75 и имел счастье видеть, как солдаты шведской армии под командованием генерала Любеккера забивали своих коней и по необъяснимой причине ретировались из этой провинции 76. Эта неудача [Любеккера] обернулась его [Апраксина] собственной заслугой и повысила его репутацию в глазах государя. Апраксин очень мстителен и не чурается подарков; он открыто выступает против фаворита, и его очень ценят при дворе, но невоздержанность к напиткам в обществе царя порой служит для него источником неприятностей.

Фельдмаршал. Фельдмаршал Шереметев 77 - из очень древнего рода, известного тем, что давал удачливых генералов в войнах против татар. На его долю также выпал успех в последней турецкой войне. Во время своего путешествия в Италию Шереметев провел операцию на мальтийских галерах и был удостоен креста этого ордена 78. Он самый благовоспитанный человек в этой стране и много вынес из своих путешествий; у него блестящий выезд и он сам ведет блестящий образ жизни; его чрезвычайно любят солдаты и почти обожает народ. Шереметев бодр в свои шестьдесят с лишним лет, имеет хороший характер, честен и как никто другой обладает личной храбростью, но недостаточно опытен в действиях против регулярных войск 79. Он часто подвергается преследованиям фаворита и не раз просил об отставке, однако неизменно получал отказ 80.

Есть еще несколько министров, входящих в тайный [78] совет, но поскольку они занимаются внутренними делами, не пользуются особой милостью и не оказывают заметного влияния на дела государства, я не стану утруждать вас перечислением их имен и постов, а перейду к небольшому сообщению о богатствах царя.

Богатства. Серебряная монета. Торговой монетой в Московии является маленькая серебряная монета размером примерно с английский пенс, называемая копейкой.

3 копейки составляют алтын

10 копеек - гривну

25 копеек – по [лу] полтину

50 копеек - полтину

100 копеек - рубль.

Раньше не было других монет, кроме копеек, а остальные названия обозначали только их число для удобства счета, но в 1703 году были выпущены большие количества металлических монет: рублей, полурублей и т.д., хотя основную кассу денег по-прежнему составляют копейки 81...

Торговля. Если иметь в виду запасы серебра и ценность монеты, то деньги в этой стране столь сильно зависят от торговли, что необходимо упомянуть здесь главные ее направления.

Ввоз. Товары, главным образом ввозимые из Англии, - это всевозможные шерстяные изделия, свинец, олово, красильное дерево, индиго, оловянная посуда, ладан, самородная сера, гваяковое дерево. Голландцы и гамбуржцы, кроме того, привозят вина, бумагу, квасцы, изделия из стекла, специи, талеры, серебро в слитках, золотые и серебряные галуны, парчу, силезское сукно и всякого рода галантерею.

Вывоз. В Англию вывозят в основном пеньку, лен, ворванный жир, полотно, поташ, ревень, рыбий клей, воск, смолу, юфть и икру, два последних товара вывозят в Ливорно 93. Голландцы и гамбуржцы вывозят, далее, древесную золу, мачты, высушенные и соленые кожи, сало, соболей, конопляное семя, рогожу и свиную щетину. [81]

Морские промыслы. Их охота на тюленей, которых добывается около 10 тысяч в год, дает 5 тысяч мер жира; шкуры и жир посылают в Англию. Моржи с Новой Земли обычно давали в год 30 груженных ворванью судов; бивни ценятся почти наравне со слоновой костью, но поскольку торговля монополизована одной компанией, она с каждым днем сокращается. Обычно три корабля, груженных треской и вяленой рыбой, каждый год отправляются в Данию; один корабль с соленой и сушеной семгой - в Бильбоа. Семгу и треску ловят в Северном океане у Кильдина и Колы 94, а соль привозят морем из Сент-Убеса 95...

Доходы царя могут составлять приблизительно 7 миллионов рублей в год 100, они поступают в основном:

Их источник. От таможенных пошлин на товары в Архангельске и проездных пошлин на товары, покупаемые или продаваемые в розницу внутри страны.

От монополий, находящихся в руках царя. Поташ дает до 40 тысяч талеров в год 101; древесная зола - 125 тысяч талеров 102; икра - 30 тысяч испанских талеров 103, кроме того, что потребляется в стране; ревень - около 20 тысяч талеров 104. Все эти товары продаются исключительно на талеры. Смола в 1706 году дала 40 тысяч талеров, а другая [партия] - 10 тысяч рублей; позже смолы продавалось очень мало 105.

От внутренних монополий. Соль приносит 500 тысяч рублей 106; суммы от табака, плиточного и брускового, продаваемого только чиновниками царя, точно не известны; в казну поступают меха из Сибири; водка и пиво в одной только Москве приносят ежегодно 600 тысяч рублей.

От монетного двора путем перечеканки талеров получают 120 процентов прибыли.

От старой монеты - 30 процентов 107.

От медной монеты - 65 процентов 108.

От китайской торговли, которая при умелом ведении дела приносила бы 200-300 тысяч рублей ежегодной прибыли 109. Идущие туда грузы - это несколько видов европейских товаров, но преимущественно меха, такие как соболя, горностаи, черные лисы и серые белки из Сибири; в обратном направлении идут камчатные ткани, миткали, синее полотно, золото, гобелены, фарфор и лекарства. Большую часть всего этого обычно продавали в Литву и Польшу, но [83] торговля с ними теперь почти совершенно заглохла.

От персидской торговли, откуда шелк-сырец, ковры, парча, атлас, драгоценные камни и сафьян вывозятся главным образом армянами, платящими лишь два процента пошлины за те товары, которые по старой привилегии везут через владения царя, не торгуя по пути 110.

От новых налогов на гербовую бумагу; на все судебные процессы, за которые платят 10 процентов оспариваемой стоимости; на печи, или дымоходы; на все упряжные лошади и экипажи; все бани, каких в каждом селении есть по одной общественной и каждый знатный дом имеет свою частную, обложены налогом по рублю в год 111.

От монастырских земель, которые были весьма значительны, но взяты царем в свои руки и управляются мирской комиссией; материальное обеспечение монастырям выплачивается в соответствии с численностью монахов в каждом монастыре.

От земельного налога и царских доменов.

Все выплаты царя производятся в пределах текущего года, что очень затрудняет для него ведение нынешней войны. Ибо хотя его общий долг не превышает 200 тысяч рублей, его казна из-за дурного управления не может найти кредита и на 10 тысяч; купцы также не хотят давать переводных векселей, пока не получат денег 112.

Рудники имеются такие:

Железные, есть несколько незначительных в России и очень хороших в Сибири 113.

Медный, близ Олонца 114.

Серные, близ Казани и в горах, служащих границей с Сибирью 115.

Горячие источники и минеральные воды найдены под Терками на Каспийском море.

Селитра из Киева и Рыбной на Украине не уступает никакой другой в мире 116.

В 1709 году некий инженер, посланный в пустыни между Азовом и Киевом, отыскал три рудника с различной [84] рудой на реке Кундручи, впадающей в Дон выше города Черкасска. На других малых реках, которые впадают в Донец, он нашел старые плавильные печи, выработки нескольких рудников. По общему мнению, это остатки генуэзских колоний. Инженер утверждает, что в некоторых рудниках есть купорос и ртуть или хорошее олово 117....

Лошади. Знать обязана поставлять лошадей для драгун по цене 7 рублей за лошадь, выплачиваемых, из царской казны, хотя лошади часто обходятся им по 10 или 12 рублей. Некоторые полки посажены на шведских лошадей, захваченных у Переволочной; лошади остальных весьма плохи 136. Большинство драгун - дворяне, обязанные служить за право владения своими землями.

Артиллерия. Артиллерия очень хорошо обеспечена; большие пушки, как правило, бронзовые, обычно от 3- до 36-фунтовых, отлитые после качала нынешней войны либо из старых орудий, которые были накоплены предками этого царя без какого-либо разумного учета калибра, или из колоколов, которые около 10 лет тому назад каждая церковь и каждый монастырь, в зависимости от своей величины и дохода, должны были поставить на литейный двор. В 1708 году в одной только Москве была тысяча орудия, от 1- до 60 - фунтовых; арсеналы Пскова, Смоленска и Киева были заполнены соразмерно 137. Помимо полевой артиллерии, каждый батальон имеет две длинных 3-фунтовых бронзовых пушки 138.

Мортиры отлиты из меди или из сибирского железа 139, они имеются всех калибров. Царь сам очень искусен в [89] пиротехнике, является капитаном своих бомбардиров 140 и имеет по большей части иностранных офицеров, которых он нанял в Англии или Голландии после последнего мира.

