Кого любила Марина Мнишек?

 

Красавица и самозванец. История трагической любви к власти

22 ноября 1605 года в Кракове состоялось обручение Лжедмитрия I и Марины Мнишек.

«Марина Мнишек перед постригом в монахини». Клавдий Степанов. © / Public Domain

Царевич из Углича

В Смутные времена на вершину государственной власти нередко взбираются совершенно неожиданные персонажи, главными качествами которых являются решительность, смелость и авантюризм.

В разгар русской Смуты начала XVII века Россия на непродолжительное время оказалась во власти человека, споры о личности которого идут по сей день, и гордой польской красавицы, готовой на всё ради царской короны. И пусть их правление было недолгим, след в истории они оставили на века.

В конце XVI века, после смерти Ивана Грозного, Россия оказалась перед угрозой династического кризиса. На трон взошёл Фёдор Иоаннович, средний сын Грозного, не отличавшийся крепким здоровьем и не имевший наследников.

Кроме Фёдора Иоанновича, оставался только один претендент на престол из правящей династии — царевич Дмитрий, сын Ивана Грозного от Марии Нагой. Царевич вместе с матерью и окружением был отправлен в Углич, который был отдан ему во княжение.

Строго говоря, Дмитрий Иванович не мог претендовать на престол, так как был рождён от шестого или, по другой версии, седьмого брака Ивана Грозного, который не был признан церковью.

В мае 1591 года Дмитрий Углицкий погиб при невыясненных обстоятельствах — по одной версии, в результате несчастного случая, по другой, став жертвой убийц.

«Чудесно спасшийся» неизвестный

После гибели Дмитрия и смерти не оставившего наследников Фёдора Иоанновича новым русским царём был избран Борис Годунов, которому молва приписывала организацию убийства маленького царевича.

В то же время по стране ходили слухи о том, что царевич Дмитрий был спасён «верными людьми» и со временем вернётся, чтобы занять трон.

Подобные слухи особо активно распространяли противники Бориса Годунова, рассчитывавшие с их помощью добиться свержения царя.

В 1603 году на фоне трёхлетнего голода в России, повлёкшего гибель сотен тысяч людей и сильное недовольство Борисом Годуновым, в Польше появился человек, объявивший себя «чудесно спасшимся» русским царевичем Дмитрием.

Согласно материалам расследования, проведённого по приказу Годунова, «царевичем» был беглый монах Григорий Отрепьев, сын галичского дворянина Богдана Отрепьева. Григорий был близок к семейству бояр Романовых, служил дьяком в Чудовом монастыре, одно время выполнял секретарские обязанности при патриархе Иове. Всё это позволило собрать ему нужные сведения для того, чтобы сделать собственную легенду правдоподобной.

Несмотря на то, что версия, представленная комиссией, созданной по приказу Бориса Годунова, большинством исследователей признаётся наиболее убедительной, стопроцентной уверенности в том, что самозванцем был именно Григорий Отрепьев, нет. Поэтому человека, появившегося в Польше в 1603 году, чаще всего называют Лжедмитрием I.

Григорий Отрепьев. Фото: Public Domain

  

Роман по расчёту

Лжедмитрий, устроившись в городе Брагин на службу к князю Адаму Вишневецкому, через некоторое время «открылся» ему, заявив, что является наследником русского престола.

Адам Вишневецкий вместе с родственником Константином Вишневецким взялись опекать «царевича». Поляки вряд ли поверили в высокое происхождение Лжедмитрия, однако хотели его использовать для реализации собственных амбициозных планов, заключавшихся в завоевании части русских территорий.

В 1604 году Константин Вишневецкий повёз Лжедмитрия в Краков, чтобы представить его королю Речи Посполитой Сигизмунду ІІІ. По пути Вишневецкий заехал в Самбор к своему тестю, воеводе сандомирскому Юрию Мнишеку, представив ему Лжедмитрия. В Самборе Лжедмитрий познакомился с семейством Юрия Мнишека, в том числе и с его младшей дочерью Мариной Мнишек.

