Почему Москва победила в междоусобной войне 15 века?

Слепая сила Москвы — чем закончилась последняя междоусобная война на Руси

 

Павел Сидоркин  пишет:

Война между потомками Дмитрия Донского случилась в XV веке. Длилась она 20 лет, имела самые серьезные последствия для российской государственности. А причиной, по которой брат пошел на брата, стала глупая ссора гостей на княжеской свадьбе.

СКАНДАЛ НА ПИРУ: КОСОЙ — ВОР И ОБМАНЩИК

Когда в 1366 году Дмитрий Донской женился на княжне Евдокии, отец невесты, нижегородский князь Дмитрий, подарил зятю золотой перехват (пояс) византийской работы — знак великокняжеской власти. Но пока гости гуляли, главный распорядитель торжеств пронырливый тысяцкий Василий Вельяминов подменил драгоценность на более скромную. Тысяцкий передал дорогой пояс сыну Микуле, который тайно отдал его в приданое боярину Ивану Всеволожскому, когда сватал за того дочь. А Всеволожский передарил перехват звенигородскому князю Василию Косому, за которого сватал внучку.

8 февраля 1433 года Косой присутствовал на свадьбе своего двоюродного брата, внука Дмитрия Донского — великого князя московского Василия II. Косой то ли не знал об истории с поясом, то ли решил, что инцидент почти 70-летней давности забыт, но на празднике он появился в украденном подарке.

Когда гости изрядно выпили, поднялся 80-летний боярин Петр Добрынский, еще помнивший свадьбу Дмитрия Донского, и, указывая пальцем на Василия Косого, воскликнул: «На нем же пояс Дмитрия! Тот самый!» 

Великая княгиня Софья Витовтовна, мать Василия II, женщина крутого и вспыльчивого нрава, подошла к гостю и резким движением сорвала с него пояс. Такой поступок, да еще совершенный публично, был равносилен смертельному оскорблению. 

Косой вместе с братом Дмитрием Шемякой тотчас покинули пир. По дороге в Звенигород, к отцу, они пограбили земли ярославских князей, которые считались вассалами Москвы.

Так разгорелась последняя междоусобная война на Руси, длившаяся 20 лет.

БИТВА С ПОХМЕЛЬЯ: ГАЛИЦКИЙ — ОБИЖЕННЫЙ НАСЛЕДНИК

Отцом опозоренных братьев был не кто-нибудь, а второй сын Дмитрия Донского — Юрий Галицкий, формально признававший над собой руку Москвы. Он давно имел зуб на Василия II, так как был уверен, что по древнему праву первородства после смерти старшего сына Дмитрия Донского, Василия I, великокняжеский престол должен был занять именно он, Юрий Дмитриевич, а не сын Василия I — Василий II Васильевич.

Юрий не раз пытался свергнуть племянника, посылал рати в Московское княжество, интриговал в Орде, но успеха не имел и вынужденно заключил с Василием II перемирие. Инцидент с поясом Дмитрия Донского заставил его это перемирие расторгнуть, дабы еще раз попытаться овладеть московским троном.

Генеральное сражение произошло на реке Клязьме 25 апреля 1433 года. Москвичи накануне так перепились, что оказались легкой добычей для звенигородских дружинников. Василий II был разбит и бежал в Кострому, а Юрий Дмитриевич обосновался в Москве. Однако на следующий год 59-летний князь отправился в мир иной, и по праву старшинства престол вновь должен был принадлежать изгнанному Василию II. 

Но Василий Косой, старший сын Юрия Дмитриевича, самовольно провозгласил себя великим князем.

«БРАТСКИЙ» ГРАБЕЖ: ВАСИЛИЙ II — СЛАБЫЙ ПОБЕДИТЕЛЬ

Однако младшие братья отступились от Василия Косого. Даже самый верный его союзник Дмитрий Шемяка переметнулся на чужую сторону! «Своим волевым характером и самостоятельностью действий, — писал историк Андрей Зимин, — Василий Косой внушал младшим Юрьевичам серьезные опасения. Другое дело — Василий Васильевич. У него не было каких-либо особенных талантов, а особливо задатков крупного политического деятеля… Юрьевичи предпочли его как слабейшего из претендентов, рассчитывая, что смогут при нем играть заметную роль».

Собрав большое войско из бывших союзников Василия Косого (в число которых входил не только Дмитрий Шемяка, но и несколько поместных князей), Василий II наголову разгромил противника на реке Черехе (приток реки Великой) 14 мая 1436 года. Косой был пленен и ослеплен, после чего сошел с исторической сцены и доживал свой век в поместье под охраной, а Василий II вновь утвердился на отцовском престоле в Москве. 

По словам Зимина, «пользуясь правами «брата старейшего», Василий Васильевич завладел наследием Василия Косого — городами Звенигородом и Дмитровом, что вынужден был сквозь зубы признать «законным» и Дмитрий Шемяка. 

 После смерти младшего брата Шемяки, Дмитрия Красного (1440), значительную часть его удела также прихватил великий князь. Все эти действия Василия II Дмитрий Шемяка расценил как грабеж и нарушение «братских» отношений».