Порох делают в Москве сильный и хороший, кроме тех случаев, когда должностные лица в своих личных интересах смотрят сквозь пальцы на нарушения в процессе его изготовления. Магазины не заполнены должным образом припасами, но за короткое время могут быть приготовлены достаточные количества пороха, поскольку имеется несколько мельниц и всегда в достатке хорошая селитра с Украины 141.

Сообщение об успехах царя в создании флота.

Флот. Первый корабль был построен для развлечений царя, когда он был еще очень юн, на Белом озере - большом озере примерно в трехстах милях от Москвы 142.

Зимой 1695 года в Москве было изготовлено несколько полугалер и бригантин и санным путем доставлено в Воронеж, где их собрали и послали вниз по Дону для участия в осаде Азова 143.

В 1696 году, когда из Голландии прибыло значительное число корабельных плотников и с ними два итальянца один греческий мастер из Венеции 144, в Ступине и Воронеже начал строиться флот, для чего вся империя была поделена на 84 части, каждой из которых надлежало поставить корабль или эквивалентное количество галер, бригантин и малых судов 145. Высшая знать, назначенная наблюдать за этой работой в отсутствие царя, заключала контракты о постройке кораблей с иностранцами, которые из-за нехватки опыта, сухого леса и при недостатке времени, а также из своекорыстных побуждений строили корабли очень непрочно, из сырого и плохого леса, так что они гнили еще до завершения постройки 146. Царь, узнав об этом по возвращении из Великобритании, постепенно утратил всякое расположение к голландскому кораблестроению и голландским мастерам и уволил их, так как мог получить [90] английских 147. Последними кораблями, построенными голландцами, были 11 фрегатов в Ступине в 1703 году 148.

Места, где строятся корабли. Поскольку флот строится на больших реках, далеко от моря, может быть полезным привести краткое описание мест, где есть или основаны верфи.

Ступино. Ступино - маленький город на реке Воронеж, примерно в двадцати милях выше Воронежа.

Воронеж. Воронеж - другой маленький город, расположенный на 50-м градусе 20 минутах северной широты и 63-м градусе [восточной] долготы на реке Воронеж, в восьми английских милях выше ее устья, где она впадает в Дон, В 1696 году царь начал строить там каменный арсенал для хранения всякого рода запасов 149. Корабли здесь и в Ступине строились на стапелях на суше, но их невозможно было спустить на воду без больших затруднении, разве только весной 150. Во избежание этого неудобства в 1702 году в устье реки были устроены шлюз и сооружения для подъема и спуска воды в любое требуемое время; с помощью этих средств в 1703 году 15 кораблей были поставлены на суше для перестройки 151. Но так как должным образом не заботились о том, чтобы держать шлюзы открытыми весной, когда паводки несут большие количества песка, вымываемого из соседних гор, канал начал засоряться, и где прежде было 17 футов воды, осталось едва 6.

Эта неприятность вместе с нездоровым воздухом, болотистой местностью и тем, что весной люди были подвержены болотной лихорадке, унесшей нескольких человек, вынудила царя думать о переносе верфи. Когда в 1705 году реку обследовали в поисках подходящего места для устройства нескольких доков, великий адмирал Апраксин выбрал [91] маленькое селение Тавров в шести милях ниже [по течению реки], вопреки мнению всех корабельных плотников и шлюзовых мастеров, которые утверждали, что поскольку берега песчаные, там невозможно устроить фундамент, который уберег бы доки от напора паводков 152. Но адмирал из своих личных соображений продолжал упорствовать, и в 1706 году под руководством поляка Анисея Микетовича было начато строительство восьми доков 153. В 1707 году ворота и фундамент, конечно, снесло и, несмотря на все возможные предосторожности и исправления, та же судьба постигла их в 1708 году. Однако, поскольку в том же году были отданы точные приказания заложить здесь четыре 80-пушечных, три 48-пушечных и один 24-пушечный корабль 154, плотники предпочли открыть ворота во время паводка и впустить воду, а не ждать, пока она сорвет фундамент дока и одновременно разрушит каркасы кораблей, как это случилось с одним из них годом раньше. Это вызывает весной большую задержку примерно на шесть недель, и тогда все люди бездельничают.

Царь, побывав там весной 1709 года и убедившись в существовании этих затруднений, приказал положить на корабли обшивку, чтобы они не пропускали воду, а затем оставить работу, которая обошлась более чем в 160 тысяч талеров и 3-4 тысячи человеческих жизней 155. Новое строительство было начато в устье реки Осереды, которая образует маленькое озеро незадолго до своего впадения в Дон, примерно в 100 английских милях ниже Воронежа; туда уже направлен инженер для составления плана фортификации 156, так как это место расположено в степи, или пустыне, открытой для [нападений] мятежных казаков и неожиданных набегов татар 157.

Река Дон, древний Танаис. Река Дон вытекает из Иван-озера, расположенного на 54-м градусе 15 минутах [северной широты], и оттуда течет примерно 500 английских миль до Азова, чуть ниже которого она впадает в Меотийское озеро на 47-м [92] градусе 20 минутах [северной широты]. Ниже Воронежа Дон имеет ширину от 300 до 600 морских саженей и с середины апреля до конца июня достаточно глубок для груженых судов, но в остальные месяцы вода так низка, что в нескольких мелких местах глубина не превышает полутора футов. В весенние паводки уровень воды в реке поднимается до 16-18 футов, и течение очень быстрое. В 1709 году царь отплыл из Воронежа с шестью бригантинами 10 апреля и прибыл в Азов 20-го того же месяца; два военных корабля, которые отправились вниз одновременно с ним, пришли туда приблизительно двумя неделями позднее 158.

Азов. Азов расположен в устье реки Дон, на 47-м градусе 27 минутах [северной] широты и 64-м градусе 32 минутах [восточной] долготы. В 1637 году он был взят казаками, которые владели им до 1642 года, когда он перешел к туркам и оставался в их руках до 1696 года, а затем был взят царем 159. Укрепления были перестроены и две маленькие крепости возведены в устье Дона 160. Эта гавань очень неудобна и почти непригодна для груженых кораблей, поскольку Дон разделяется на несколько рукавов, течение недостаточно сильное, чтобы очистить устья реки от засоряющего ее песка, и в большинстве мест глубина воды остается не больше 6-7 футов 161, так что военные корабли могут выйти в море только в весеннее половодье, а в другое время должны быть облегчены от своей артиллерии и т.д.; или же когда сильные ветры принимаются дуть с моря в продолжение нескольких дней кряду, поднимая воду на очень большую высоту, как это обыкновенно бывает осенью в Финском заливе.

Таганрог. Вследствие этой трудности царю пришлось подыскивать другую гавань, и он остановил свой выбор на мысе к западу от Азова, который вдается в Меотийское озеро; там [93] царь построил очень хороший город, регулярные укрепления и большой мол, подобный тому, что в Тулонской гавани, а для большей безопасности перед входом был сооружен редут в виде рисбанка 162. Когда эти работы начинались, гавань была достаточна глубока для боевых кораблей, но по мере строительства мола песков стало больше, и теперь 50-пушечный корабль не может пройти в гавань или выйти из нее без камелей, как через Пампус; так что она не может служить убежищем при отступлении от неприятеля или при непогоде 163.

Меотийское озеро. Меотийское озеро имеет около 300 английских миль в длину и миль около ста в ширину; отливы и приливы в нем как в Средиземном море, вода у берегов очень мелкая, бывают сильные штормы и короткие волны.

Лодейное Поле и Олонец. Царские корабли для Балтики строятся в Лодейном Поле и Олонце 164 - селениях, расположенных на двух маленьких реках: на северовосточной стороне Ладожского озера 165.

Петербург. В Петербурге есть маленькая верфь, где строятся всевозможные шлюпки и малые суда и ремонтируется некоторые фрегаты 166. Это любимый город и порт царя, построенный на двух маленьких островах реки Невы, которая там достаточно широка и глубока, чтобы 60-пушечние корабли могли подходить прямо к стенам крепости. Основание этому новому городу было положено вскоре после взятия Ниеншанца, который царь разрушил. Царь надеется, что новый город когда-нибудь может стать вторым Амстердамом или второй Венецией. Чтобы заселить его, знати было приказано переехать туда из самой старой части страны, хотя трудности и были немалыми, поскольку климат [94] [в Петербурге] слишком холодный и почва слишком болотистая, чтобы обеспечить необходимое для жизни, и все это привозят из соседних областей. Однако царь очарован своим новым творением и скорее готов был бы потерять лучшую из своих провинций, нежели этот бесплодный уголок 167.