Юрий, он же Ежи Мнишек, был по натуре авантюристом. Его финансовые дела шли неважно, и в затее Вишневецких он увидел прекрасную возможность их поправить. Тем более, Лжедмитрий неожиданно стал оказывать знаки внимания его дочери Марине.

Исследователи сходятся в том, что никаких корыстных соображений у «царевича» в этом случае не было. Неказистый внешне «наследник русского престола» просто влюбился в гордую и высокомерную польскую красавицу.

Марина Мнишек, которой ко времени встречи с Лжедмитрием было около 16 лет, была авантюристкой под стать отцу. Она мечтала о славе, власти и богатстве. Робкий и некрасивый выходец из России не вызвал у неё ничего, кроме насмешки, однако отец нарисовал ей блистательную картину её превращения в русскую царицу.

Лжедмитрий I и Марина Мнишек. Гравюра Г. Ф. Галактионова начало XIX века. Фото: Public Domain

Это изменило отношение Марины к воздыхателю, и она проявила к нему свою благосклонность.

Большие обещания

На частной аудиенции Сигизмунд III «приватно» признал Лжедмитрия наследником Ивана IV, назначил ежегодное содержание в 40 тысяч злотых и позволил вербовать добровольцев на польской территории. В ответ от Лжедмитрия были получены обещания после вступления на престол возвратить польской короне половину смоленской земли вместе с городом Смоленском и Чернигово-Северскую землю, поддерживать в России католическую веру — в частности, открыть костёлы и допустить в Московию иезуитов, поддерживать Сигизмунда в его притязаниях на шведскую корону.

Лжедмитрий в Польше вообще был щедр на посулы и обещания. Для того чтобы добиться согласия на брак с Мариной, он тайно принял католичество, пообещал выплатить Юрию Мнишеку 1 млн злотых, не стеснять будущую жену в вопросах веры и отдать ей «вено» — Псков и Новгород, причём города эти должны были остаться за ней даже в случае её «неплодия», с правом раздавать эти земли своим служилым людям и строить там костёлы. Вдобавок самому Мнишеку была обещана также Чернигово-Северская земля без 6 городов, которые передавались Сигизмунду III, а Смоленская земля разделялась между королём и Мнишеком.

После этого состоялась помолвка Лжедмитрия и Марины Мнишек, а сама свадьба была отложена до момента занятия «царевичем» московского престола.

В этот момент в успех предприятия не верили многие даже в Польше. Коронный гетман Ян Замойский открыто называл Лжедмитрия самозванцем, полагая, что вся эта авантюра ничем хорошим не закончится.

Заочный брак царя

В августе 1604 года наёмное войско Лжедмитрия I, собранное Вишневецкими и Мнишеком, вступило в пределы Русского государства. Война шла с переменным успехом вплоть до смерти в апреле 1605 года Бориса Годунова. После этого сын Годунова Фёдор оказался не в состоянии удержать власть, армия и дворянство перешли на сторону Лжедмитрия. В начале июня 1605 года в Москве были убиты Фёдор Годунов и его мать, а также многие их сторонники, после чего 20 июня Лжедмитрий торжественно вступил в Москву.

30 июля 1605 года самозванец был венчан на царство, что является уникальным случаем в российской истории.

Добравшись до престола, Лжедмитрий, к неудовольствию Сигизмунда III, не спешил выполнять ранее данные обещания по передаче земель и превращению России в католическую страну.

Иное дело Марина — её он действительно хотел видеть своей царицей.

22 ноября 1605 года в Кракове состоялась пышная церемония заочного бракосочетания Лжедмитрия и Марины Мнишек, на которой жениха представлял специальный посол Афанасий Власьев.

Заочное обручение Марины и Димитрия в Кракове в 1605 году. Фото: Commons.wikimedia.org/ Shakko

Весной 1606 года Марина Мнишек вместе с отцом в сопровождении большой свиты отправилась в Россию. Её встречали торжественно, как подобает царице. 3 мая Марина въехала в Москву и встретилась с мужем.

10 дней царицы Марины

Наплыв поляков и надменное поведение Марины не понравились москвичам, однако Лжедмитрий не обращал на подобные мелочи внимания.

Предстояло венчание и коронация Марины. Но тут возникло затруднение — ревностной католичке, которой её духовные наставники в Польше поручили добиваться перехода России в «римскую веру», необходимо было пройти через православные обряды.

И тут Марина показала свой характер, ради короны наплевав на все догмы и принципы и венчавшись по русскому обряду.

Счастливая жизнь Марины Мнишек в качестве русской царицы продлилась десять дней. Недовольство и брожение в народе относительно польского засилья при дворе Лжедмитрия, а также надменной полячки в качестве царицы было умело использовано организаторами нового переворота, во главе которого встал Василий Шуйский.

В помощь заговорщикам было и затянувшееся празднование свадьбы, во время которого приезжие поляки вели себя, мягко говоря, вызывающе.

Русское милосердие для польской красотки

27 мая 1606 года против Лжедмитрия вспыхнул мятеж, участники которого объявили, что «царь не царь, а самозванец». Лжедмитрия такой поворот застал врасплох. Он бежал, бросив жену на произвол судьбы, крикнув ей только что-то вроде: «Дорогая, измена!».

На сей раз удача его покинула — спасаясь от преследования, он выпрыгнул из окна и повредил ногу, попав в руки мятежников. После недолгих издевательств его убили, а затем продолжили глумиться уже над трупом. В конечном итоге изувеченное тело сожгли, пепел зарядили в пушку и выстрелили в сторону польской границы.

Если Лжедмитрию не повезло, то Марине невероятно посчастливилось. Её, которую тревога застигла в одном исподнем, поначалу попросту не узнали. Ей удалось укрыться в одной из палат, где от расправы спасло лишь мужество охранника, пожертвовавшего своей жизнью в схватке с погромщиками.

Затем на помощь подоспели русские бояре, которые при всей антипатии к Марине не желали её гибели. Свергнутую царицу отправили в дом к отцу, Юрию Мнишеку.

Пришедший к власти Василий Шуйский сослал Мнишеков в Ярославль, где они прожили до июля 1608 года.

В это время Василий Шуйский заключил договор с Сигизмундом III, одним из пунктов которого постановлялось, что Мнишеки возвращаются в Польшу, а Марина более не претендует на русский престол.

М. П. Клодт. «Марина Мнишек и её отец Ежи Мнишек под стражей в Ярославле». Фото: Public Domain

Вторая попытка

Но к тому моменту Москва уже была взята в осаду войском Лжедмитрия II. О личности этого самозванца известно ещё меньше, однако его лагерь в Тушине к 1608 году превратился в альтернативную русскую столицу.

В глазах своих сторонников Лжедмитрий II, разумеется, был вновь «чудесно спасшимся» царём Дмитрием Ивановичем, а значит, Марина Мнишек являлась его законной супругой. Чтобы подтвердить это, сторонники самозванца перехватили отправившихся на Родину Мнишеков и доставили их в Тушинский лагерь.

Марина прекрасно видела, что Лжедмитрий II — это не её муж, но за такие откровения её могли убить на месте. Но мало того, теперь от неё требовалось в полной мере исполнять супружеские обязанности. Несмотря на всё своё властолюбие, к такому она не была готова.

Однако Юрий Мнишек, у которого появился новый шанс получить некогда обещанное первым Лжедмитрием, начал уговаривать дочь, убеждать её в необходимости переступить через себя ради торжества католической веры в России…

 «Прибытие Дмитрия Самозванца (Тушинского вора) после бегства из Тушина». Картина русского художника Дмитриева-Оренбургского, гравюра Рашевского. Фото: Public Domain

В конце концов Марина сдалась. Это было тяжёлым испытанием — если первый Лжедмитрий был человеком начитанным, имевшим представление о хороших манерах и к тому же пылко влюблённым в неё, то второй Лжедмитрий, человек грубый и недалёкий, рассматривал её исключительно как предмет обихода. Несмотря на это, Марина даже родила от него ребёнка, который был объявлен царевичем Иваном Дмитриевичем.