Крепость строится на отдельном острове, с хорошими каменными бастионами 168 на свайном фундаменте, но размеры ее слишком малы, чтобы обеспечить удовлетворительную оборону в случае нападения. Осенние наводнения причиняют много неудобств, иногда ночью вода неожиданно поднимается до вторых этажей, так что скот часто уносит, а жители едва спасаются на верхних этажах своих домов 169. По этой причине они не могут устроить складов либо погребов; землю также нельзя копать, поскольку на глубине двух футов выступает вода. Река редко или никогда не очищается ото льда раньше середины мая, и корабли не могут находиться в море позднее конца сентября, не подвергаясь большой опасности.

Архангельск. В Архангельске царский транспорт находится в очень хорошем состоянии, там же стоит 16-пушечный фрегат и другой - 20-пушечный. Несколько купеческих кораблей строится здесь почти ежегодно голландским мастером, под началом которого работают русские плотники 170.

Казань. В Казани около сорока от 8- до 14-пушечных фрегатов, построенных там, но с неверными пропорциями, гниет на берегу 171...

(далее множество цифр и сведений о судостроении на этих верфях, кому интересно, пройдите по ссылке почитать в източнике)

Коммуникации между Доном и Волгой. Коммуникации, которые царь распорядился устроить между несколькими реками с целью развития своей торговли и мореплавания, находятся между Доном и Волгой.

Дон и Волга. Первая попытка прокопать проход была сделана в 1560 году султаном Селимом для более удобной перевозки его армии в Астрахань и на Каспийское море [в войне] против персов, но осуществить его замысел помешали беспрерывные нападения казаков и русских 225. Это предприятие оставалось втуне примерно до 1693 года, когдацарь нанял инженера, полковника Брекеля, для работ по строительству коммуникации. Однако с Брекелем весьма дурно обходился князь Борис Алексеевич Голицын 226, губернатор этой, провинции; он открыто возражал против работ и не хотел поставлять людей и материалы во исполнение приказов царя. Инженер, чтобы избавиться от его преследований, бежал в Персию. В 1699 году на эту службу был нанят другое инженер, капитан Перри, но он столкнулся с таким же противодействием со стороны князя Голицына, как и его предшественник. Несмотря на это, работы вполне успешно велись до конца декабря 1710 года 227, когда царь приказал отложить их до окончания волны, поскольку ему было нелегко при теперешнем положении дел выделять необходимое для этого количество людей. Земляные работы выполнены приблизительно на половину; для завершения дела потребовалось бы 12 тысяч человек и лет пять времени. Канал должен был быть достаточно широк и глубок для прохода 80-пушечных кораблей; его нужно [103] прокопать на расстояние около трех английских миль между реками Иловля и Камышинка, и на пути стоит большая гора. Первая река впадает в Дон примерно в 130 английских милях от канала, а вторая - в Волгу, примерно в 9 английских милях от него. Начаты, но не закончены 6 шлюзов, и еще 6 должны быть построены на Камышинке. Всего от Иловли до того места, где Камышинка впадает в Волгу, 62.300 английских футов 228.

Дон и Ока. Вторая коммуникация – посредством канала близ Иван-озера, между рукавом реки Дон и Тулой, впадающей в Оку. Это сооружение длиной свыше 8 английских миль и имеет несколько каменных шлюзов, хотя и не вполне завершенных, и предназначенных для прохода только небольших судов 229.

Волга и Ладожское озеро. Третья коммуникация – между Волгой и Волховом, рекой, которая течет мимо Новгорода и впадает в Ладожское озеро. Этот канал прокопан близ Вышнего Волочка, протяженностью, я полагаю, не более английской мили и совершенно окончен 230. Этой весной туда был послан математик для составления точного плана канала и верховьев обеих рек 231. Другой инженер был в то же время отправлен для обследования рек вокруг Белого озера и других озер с целью определить, не найдется ли более удобного прохода в Ладожское озеро, так как на реке Волхов ниже Новгорода есть два или три опасных порога. Эта коммуникация, как кажется, скорее любопытна, нежели практически полезна, потому что фрегаты, которые теперь ведут из Казани, находятся в пути уже три года 232; они вмерзают в лед на шесть зимних месяцев; при весенних паводках в продолжение 5-6 недель они едва ли могут подниматься вверх по Волге; к осени вода очень низка, и суда часто приходится верповать в обход кос и песчаных мелей. Этой зимой на заготовку в Казани дуба для 50-пушечных [104] кораблей послали плотника 233; там бревна предполагали грубо обтесывать и отправлять на плоскодонных судах в Петербург 234. По времени, которое они будут находиться в пути, станет ясно, может ли эта коммуникация использоваться для торговли.

Заключение. Изложенные наблюдения о состоянии России - это все, что я счел необходимым сообщить, пока влияние в нынешней войне и роль в общих делах Европы не сделали эту страну лучше известной иностранцам.

(пер. Н. Г. Беспятых)

Текст приводится по изданию: Россия в начале XVIII в. Сочинение Ч. Уитворта. М. АН СССР. 1988

© текст - Беспятых Н. Г. 1988

"Ч. Уитворт родился в Блауэрпайпе (графство Стаффордшир) в 1675 г. У нас нет сведений о его воспитании и образовании, известно только, что он был воспитанником видного английского дипломата и поэта Дж. Степни (G. Stepney, 1663-1707) и побывал с ним при нескольких германских дворах. По отзыву самого Дж. Степни, Ч. Уитворт вырос в наиболее глубокого знатока британской политики времен королевы Анны. В 1702 г. он был назначен резидентом в Регенсбурге, а 2 сентября 1704 г. - чрезвычайным посланником в Москве. Прибыв в русскую столицу 28 февраля 1705 г., Ч. Уитворт оставался в России на протяжении пяти лет - до 24 марта 1710 г."

ИСТОЧНИК 

Петра I подменили за границей? Мнения конспирологов...

Пётр I и его двойник

Из книги В.А. Шемшука «Возвращение Рая на Землю»

Часть II, § 11. Сатанинский переворот в России

Самый эффективный способ управления нами — подмена руководителя. Я никогда не думал, что мне придётся писать на эту тему, поэтому не старался специально запомнить все источники информации, с которыми пришлось столкнуться, как собирателю редких книг. Увлечение редкими книгами, как показала моя практика, далеко небезопасное занятие, мою библиотеку четыре раза грабили. После четвёртого раза я уже больше не хранил у себя книги, а старался лучше запомнить то, что удалось прочитать.

Встречаясь с людьми, старой православной веры, у которых можно было что-нибудь узнать, проникая в спецхраны под различными предлогами, я получал всё новые доказательства совершённого в России сатанинского переворота. Позволю изложить здесь суть без особых ссылок на источники, потому что назвать книги — значит, подписать им приговор на исчезновение.

Укажу лишь одного автора Д.С. Мережковского. В своей работе «Антихрист» он отметил полное изменение внешности, характера и психики у царя Петра I после его возвращения из «земель немецких», куда он поехал на две недели, а вернулся через два года. Русское посольство, сопровождавшее царя, состояло из 20 человек, и возглавлял его А.Д. Меньшиков. После возвращения в Россию это посольство состояло из одних голландцев (включая небезызвестного Лефорта), единственным из старого состава остался лишь Меньшиков. Это «посольство» привезло совершенно другого царя, плохо говорившего по-русски, не узнающего своих знакомых и родственников, что сразу выдавало подмену: Это понудило царицу Софью, сестру настоящего царя Петра I, поднять стрельцов против самозванца. Как известно, стрелецкий бунт был жестоко подавлен, Софью повесили на Спасских воротах Кремля, жену Петра 1 самозванец сослал в монастырь, куда она так и не доехала, и вызвал свою с Голландии. «Своего» брата Ивана V и «своих» маленьких детей Александра, Наталью и Лаврентия Лжепётр умертвил сразу, хотя официальная история об этом рассказывает нам совсем по-другому. А самого младшего сына Алексея казнил, как только тот попытался освободить своего настоящего отца из Бастилии.

 

Пётр-самозванец проделал такие преобразования с Россией, что нам до сих пор аукается. Он стал действовать как обычный завоеватель:

— разгромил русское самоуправление — «земство» и заменил его бюрократическим аппаратом инородцев, которые привезли в Россию воровство, разврат и пьянство и усиленно его здесь насаждали;

— передал крестьян в собственность дворянам, чем превратил их в рабов (для отбеливания образа самозванца это «мероприятие» сваливается на Ивана IV);

— разгромил купечество и стал насаждать промышленников, что привело к уничтожению прежней универсальности людей;

— разгромил духовенство — носителей русской культуры и уничтожил православие, приблизив его к католичеству, что неизбежно породило атеизм;

— ввёл курение, употребление алкоголя и кофе;

— уничтожил древнерусский календарь, омолодив нашу цивилизацию на 5503 года;

— повелел все русские летописи свезти в Петербург, а затем, как и Филарет, приказал их сжечь. 