В декабре 1610 года Лжедмитрий II был убит в Калуге. Польский король Сигизмунд III предлагал Марине отказаться от притязаний на московский престол, взамен получив власть над одним из двух городов — Самбором или Гродно.

Мать «наследника престола»

Но Марина, немало пережившая в России, отказалась подчиниться, настроив против себя и поляков. Её козырем был сын, который в глазах многих являлся царевичем Иваном Дмитриевичем, законным наследником русского престола.

Её главной опорой стал атаман донских казаков Иван Заруцкий, ранее служивший Лжедмитрию II. Марину тянуло к этому сильному человеку, который стал, как принято сейчас говорить, её гражданским мужем. Есть версия, что Заруцкий был настоящим отцом Ивана Дмитриевича.

Марина и Заруцкий, закрепившись в Калуге, рассылали по России грамоты с призывом объединиться вокруг «царевича Ивана Дмитриевича». Затем в 1611 году они перебрались в Коломну.

Несмотря на то, что ряд городов присягнул Ивану Дмитриевичу, широкой поддержки Марина Мнишек и Заруцкий не получили. За маленьким «царевичем» закрепилось прозвище Ворёнок.

После того как ополчение Дмитрия Пожарского и Козьмы Минина взяло Москву, мечты Марины Мнишек о русском престоле если не для себя, то хотя бы для сына, окончательно рассыпались.

Земский собор 1613 года избрал новым царём Михаила Фёдоровича Романова. Заруцкого, не признавшего это решение, объявили врагом государства и направили против него войска.

Проклятие обречённой

Атаман и Марина Мнишек стали терять поддержку сторонников. Они отступали на юг страны и к концу 1613 года достигли Астрахани. Друзей у них становилось всё меньше, а врагов всё больше. Весной 1614 года их осадили в Астраханском кремле.

 Бегство Марины с сыном». Художник Леон Ян Вычулковский. Фото: Public Domain

Последним убежищем Марины Мнишек с сыном и атамана Заруцкого в мае 1614 года стал Медвежий остров на реке Яик, где они были захвачены стрелецким головой Гордеем Пальчиковым и головой Севастьяном Онучиным.

В июле 1614 года все трое были доставлены в Москву. Новые власти стремились поскорее покончить с остатками Смуты, поэтому с пленниками не церемонились. Атамана Заруцкого после пыток посадили на кол. Отобранного у Марины сына, которому было всего три года, в декабре 1614 года повесили около Серпуховских ворот Москвы. По утверждению современников, петля не затянулась на шее мальчика, и он погиб от холода лишь несколько часов спустя.

О судьбе самой Марины Мнишек достоверных сведений нет. Известно, что польским послам в конце 1614 года было заявлено, что «Маринкин сын казнён, а Маринка на Москве от болезни и с тоски по своей воле умерла».

По легенде, Марина Мнишек содержалась в заточении в Круглой башне Коломенского кремля, которая впоследствии стала именоваться Маринкиной.

В России за этой женщиной закрепилась очень дурная слава. Говорили даже, что она умела обращаться в ворону и вылетала из своей темницы, когда ей этого хотелось.

Ещё одна легенда гласит, что перед смертью Марина прокляла весь род Романовых, предсказав, что их убийства будут продолжаться до тех пор, пока не будет уничтожен весь царский род. В подобное проклятие со стороны женщины, у которой Романовы отняли всё, в том числе маленького сына, вполне можно поверить.

С другой стороны, Марина Мнишек сама выбрала свою судьбу. Ввязавшись в борьбу за власть, она проиграла в ней. А к проигравшим в подобной схватке редко проявляют снисхождение.