Призвал немецких «профессоров»; написать совершенно другую русскую историю;

— под видом борьбы со старой верой, уничтожил всех старцев, живших более трёхсот лет;

— запретил выращивать амарант и употреблять амарантный хлеб, являвшийся основной пищей русского человека, чем уничтожил долгожительство на Земле, которое оставалось тогда ещё в России;

— отменил естественные меры: сажень, палец, локоть, вершок, присутствовавшие в одежде, утвари и архитектуре, сделав их на западный манер фиксированными. Это привело к уничтожению древнерусской архитектуры и искусства, к исчезновению красоты быта. В результате чего люди перестали быть красивыми, так как в их строении исчезли божественные и жизненные пропорции;

— заменил русскую титульную систему на европейскую, чем превратил крестьян в сословие. Хотя «крестьянин» — это титул, выше короля, о чём есть не одно свидетельство;

— уничтожил русскую письменность, состоявшую из 151 знака, и ввёл 43 знака письменности Кирилла и Мефодия;

— разоружил русскую армию, истребив стрельцов как касту с их чудесными способностями и волшебным оружием, и на европейский манер ввёл примитивное огнестрельное и колющее оружие, переодев армию сначала во французскую, а затем в немецкую форму, хотя русская военная форма была сама оружием. В народе новые полки получили название «потешные».

Но главное его преступление — уничтожение русского образования (образ + ваяние), суть которого состояла в создании у человека трёх тонких тел, которые он не получает от рождения, и если их не сформировать, то у сознания не возникнет связи с сознаниями прошлых жизней. Если в русских учебных заведениях из человека делали универсала, который мог, начиная от лаптей и, кончая космическим кораблём, сделать всё сам, то Пётр ввёл специализацию, которая сделала его зависимым от других.

До Петра-самозванца в России не знали, что такое вино, он приказал выкатывать на площадь бочки с вином и бесплатно поить горожан. Это было сделано для отшибания памяти прошлой жизни. В период Петра продолжилось преследование родившихся младенцев, помнящих свои прошлые жизни и умеющих говорить. Преследование их началось ещё с Иоанна IV. Массовое уничтожение младенцев, обладавших памятью прошлой жизни, наложило проклятие на все воплощения подобных детей. Не случайно сегодня, когда рождается разговаривающий ребёнок, он живёт не более двух часов.

После всех этих деяний у самих захватчиков язык долго не поворачивался называть Петра великим. И только в XIX веке, когда уже позабылись петровские ужасы, возникла версия о Петре-новаторе, который так много сделал полезного для России, даже привёз из Европы картофель и помидоры, якобы завезённые туда из Америки. Паслёновые (картофель, помидоры), были широко представлены в Европе и до Петра. Их эндемичное и очень древнее присутствие на этом континенте подтверждается большим видовым разнообразием, для чего потребовалась не одна тысяча лет. Наоборот, известно, что именно во времена Петра была развёрнута кампания против колдовства, другими словами культуры питания (сегодня слово «колдовство» употребляют в резко отрицательном значении). До Петра было 108 видов орехов, 108 видов овощей, 108 видов фруктов, 108 видов ягод, 108 видов клубеньковых, 108 видов злаков, 108 пряностей и 108 видов плодов*, соответствовавшие 108 — русским богам.

После Петра остались единицы священных видов, используемых в пищу, что человек может видеть сам. В Европе это было сделано ещё раньше. Особенно сильно уничтожались злаки, плоды и клубеньковые, поскольку были связаны с перевоплощением человека, Единственное, что сделал Пётр-самозванец, разрешил возделывать картофель (православные староверы его не используют в пищу), батат и земляную грушу, которые сегодня слабо употребляются в пищу. Уничтожение священных растений, употреблявшихся в определённое время, привело к утрате сложных божественных реакций организма (вспомните русскую пословицу «всякому овощу своё время»). Более того, смешение питания вызвало гнилостные процессы в организме, и теперь люди вместо благоухания источают зловоние. Почти исчезли растения-адоптогены, остались только слабодействующие: «корень жизни», лимонник, заманиха, золотой корень. Они способствовали адаптации человека к сложным условиям и сохраняли человеку молодость и здоровье. Совершенно не осталось растений-метаморфизаторов, способствующих различным метаморфозам организма и внешности, лет 20 встречался ещё в горах Тибета «Виток священный», да и тот сегодня исчез.

* Сегодня под словом «плод» понимают объединяющее понятие, к которому относят фрукты, орехи, ягоды, которые раньше назывались просто дарами, плодами же назвались дары трав и кустарников. Примером плодов могут служить горох, фасоль (стручки), перец, т.е. своеобразные несладкие фрукты трав.

Кампания по обеднению нашего питания продолжается и в настоящее время, почти исчезли из употребления калега и сорго, запрещено выращивать мак. От многих священных даров остались лишь названия, которые выдают нам сегодня за синонимы известных фруктов. Например: грухва, калива, бухма, ландушка, которые выдаются за брюкву, или армуд, квит, пигва, гутей, гунь — исчезнувшие дары, которые выдаются за айву. Кукиш и дуля ещё в XIX веке обозначали грушу, хотя это были совсем другие дары, сегодня этими словами называют изображение фиги (тоже, кстати, дара). Кулак с вложенным большим пальцем, раньше обозначал мудру сердца, сегодня употребляется как негативный знак. Дулю, фигу и кукиш перестали выращивать, потому что они были священными растениями у хазар и варягов. Уже в последнее время проску стали называть «пшёнкой», ячнёвку — ячменем, а пшённый и ячневый злаки навсегда исчезли из человечеств агрокультуры.

Что же произошло с настоящим Петром I? Он был схвачен иезуитами и помещён в шведскую крепость. Ему удалось передать письмо Карлу XII, королю Швеции, и тот вызволил его из плена. Вместе они организовали поход против самозванца, но призванная на борьбу вся иезуито-масонская братия Европы, вместе с русскими войсками (чьи родственники были взяты в заложники на случай, если войска вздумают перейти на сторону Карла), одержала победу под Полтавой. Настоящий русский царь Пётр I был вновь схвачен и помещён подальше от России — в Бастилию, где он впоследствии и умер. На лицо ему была надета железная маска, вызвавшая массу толков во Франции и Европе. Шведский же король Карл XII бежал в Турцию, откуда он пытался снова организовать поход против самозванца.

Казалось бы, убей настоящего Петра, и не было бы никакой мороки. Но в том-то и дело, захватчикам Земли нужен был конфликт, а без живого царя, находящегося за решёткой, не удались бы ни русско-шведская война, ни русско-турецкая, которые на поверку были гражданскими войнами, приведшими к образованию двух новых государств: Турции и Швеции, а потом ещё нескольких. Но настоящая интрига была не только в создании новых государств. В XVIII веке вся Россия знала и говорила о том, что Пётр I — не настоящий царь, а самозванец. И на этом фоне «великим русским историкам», прибывшим из земель немецких: Миллеру, Байеру, Шлёцеру и Куну, полностью извратившим историю России, уже не представляло особого труда всех царей Дмитриев объявить Лжедмитриями и самозванцами, не имеющими право на престол, а кого не удалось охаять, им поменяли царскую фамилию на — Рюрик.

Гением сатанизма является римское право, положенное в основу конституций современных государств. Оно создано вопреки всем древним канонам и представлениям об обществе, основанном на самоуправлении (само+державии). Впервые судебная власть была передана из рук жрецов в руки людей, не имеющих духовного сана, т.е. власть лучших была заменена на власть кого угодно. Римское право преподносится нам как «венец» человеческого достижения, в действительности — это вершина беспорядка и безответственности. Государственные законы при римском праве строятся на запрещениях и наказаниях, т.е. на отрицательных эмоциях, которые, как известно, могут только разрушать. Это ведёт к всеобщей не заинтересованности в исполнении законов и к противопоставлению чиновников народу. Даже в цирке работа со зверями строится не только на кнуте, но и на прянике, но человек на нашей планете оценен завоевателями ниже животных.

В противоположность римскому праву Российская держава строилась не на запрещающих законах, а на совести граждан, которая устанавливает баланс между поощрениями и запрещениями. Вспомним, как писал византийский историк Прокопий Кесарийский о славянах: «Все законы у них были в голове». Отношения в древнем обществе регулировались принципами кона, откуда дошли до нас слова «канон» (древнее — конон), «испокон», «покои» (т.е. по кону). Руководствуясь принципами кона, человек избегал ошибок и мог воплощаться снова в этой жизни. Принцип всегда выше закона, поскольку вмещает в себя больше возможностей, чем закон, подобно тому, как предложение вмещает в себя больше информации, чем одно слово. Само слово «закон» означает «за пределами кона». Если общество живёт по принципам кона, а не по законам, оно более жизненно. Заповеди вмещают в себя больше, чем кон, и поэтому превосходят его, подобно тому, как рассказ вмещает в себя больше, чем предложение. Заповеди способны усовершенствовать человеческую организацию и мышление, которые в свою очередь смогут улучшить принципы кона.

Как писал замечательный русский мыслитель И.Л. Солоневич, на собственном опыте познавший прелести западной демократии, кроме долгоживущей русской монархии, покоящейся на народном представительстве (земстве), купечестве и духовенстве (имеется в виду допетровское время), были придуманы демократия и диктатура, через 20-30 лет сменяющие друг друга. Впрочем, дадим ему самому слово: «Профессор Виппер не совсем прав, когда пишет, что современные гуманитарные науки — это только «богословская схоластика и больше ничего»; это есть нечто гораздо худшее: это есть обман. Это есть целая коллекция обманных путевых сигналов, манящих нас в братские могилы голода и расстрелов, тифов и войн, внутреннего разорения и внешнего разгрома. «Наука» Дидро, Руссо, Д’А-ламбера и прочих уже закончила свой цикл: был голод, был террор, были войны, и был внешний разгром Франции в 1814, в 1871, в 1940 годах. Наука Гегеля, Моммзена, Ницше и Розенберга тоже закончила свой цикл: был террор, были войны, был голод и был разгром в 1918 и 1945 годах. Наука Чернышевских, Лавровых, Михайловских, Милюковых и Лениных всего цикла ещё не прошла: есть голод, есть террор, были войны, и внутренние и внешние, но разгром ещё придёт: неизбежный и неотвратимый, ещё одна плата за словоблудие двухсот лет, за болотные огоньки, зажжённые нашими властителями дум над самыми гнилыми местами реального исторического болота».

Не всегда философы, перечисленные Солоневичем, сами пришли к идеям, способным разрушить общество: их им часто подсказывали.

ИСТОЧНИК:

http://cont.ws/post/206972

Железная маска и Пётр Первый

 

Василий Вейкки Иванов

 

18 сентября 1698 года в Бастилию был переведён таинственный узник, известный в мировой истории «под кодовым» именем «Железная маска». Кем был этот неизвестный, но знаменитый узник, нам остаётся только догадываться и уповать на давно избитую фразу о том, что тайное рано или поздно, но всё же становится явным. Впрочем, с того времени прошло уже 316 лет, но тайна «Железной маски» так и остаётся для нас тайной, покрытой мраком неизвестности. И, тем не менее, в мире находятся ещё люди, пытающиеся заглянуть за историческую ширму прошлого и сорвать с таинственного узника маску, чтобы узнать не только его имя, но и возможные причины заточения узника в печально знаменитую во все века Бастилию. Давайте же и мы попытаемся внести в это более чем трёхвековое «расследование» и молчание маленькую лепту и хотя бы порассуждаем о тех исторических событиях, проходивших тогда не только в «цивилизованной» Европе, но и в «безбожно-отсталой» России.

Из истории нам известно о Великом посольстве 1697-1698 года. Этот период знаменит тем, что из России, где пьянство считалось грехом и подлежало наказанию, оставив любимую жену – царицу Евдокию, но переписываясь с ней и, оставаясь в прекрасных отношениях с наставником Гордоном и другом Лефортом, Пётр Первый «инкогнито» едет заграницу. Едет под фамилией Михайлов. И едет он в Европу, следует обратить внимание, с подачи именно Гордона и Лефорта. 

При прочтении данной преамбулы у любознательного читателя сразу же может возникнуть, как минимум, один риторический вопрос: «Почему поездка Петра Первого, случившаяся в период с 1697 по 1698 год, названа Великим посольством, если в Европу он поехал инкогнито под фамилией Михайлов?». К тому же, нам известно, что Пётр Первый был молод – в ту пору ему исполнилось 26 лет, и он был вполне здоров, на его щеке красовалась родинка. Собеседников царедворец поражал своей образованностью, знал математику, астрономию, военно-инженерное дело. Молодого царя окружала команда, состоящая исключительно из русских…

Через два года (в 1698 году) в Россию Пётр Первый вернулся выше ростом, выглядел старше своих лет минимум на 10 лет, без родинки, страдал хронической тропической лихорадкой, ужасно плохо говорил по-русски и писал латиницей. В отличие от Петра уехавшего, он поражал окружающих своей необразованностью и невежеством. Более того, вернулся он в посольской команде, состоящей из одних только иностранцев (кроме Меньшикова). А в это время в Бастилии в 1698 году появляется "Железная Маска", под фамилией Marchiel. В одноимённом французском фильме была показана версия об одном из незаконных сыновей Людовика IV.

После возвращения домой Пётр никогда не одевал царскую одежду и корону, так как уехавший царь был ниже ростом и плотнее царя приехавшего. По приезде Пётр не подпускал к себе жену, родившую ему 3-х сыновей, (третий из них, предположительно, Павел). Не подпускал он и всех домочадцев, кто хорошо знал царя до его «Великого посольства» в Европу. Жену Евдокию он тут же отправил в монастырь.

Что же произошло далее? А далее произошло следующее: друг Лефорт и наставник Гордон внезапно умирают, дети Александр, (Наталья и Лаврентий – сведения противоречивы) – убиты, Алексей позднее приговорён к казни. Далее следует напомнить читателям знаменитую в 1970-е годы кинокартину режиссёра Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», снятую по мотивам произведения Михаила Булгакова. Помните, как за героями фильма Буншей (Ю. Яковлев) и Джорджом Милославским (Л. Куравлёв) гонялись стрельцы, признав в царе самозванца и демона? Эта сцена, пусть и отдалённо, но напоминает бунт стрельцов (царь не настоящий) и повешение царицы Софьи. Напомним коротко об этих далёких событиях. В марте 1698 года в Москве появились, в срочном порядке вызванные царевной Софьей Алексеевной 175 стрельцов, из 4 стрелецких полков, участвовавших в Азовских походах Петра I 1695—1696. Софья Алексеевна утверждала, что Петр I не является ее братом, а значит, во время его 2-х годичного отъезда в Европу произошла подмена. Они прибыли для защиты царевны. Попытка московских властей арестовать в Москве их челобитчиков на заговор не удалась. Стрельцы укрылись в слободах и установили связь с царевной Софьей Алексеевной, находившейся в заточении в Новодевичьем монастыре; 4 апреля 1698 года против стрельцов были посланы солдаты Семёновского полка, которые при содействии посадских людей «выбили» мятежных стрельцов из столицы. Стрельцы вернулись в свои полки, в которых затем началось брожение. 6 июня стрельцы сместили своих начальников, избрали по 4 выборных в каждом полку и направились к Москве. Восставшие (2200 человек) намеревались возвести на престол царевну Софью или, в случае её отказа, В. В. Голицына, находившегося в ссылке. Правительство направило против стрельцов Преображенский, Семёновский, Лефортовский и Бутырский полки (ок. 4000 человек), а также дворянскую конницу под командованием А.С. Шеина, генерала П. Гордона и генерал-поручика князя И.М. Кольцова-Мосальского. Примечательно, что в бою у Воскресенского монастыря со стороны правительства участвовали войска, которыми командовали иноземцы генерал П. Гордон, майор Николай фон Зальм, полуполковник И.И. Англер, полковник Ю.С. Лим, полковник де Граге. Стрельцы были разбиты, а потом и казнены. Пётр Первый собственноручно пятерым из них отрубил головы.

Далее произошло «обрезание» Всеясветной грамоты до уровня Азбуки 1700 года, геноцид народов Сибири и Дальнего Востока, насаждение крепостного права, а в России появились водка, табак и… разврат. Под страхом казни были собраны все письменные документы и книги, и больше никто их не видел. Были убиты многие старцы, разрушены почти все Духовные места Западной Сибири, вместе со стенами безвозвратно потерян Китай и частично Туркестан, перестали работать Великие Шёлковые Пути. Алчные иностранцы заполонили нашу землю, в стране появилось обилие масонских лож и Орден Иезуитов. В связи со всем этим, восстание Емельяна Пугачёва некоторые исследователи рассматривают не как бунт, а как гражданскую войну за престолонаследие истинного царя против наследников императора, получившего от народа прозвище «Антихрист».