ИСТОЧНИК:

http://www.aif.ru/society/history/krasavica_i_samozvanec_istoriya_tragicheskoy_lyubvi_k_vlasti 

ЕГЭ по истории: Как убивали Лжедмитрия I ?

Иллюстрация — литография XIX в., недостоверно передающая события 17 мая 1606 г.: Лжедмитрий окружен враждебной толпой, рядом с ним стоит Марфа Нагая, которая отказывается признать его своим сыном.

Убийство Лжедмитрия I. 17 мая 1606. По сообщению польских послов в России

17 (27) мая 1606 г. заговорщики, возглавляемые братьями Василием и Дмитрием Шуйскими, двинулись к Кремлю. В этот день Лжедмитрия охраняло не более 30 человек. Вооруженные мятежники, московские бояре и дворяне, ворвались через крепостные ворота. Защитники Дмитрия Ивановича были убиты, а он пытался спастись, выпрыгнув из окна, был ранен и сильно разбился. Придя в себя, Лжедмитрий стал просить свидания с матерью, но князь Голицын заявил, что она давно отреклась от него. 

По сообщению польских послов, боярский сын Григорий Валуев (существуют версии, что царя убили дворянин Иван Воейков или московский купец Мыльник) выстрелил в Лжедмитрия. Заговорщики учинили жестокую расправу над его мертвым телом: сначала рубили, а затем за ноги потащили к терему, где жила вдова Ивана Грозного — Марфа Нагая. На вопросы бунтовщиков, ее ли это сын,инокиня уклончиво ответила: «Нужно было спрашивать меня об этом, когда он был жив, а теперь, так как вы его убили, то он уже не мой сын». Три дня обнаженный труп Лжедмитрия подвергался неслыханному поруганию. Смерть Дмитрия вызвала множество суеверных толков в народе.

Сообщение польских послов в России Александра Гонсевского и Николая Олесницкого «Об умерщвлении Московского государя Димитрия. 27 числа мая» было приложено к рукописи краткого дневника ротмистра и дворянина Станислава Борша о времени правления первого самозванца, помещенной в первом томе Русской Исторической Библиотеки. 

Текст был первоисточника напечатан параллельно на русском и польском языках. Слова, выделенные в тексте особым шрифтом в квадратных скобках, внесены для ясности при подготовке издания рукописи.

Об умерщвлении Московского государя Димитрия

27 числа мая

По прибытии нашем в Москву мы по многим признакам видели, что жизнь Димитрия находится в большой опасности и, через кого только могли, наводили его на мысль о предосторожности. Так не раз мы говорили об этом с Сендомирским воеводой, который, в свою очередь, часто имел с ним разговор об этом. Предостерегали [Стб. 419] его и многие другие из нашего народа. Он не только не принимал этого с благодарностию, а напротив, обижался этим, и хотя сам знал об этих опасностях лучше, чем мы, но заботливо старался скрыть это от нас с тем, чтобы его королевская милость и Речь Посполитая не узнали об его домашнем неустройстве, а жизнь свою он думал тем обезопасить, что держал при себе 300 алебардников немцев; но некоторые из думных бояр приказали именем государя (о чем он ничего не знал) одним из этих алебардников вечером в пятницу, а другим утром в субботу разойтись по домам и оставили на страже не больше 30 человек. Алебардники, ничего не зная, охотно так сделали, оставив перед государевой комнатой только 30 алебардников, а из нашего народа было там лишь [Стб. 420] несколько малолетних прислужников и некоторое число музыкантов. 

В субботу утром Димитрий вышел в чамаре^[*], из своих комнат на крыльцо и, увидев Афанасия Власьева и нашего пристава князя Григория Волконского, спрашивал последнего, что мы — послы — говорили. Наш пристав, который, должно быть, ничего не знал о том, что готовилось, дал ему ответ и сейчас же ушел от него с верху, а между тем думные бояре сходились, договорившись уже наперед убить государя. В то же время ворвалось в крепостные ворота до 200 человек московских бояр и дворян, вовлеченных в заговор, и ударили в колокол, называемый набат, в который обыкновенно звонят при всяком смятении. 