У читателя может возникнуть вопрос, адресованный непосредственно автору этих строк: дескать, для чего была написана эта статья? Для того чтобы сорвать какие-то дивиденды? Нет, уверяю вас. Самые лучшие для меня дивиденды – это, если неправдоподобная, но истинная правда, пройдя через лабиринты запрещённых для российского народа архивов спецслужб, вылезет однажды наружу, и мы тогда поймём, почему все эти годы нам «вдалбливали» мысль об «отсталости» России и цивилизации «просвещённого» Запада. Поймём мы и то, почему народ в России до сих пор живёт, если и не за чертой бедности, так хотя бы гораздо хуже (материально), нежели люди в развитых западных странах так называемого золотого миллиарда. Нет дыма без огня, гласит русская пословица, а посему и мы можем предположить, что версия о том, что во время так называемого Великого посольства, настоящий царь российский был подменён на ненастоящего, имеет право жить. Во всяком случае, до тех пор, пока не будут раскрыты все обстоятельства, имеющие к этому непосредственное отношение. История хранит множество тайн.

ИСТОЧНИК:

http://www.proza.ru/2014/09/12/1840

Любовь и женщины в жизни Петра Великого...

Фаворитки Петра Первого

 

Он бесстрашно вводил в России новые традиции, прорубая «окно» в Европу. Но одной «традиции», наверное, могли бы позавидовать все западные самодержцы. Ведь, как известно, «жениться по любви не может ни один король». Но Пётр Великий, первый российский император, смог бросить вызов обществу, пренебречь невестами дворянского рода и принцессами западноевропейских стран и жениться по любви…

Петру не исполнилось и 17 лет, когда мать решила его женить. Ранний брак, по расчетам царицы Натальи, должен был существенно изменить положение сына, а вместе с ним и ее самой. По обычаю того времени юноша становился взрослым человеком после женитьбы. Следовательно, женатый Петр уже не будет нуждаться в опеке сестры Софьи, наступит пора его правления, он переселится из Преображенского в палаты Кремля.

Кроме того, женитьбой мать надеялась остепенить сына, привязать его к семейному очагу, отвлечь от Немецкой слободы, где жили иностранные торговцы и мастеровые, и увлечений, не свойственных царскому сану. Поспешным браком, наконец, пытались оградить интересы потомков Петра от притязаний возможных наследников его соправителя Ивана, который к этому времени уже был женатым человеком и ждал прибавления семейства.

Евдокия Лопухина

Царица Наталья сама подыскала сыну невесту – красавицу Евдокию Лопухину, по отзыву современника, «принцессу лицом изрядную, токмо ума посреднего и нравом несходного своему супругу». Этот же современник отметил, что «любовь между ними была изрядная, но продолжалася разве токмо год».

Возможно, что охлаждение между супругами наступило даже раньше, ибо через месяц после свадьбы Петр оставил Евдокию и отправился на Переяславское озеро заниматься морскими потехами.

Анна Монс

В Немецкой слободе царь познакомился с дочерью виноторговца, Анной Монс. Один современник считал, что эта «девица была изрядная и умная», а другой, напротив, находил, что она была «посредственной остроты и разума».

Кто из них прав, сказать трудно, но веселая, любвеобильная, находчивая, всегда готовая пошутить, потанцевать или поддержать светский разговор Анна Монс была полной противоположностью супруге царя – ограниченной красавице, наводившей тоску рабской покорностью и слепой приверженностью старине. Петр отдавал предпочтение Монс и свободное время проводил в ее обществе.

Сохранилось несколько писем Евдокии к Петру и ни одного ответа царя. В 1689 году, когда Петр отправился на Переяславское озеро, Евдокия обращалась к нему с нежными словами: «Здравствуй, свет мой, на множество лет. Просим милости, пожалуй государь, буди к нам, не замешкав. А я при милости матушкиной жива. Женишка твоя Дунька челом бьет».

В другом письме, адресованном «лапушке моему», «женишка твоя Дунька», еще не подозревавшая о близком разрыве, просила разрешения самой прибыть к супругу на свидание. Два письма Евдокии относятся к более позднему времени – 1694 году, причем последнее из них полно грусти и одиночества женщины, которой хорошо известно, что она покинута ради другой.

В них уже не было обращения к «лапушке», супруга не скрывала своей горечи и не могла удержаться от упреков, называла себя «бесщастной», сетовала, что не получает в ответ на свои письма «ни единой строчки». Не упрочило семейных уз и рождение в 1690 году сына, названного Алексеем.

Она удалилась с Суздальский монастырь, где провела 18 лет. Избавившись от жены, Петр не проявлял к ней никакого интереса, и она получила возможность жить, как ей хотелось. Вместо скудной монастырской пищи ей подавали яства, доставляемые многочисленными родственниками и друзьями. Примерно лет через десять она завела любовника...

Только 6 марта 1711 года было объявлено, что у Петра появилась новая законная супруга Екатерина Алексеевна.

Настоящее имя Екатерины Алексеевны – Марта. При осаде Мариенбурга русскими войсками в 1702 году Марта, прислуга пастора Глюка, попала в плен. Некоторое время она была любовницей унтер-офицера, ее заметил фельдмаршал Шереметев, приглянулась она и Меншикову.

У Меншикова ее называли Екатериной Трубчевой, Катериной Василевской. Отчество Алексеевны она получила в 1708 году, когда при ее крещении в роли крестного отца выступил царевич Алексей.

Екатерина Алексеевна (Марта Скавронская)

Петр встретил Екатерину в 1703 году у Меншикова. Судьба уготовила бывшей служанке роль наложницы, а затем супруги незаурядного человека. Красивая, обаятельная и обходительная, она быстро завоевала сердце Петра.

А что сталось с Анной Монс? Связь царя с нею продолжалась более десяти лет и прекратилась не по его вине – фаворитка завела себе любовника. Когда об этом стало известно Петру, тот сказал: «Чтобы любить царя, надлежало иметь царя в голове», и велел содержать ее под домашним арестом.

Поклонником Анны Монс был прусский посланник Кейзерлинг. Любопытно описание встречи Кейзерлинга с Петром и Меншиковым, во время которой посланник испрашивал разрешения жениться на Монс.

В ответ на просьбу Кейзерлинга царь сказал, «что он воспитывал девицу Монс для себя, с искренним намерением жениться на ней, но так как она мною прельщена и развращена, то он ни о ней, ни о ее родственниках ни слышать, ни знать не хочет». Меншиков при этом добавил, что «девица Монс действительно подлая, публичная женщина, с которой он сам развратничал». Слуги Меншикова избили Кейзерлинга и спустили его с лестницы.

В 1711 году Кейзерлингу все же удалось жениться на Анне Монс, но через полгода он умер. Бывшая фаворитка пыталась еще раз выйти замуж, однако смерть от чахотки помешала этому.

Тайное венчание Петра Первого и Екатерины Алексеевны.

От Анны Монс Екатерина отличалась богатырским здоровьем, позволяющим ей без труда переносить изнурительную походную жизнь и по первому зову Петра преодолевать многие сотни верст бездорожья. Екатерина, кроме того, обладала незаурядной физической силой.

Камер-юнкер Берхольц описал, как однажды царь шутил с одним из своих денщиков, с молодым Бутурлиным, которому велел поднять на вытянутой руке свой большой маршальский жезл. Тот этого сделать не мог. «Тогда Его Величество, зная, как сильна рука у императрицы, подал ей через стол свой жезл. Она привстала и с необыкновенной ловкостью несколько раз подняла его над столом прямою рукою, что всех нас немало удивило».

Екатерина сделалась необходимой Петру, и письма царя к ней достаточно красноречиво отражают рост его привязанности и уважения. «Приезжайте на Киев не мешкав», – писал царь к Екатерине из Жолквы в январе 1707 года. «Для бога, приезжайте скорей, а ежели за чем невозможно скоро быть, отпишите, понеже не без печали мне в том, что ни слышу, ни вижу вас», – писал он из Петербурга.

Проявлял царь заботу о Екатерине и о своей внебрачной дочери Анне. «Ежели что мне случится волею божиею, – сделал он письменное распоряжение в начале 1708 года перед отправлением в армию, – тогда три тысячи рублей, которые ныне на дворе господина князя Меншикова, отдать Екатерине Василевской и с девочкою».

Новый этап во взаимоотношениях Петра и Екатерины наступил после того, как она стала его супругой. В письмах после 1711 года фамильярно-грубоватое «здравствуй, матка!» заменилось нежным: «Катеринушка, друг мой, здравствуй».

Изменилась не только форма обращения, но и тональность записок: на смену лаконичным письмам-повелениям, похожим на команду офицера своим подчиненным, вроде «как к вам сей доноситель приедет, поезжайте сюды не мешкав», стали приходить письма с выражением нежных чувств к близкому человеку.

В одном из писем Петр советовал во время поездки к нему быть осторожной: «Для бога бережно поезжай и от батальонов ни на ста сажень не отъезжай». Супруг доставлял ей радость дорогим подарком, либо заморскими лакомствами.

Сохранилось 170 писем Петра к Екатерине. Только очень немногие из них носят деловой характер. Однако в них царь не обременял свою супругу ни поручениями что-либо выполнить или проверить выполнение задания кем-либо другим, ни просьбой дать совет, он лишь ставил в известность о случившемся – о выигранных сражениях, о своем здоровье.

«Я курс кончил вчерась, воды, слава Богу, действовали зело изрядно; как будет после?» – писал он из Карлсбада, или: «Катеринушка, друг мой, здравствуй! Я слышу, что ты скучаешь, а и мне не безскучно же, однако можем разсудить, что дела на скуку менять не надобно».

Императрица Екатерина Алексеевна

Одним словом, Екатерина пользовалась любовью и уважением Петра. Сочетаться браком с безвестной пленницей и пренебречь невестами боярского рода либо принцессами западноевропейских стран было вызовом обычаям, отказом от освященных веками традиций. Но Петр позволял себе и не такие вызовы.

Объявляя Екатерину супругой, Петр думал также о будущем прижитых с ней дочерей – Анны и Елизаветы: «Еже я учинить принужден для безвестного сего пути, дабы ежели сироты останутця, утче бы могли свое житие иметь».

Екатерина была наделена внутренним тактом, тонким пониманием характера своего вспыльчивого супруга. Когда царь находился в состоянии ярости, никто не решался подойти к нему. Кажется, она одна умела успокаивать Царя, без страха смотреть в его пылавшие гневом глаза.

Блеск двора не затмил в ее памяти воспоминаний о происхождении.

«Царь, – писал современник, – не мог надивиться ее способности и умению превращаться, как он выражался, в императрицу, не забывая, что она не родилась ею. Они часто путешествовали вместе, но всегда в отдельных поездах, отличавшихся – один величественностью своей простоты, другой своей роскошью. Он любил видеть ее всюду.

Не было военного смотра, спуска корабля, церемонии или праздника, при которых бы она не являлась». 

 Другой иностранный дипломат тоже имел возможность наблюдать проявление Петром внимательности и теплоты к супруге: «После обеда царь и царица открыли бал, который продолжался около трех часов; царь часто танцевал с царицей и маленькими царевнами и много раз целовал их; при этом случае он обнаружил большую нежность к царице, и можно сказать по справедливости, что, несмотря на неизвестность ее рода, она вполне достойна милости такого великого монарха».

Этот дипломат дал единственное дошедшее до нас описание внешности Екатерины, совпадающее с ее портретным изображением: «В настоящую минуту (1715 год) она имеет приятную полноту; цвет лица ее весьма бел с примесью природного, несколько яркого румянца, глаза у нее черные, маленькие, волосы такого же цвета длинные и густые, шея и руки красивые, выражение лица кроткое и весьма приятное».

Екатерина действительно не забывала о своем прошлом. В одном из ее писем к супругу читаем: «Хотя и есть, чаю, у вас новые портомои, однакож и старая не забывает», – так она в шутливой форме напоминала, что в свое время была прачкой. В общем, с ролью супруги царя она справлялась легко и непринужденно, будто этой роли ее обучали с детства.

«Любил Его Величество женский пол», – отметил один из современников. Этот же современник записал рассуждения царя: «Забывать службу ради женщины непростительно. Быть пленником любовницы хуже, нежели быть пленником на войне; у неприятеля скорее может быть свобода, а у женщины оковы долговременны».

Екатерина снисходительно относилась к мимолетным связям своего супруга и даже сама поставляла ему «метресишек». Как-то, находясь за границей, Петр отправил ответ на письмо Екатерины, в котором она в шутку упрекала его в интимных связях с другими женщинами. «А что шутить о забавах, и тово нет у нас, понеже мы люди старые и не таковские».

«Понеже, – писал царь супруге в 1717 году, – во время питья вод домашней забавы доктора употреблять запрещают, того ради я метресу свою отпустил к вам». Ответ Екатерины был составлен в таком же духе: «А я больше мню, что вы оную (метресишку) изволили за ее болезнью отправить, в которой она и ныне пребывает, и для лечения изволила поехать в Гаагу; и не желала б я, от чего боже сохрани, чтоб и галан той метресишки таков здоров приехал, какова она приехала».

Тем не менее его избраннице пришлось бороться с соперницами даже после брака с Петром и восшествия на престол, ибо и тогда некоторые из них угрожали ее положению супруги и государыни. В 1706 году в Гамбурге Петр пообещал дочери одного лютеранского пастора развестись с Екатериной, так как пастор соглашался отдать свою дочь только законному супругу.

Шафиров получил уже приказание приготовить все нужные документы. Но, к несчастью для себя, слишком доверчивая невеста согласилась вкусить от радостей Гименея раньше, чем был зажжен его факел. После этого ее выпроводили, уплатив ей тысячу дукатов.

Чернышёва Авдотья Ивановна (Евдокия Ржевская)

Героиня другого, менее мимолетного увлечения была, как полагают, очень близка к решительной победе и к высокому положению. Евдокия Ржевская была дочерью одного из первых приверженцев Петра, род которого по древности и знатности соперничал с родом Татищевых.

Пятнадцатилетней девочкой она была брошена на ложе царя, а в шестнадцать лет Петр выдал ее замуж за искавшего повышения по службе офицера Чернышева и не порывал связи с ней. У Евдокии родилось от царя четыре дочери и три сына; по крайней мере, его называли отцом этих детей. Но, принимая во внимание чересчур легкомысленный нрав Евдокии, отцовские права Петра были более чем сомнительны.

Это очень уменьшало ее шансы, как фаворитки. Если верить скандальной хронике, ей удалось добиться только знаменитого приказания: «Пойди и выпори Авдотью». Такое приказание было дано ее мужу ее любовником, заболевшим и считавшим Евдокию виновницей своей болезни. Петр обыкновенно называл Чернышеву: «Авдотья бой-баба». Мать ее была знаменитая «князь-игуменья».

Приключение с Евдокией Ржевской не представляло бы никакого интереса, если бы оно было единственным в своем роде. Но, к несчастью, ее легендарный образ очень типичен, в чем и заключается печальный интерес этой страницы истории; Евдокия олицетворяла собой целую эпоху и целое общество.

Незаконнорожденное потомство Петра по многочисленности равняется потомству Людовика XIV, хотя, быть может, предание и преувеличивает немного. Например, незаконность происхождения сыновей г-жи Строгановой, не говоря о других, ничем исторически не удостоверена. Известно только, что их мать, урожденная Новосильцева, была участницей оргий, отличалась веселым нравом и пила горькую.

Мария Гамильтон перед казнью

Весьма любопытна история еще одной фрейлины – Марии Гамильтон... 

Само собой разумеется, что сентиментальный роман, созданный из этой истории воображением некоторых писателей, так и остается фантастическим романом. Гамильтон была, по-видимому, довольно пошлым созданьицем, и Петр не изменил себе, проявив свою любовь к ней на свой лад.

Как известно, одна из ветвей большого шотландского рода, соперничавшего с Дугласами, переселилась в Россию в эпоху, предшествовавшую большому эмигрантсткому движению в XVII веке и приближающуюся ко времени Ивана Грозного. Род этот вступил в родство со многими русскими фамилиями и казался совсем обрусевшим задолго до вступления на престол царя-реформатора. Мария Гамильтон была внучкой приемного отца Натальи Нарышкиной, Артамона Матвеева. Она была недурна собой и, будучи принята ко двору, разделила участь многих ей подобных. Она вызвала только мимолетную вспышку страсти Петра.

Овладев ею мимоходом, Петр тотчас же ее бросил, и она утешилась с царскими денщиками. Мария Гамильтон несколько раз была беременна, но всякими способами избавлялась от детей. Чтобы привязать к себе одного из своих случайных любовников, молодого Орлова, довольно ничтожного человека, грубо с ней обращавшегося и обиравшего ее, она украла у императрицы деньги и драгоценности.