Димитрий, услышав звон, спросил князя Димитрия Шуйского, зачем звонят? Он ответил, что по случаю пожара. А между тем, когда уда-[Стб. 421]рили в колокол, то часть народа, вовлеченная в заговор, стала кричать другим, которые этого не знали, что паны режут думных бояр, т. е. что поляки и литва бьют московских сенаторов. И так, ударив во все колокола, сколько их было в Москве, бежали с великим криком к крепости, будто бы на защиту бояр, кто с чем мог — с рогатинами, ружьями, секирами, и пока чернь вбегала в крепость, князь Василий Шуйский с другими боярами вел дворян брать приступом покои государя и в пространной речи убеждал их оканчивать начатое, иначе, если они не убьют этого вора Гришку Отрепьева (так он называл его), то тот прикажет поснимать им самим головы. 

И так, с великим криком и силою все валили в государевы покои. Вышеупомянутые 30 немцев загородили было дорогу алебардами, [Стб. 422] но когда в них несколько раз выстрелили, то они бросили прочь алебарды. 

Петра Богдана [Басманова] и несколько других русских, защищавших Димитрия, убили. Димитрий, одевшись в обычную свою одежду, стал уходить от насилия и выскочил из окна вниз с большой высоты. Когда он уходил, то один русский, догонявший его, ранил его саблей в ногу, притом Димитрий сильно убился [когда выскакивал из окна]. К нему прибежало несколько десятков стрельцов; они подняли его с земли, облили водой и ввели на каменный фундамент, на котором стоял деревянный дом Бориса Годунова, разрушенный по приказанию Димитрия. Бояре и дворяне кинулись сюда к Димитрию. 

Он стал просить стрельцов, чтобы они защищали его. Стрельцы стали стрелять в бояр и поразили несколько дворян, так [Стб. 423] что все подались назад. Дворяне закричали: «Пойдем все в город, к стрелецким домам и вырежем всех их жен и детей». 

Стрельцы, смущенные этим, опустили ружья вниз. Видно, так угодно было Богу, не хотевшему долее терпеть гордости и надменности этого Димитрия, который не признавал себе равным ни одного государя в мире и почти равнял себя Богу. 

Бояре и дворяне, приблизившись к нему, стали его попрекать, что он не действительный Димитрий, а Гришка Отрепьев. Он ссылался на мать. На эти слова князь Голицын сказал от имени матери, что она сознается и говорит, что он не ее сын, что ее сын Димитрий действительно убит и тело его лежит в Угличе. Во время этих разговоров, боярский сын Григорий, протискавшись через толпу, [окружавшую Димитрия] выстрелил из-под армя-[Стб. 424]ка и убил Димитрия. 

Стрельцы разбежались, а [другие] русские кинулись рубить его тело. Потом приказали тащить его за ноги к воротам, подле которых при церкви жила старая царица — жена покойного князя Ивана Васильевича, которую Димитрий признавал или называл своею матерью. Русские спросили ее: ее ли он сын. Она будто бы так ответила: «Нужно было спрашивать меня об этом, когда он был жив, а [Стб. 425] теперь, так как вы его убили, то он уже не мой сын». Русские выволокли его за ворота, положили нагого посреди площади, а подле него у ног — Петра Басманова, и так они лежали три дня. Потом Басманова похоронили подле его предков при церкви, а Димитрия в поле за стрелецким посадом, но после вырыли и сожгли в поле, подле дороги, которою он въехал на государство. [Стб. 426]

Текст приведен в соответствие с нормами современного правописания.

^[*] Чамара — старинная польская одежда с длинными петлицами из шнурков и низким стоячим воротником, отороченным мехом.

ИСТОЧНИК... 

Понравилась статья? Поделись с друзьями!