Все ее большие и маленькие преступления открылись совершенно случайно. Из кабинета царя пропал довольно важный документ. Подозрение пало на Орлова, так как он знал об этом документе, а ночь провел вне дома. Позванный к государю для допроса, он перепугался и вообразил, что попал в беду из-за связи с Гамильтон. С криком «виноват!» он упал на колени и покаялся во всем, рассказав и о кражах, которыми он воспользовался, и об известных ему детоубийствах. Началось следствие и процесс.

Несчастная Мария обвинялась главным образом в произнесении злонамеренных речей против государыни, слишком хороший цвет лица которой вызывал ее насмешки. Действительно, тяжкое преступление... Чтобы там ни говорили, на этот раз Екатерина проявила довольно много добродушия. Она сама ходатайствовала за преступницу и даже заставила вступиться за нее царицу Прасковью, пользовавшуюся большим влиянием.

Заступничество царицы Прасковьи имело тем большее значение, что всем было известно, как мало, обыкновенно, она была склонна к милосердию. По понятиям старой Руси для таких преступлений, как детоубийство, находилось много смягчающих вину обстоятельств, а царица Прасковья во многих отношениях была настоящей русской старого закала.

Но государь оказался неумолим: «Он не хочет быть ни Саулом, ни Ахавом, нарушая Божеский закон из-за порыва доброты». Действительно ли он так уважал Божеские законы? Возможно. Но он вбил себе в голову, что у него отняли нескольких солдат, а это было непростительным преступлением. Марию Гамильтон несколько раз пытали в присутствии царя, но до самого конца она отказывалась назвать имя своего сообщника. Последний же думал только о том, как бы оправдаться, и во всех грехах обвинял ее. Нельзя сказать, что этот предок будущих фаворитов Екатерины II вел себя как герой.

14 марта 1714 года Мария Гамильтон пошла на плаху, как рассказывал Шерер, «в белом платье, украшенном черными лентами». Петр, очень любивший театральные эффекты, не мог не откликнуться на это последнее ухищрение предсмертного кокетства. Он имел мужество присутствовать при казни и, так как никогда не мог оставаться пассивным зрителем, принял в ней непосредственное участие.

Он поцеловал осужденную, увещевал ее молиться, поддерживал в своих объятиях, когда она потеряла сознание, – потом удалился. Это был сигнал. Когда Мария подняла голову, царя уже сменил палач. Шерер сообщил потрясающие подробности: «Когда топор сделал свое дело, царь возвратился, поднял упавшую в грязь окровавленную голову и спокойно начал читать лекцию по анатомии, называя присутствовавшим все затронутые топором органы и настаивая на рассечении позвоночника. Окончив, он прикоснулся губами к побледневшим устам, которые некогда покрывал совсем иными поцелуями, бросил голову Марии, перекрестился и удалился».

Весьма сомнительно, чтобы фаворит Петр Меншиков, как это утверждали некоторые, нашел уместным принять участие в предании суду и в осуждении несчастной Гамильтон, чтобы оградить интересы своей покровительницы Екатерины. Эта соперница ничуть не была для нее опасна. Несколько времени спустя у Екатерины нашлись основания для более серьезной тревоги. В депеше Кампредона от 8 июня 1722 года говорится: «Царица опасается, что если княжна родит сына, то царь, по ходатайству Валахского господаря, разведется с женой и женится на своей любовнице».

Речь шла о Марии Кантемир...

Мария Кантемир

Господарь Дмитрий Кантемир, бывший союзником Петра во время несчастного похода 1711 года, потерял свои владения при заключении Прутского договора. Найдя приют в Петербурге, он томился там в ожидании обещанного ему возмещения убытков. Довольно долго казалось, что дочь вознаградит его за потерянное.

Когда Петр в 1722 году отправился в поход на Персию, его любовная интрига с Марией Кантемир тянулась уже несколько лет и казалась близкой к развязке, роковой для Екатерины. Обе женщины сопровождали царя во время похода. Но Мария принуждена была остаться в Астрахани, так как была беременна. Это еще больше укрепило уверенность ее приверженцев в ее победе.

После смерти маленького Петра Петровича у Екатерины не было больше сына, которого Петр мог бы сделать своим наследником. Предполагалось, что если по возвращении царя из похода Кантемир подарит ему сына, то Петр без колебаний отделается от второй жены так же, как освободился от первой. Если верить Шереру, друзья Екатерины нашли способ избавиться от опасности: вернувшись, Петр застал свою любовницу тяжело больной после преждевременных родов; опасались даже за ее жизнь.

Екатерина торжествовала, а роман, едва не погубивший ее, казался отныне обреченным на такой же пошлый конец, как и все прежние. Незадолго до смерти государя один угодливый субъект, подобный Чернышеву и Румянцеву, предлагал «для виду» жениться на княжне, все еще любимой Петром, хотя и лишившейся честолюбивых надежд.

Судьба благополучно выводила Екатерину из всех испытаний. Торжественное коронование сделало ее положение совершенно недосягаемым. Честь любовницы была реабилитирована браком, а положение супруги, бдительно охраняющей семейный очаг, и государыни, разделяющей все почести, воздаваемые высокому сану, вознесли ее окончательно и дали ей совершенно особое место среди беспорядочной женской толпы, где служанки из гостиницы шли рука об руку с дочерями шотландских лордов и с молдаво-валахскими княжнами. И вдруг среди всей этой толпы возник совершенно неожиданный образ, образ целомудренной и уважаемой подруги.

Появившаяся в этой роли знатная польская дама, славянка по происхождению, но получившая западное воспитание, была очаровательна в полном смысле этого слова. Петр наслаждался обществом г-жи Сенявской в садах Яворова. Много часов провели они вместе при постройке барки, в прогулках по воде, в разговорах. Это была настоящая идиллия. Елизавета Сенявская, урожденная княжна Любомирская, была женой коронного гетмана Сенявского, решительного сторонника Августа против Лещинского. Она прошла через мятежную жизнь грубого завоевателя, избежав злословия. Петр восхищался не столько ее довольно посредственной красотой, сколько ее редким умом. Ему нравилось ее общество.

Он выслушивал ее советы, порой ставившие его в затруднительное положение, так как она поддерживала Лещинского, но не протеже царя и своего собственного мужа. Когда царь сообщил ей о своем намерении отпустить всех приглашенных им на службу иностранных офицеров, она дала ему наглядный урок, отослав немца, управлявшего оркестром польских музыкантов; даже мало чувствительное ухо царя не могло вынести начавшейся тотчас разноголосицы.

Когда он заговорил при ней о своем проекте превратить в пустыню русские и польские области, лежащие на пути Карла XII в Москву, она перебила его рассказом о дворянине, который с целью наказать свою жену задумал сделаться евнухом. Она была прелестна, и Петр поддавался ее очарованию, усмиренный, облагороженный ее присутствием, как будто преобразившийся от соприкосновения с этой чистой и утонченной натурой, одновременно и нежной и сильной...

В 1722 году Петр, почувствовав, что силы оставляют его, опубликовал Устав о наследии престола. Отныне назначение наследника зависело от воли государя. Вполне вероятно, что царь остановил свой выбор на Екатерине, ибо только этим выбором можно объяснить намерение Петра провозгласить свою супругу императрицей и затеять пышную церемонии ее коронации.

Вряд ли Петр обнаружил государственную мудрость у своего «друга сердешненького», как он называл Екатерину, но у нее, как ему казалось, было одно важное преимущество: его окружение было одновременно и ее окружением.

В 1724 году Петр часто болел. 9 ноября был арестован 30-летний щеголь Монс, брат бывшей фаворитки Петра. Он обвинялся в сравнительно мелких по тем временам хищениях из казны. Не прошло и недели, как палач отрубил ему голову. Однако молва связывала казнь Монса не с злоупотреблениями, а с его интимными отношениями с императрицей. Петр позволял себе нарушать супружескую верность, но не считал, что таким же правом обладает и Екатерина. Императрица была моложе своего супруга на 12 лет...

Отношения между супругами стали натянутыми. Петр так и не воспользовался правом назначать себе приемника на престол и не довел акт коронации Екатерины до логического конца.

Болезнь обострилась, и большую часть последних трех месяцев жизни Петр проводил в постели. Петр скончался 28 января 1725 года в страшных мучениях. Тело умершегСТОЧНИК:о супруга Екатерина, провозглашенная в тот же день императрицей, оставила непогребенным сорок дней и ежедневно дважды его оплакивала. «Придворные дивились, – заметил современник, – откуда столько слез берется у императрицы...»

ИСТОЧНИК:

 http://www.oneoflady.com/2013/09/blog-post_4712.html