 По воле Василия II русским митрополитом стал епископ Иона. В сан его впервые посвятил собор русских архиереев. Так русская церковь стала независимой.

 ОТРАВА ДЛЯ ДИКТАТОРА: ПОВАР — ТАЙНЫЙ АГЕНТ

В конце концов Шемяка в союзе с тверским и можайским князьями выступил против Василия Васильевича. 12 февраля 1446 года союзники захватили Москву , а Василия II ослепили (поэтому он получил прозвище Темный). 

Однако на этом политическая деятельность Василия II не закончилась - вокруг него продолжали группироваться выдающиеся политики и военные, рассчитывающие сделать хорошую карьеру при слабом князе. А вот от Дмитрия Шемяки, человека сурового и авторитарного, пытавшегося решать все единолично, старались держаться подальше. Повторялась та же история, что и с Василием Косым.

Военные действия продолжались: в декабре 1446 года воеводы Василия Темного вернули сюзерену столицу, а в январе 1450-го пал Галич — резиденция Дмитрия Шемяки. Сам он бежал в Новгород. Там в июле 1453 года Дмитрия отравил собственный повар, он же — тайный агент московского князя. Все земли Шемяки отошли к Василию Темному. Феодальная распря завершилась.

НОВЫЙ ПОРЯДОК: ЕСЛИ НЕ МОСКВА, ТО КТО?
 

Таким образом, при Василии II процесс объединения русских земель вокруг Москвы почти полностью завершился не только де-юре, но и де-факто (не присоединенными остались только Рязань, Тверь, Новгород и Псков).

Если ранее князья-вассалы Москвы просто признавали над собой руку великого князя, то теперь вводился новый порядок наследования: после смерти удельных властителей их земли доставались не наследникам, а переходили великому князю.

Слабость Василия Васильевича обернулась силой. В этом парадокс его правления - ничем не примечательный князь достиг отличных политических успехов, закрепив за Москвой роль центра собирания русских земель.


ИСТОЧНИК... 

Каким было отношение к татарам в Москве при Иване Калите?

Иван Калита и тысяцкий Протасий. Клеймо «Сон Ивана Калиты» с иконы Дионисия «Митрополит Петр с житием» (1480-е гг.). 

 

Отношение к татарам в Москве при Иване Калите

 

Иван Калита входит в число противоречивых фигур русской истории. С одной стороны, его восхваляют как основоположника могущества Московского княжества, переросшего затем в единое Русское государство, с другой – проклинают как беспринципного политика, унижавшегося перед татарами и уничтожавшего их руками своих противников внутри Руси. Не вызывает сомнений то, что из московских князей Иван Данилович является наиболее ярким представителем политики умиротворения Орды, направленной на выполнение ее требований во имя избежания военных столкновений с татарами. Уместно задать вопрос об идейных основах такой политики, а именно – действовал ли Калита подобным образом, потому что считал зависимость Руси от Орды естественным и даже полезным явлением, как нас хотели бы уверить идеологи евразийской ориентации? Каково вообще было отношение к татарам в Москве в годы правления этого князя?

К счастью, у нас есть возможность ответить на эти вопросы, потому что именно к эпохе Ивана Калиты относятся первые памятники московской письменности, касающиеся в том числе и татарской темы. Самым ранним написанным в Москве произведением литературы, дошедшим до наших дней, является Житие митрополита Петра. Уроженец Волыни, ставший в 1305 г. митрополитом Киевским и всея Руси, Петр с 1309 г. пребывал во Владимире на Клязьме, а в 1325 г. перебрался на постоянное жительство в Москву. В 1326 г. по его совету Иван Калита заложил в Кремле каменный Успенский собор, в котором и был похоронен скончавшийся в декабре того же года митрополит. Сразу же после смерти Петра одним из придворных московского князя было написано его Житие.

Хотя Житие и не касается непосредственно отношений Руси с Ордою, косвенно оно все-таки затрагивает интересующий нас вопрос, описывая деятельность Петра после поставления его в митрополиты: «И пришедъ [митрополит Петр] во свою митрополью, и нача учити заблудшаа крестьяны, ослабевшаа нужа ради поганыхъ иноверець, протолкуя Евангельскаа писаниа и апостольскаа, якоже великий Василей, Иоанъ Златоустый, Григорей, та ученья излагаа и къ семоу свое смирение являя, и темъ утверждая истинную веру во крестьянехъ, преходя Волыньскую землю, и Киевьскую, и Суздальскую землю, уча везде вся» (Цит. по: Макарий. История русской церкви. СПб., 1866. Т. IV. С. 309-310). Татарская власть над Русью определяется в процитированном отрывке как «нужа (т.е. насилие) поганых иноверец». Автор Жития был приближенным московского князя, и высказанное им мнение несомненно отражает точку зрения самого Калиты.

Одновременно с написанием Жития Петра при митрополичьем Успенском соборе в Москве начала вестись княжеская летопись. В число наиболее ранних ее сообщений входят записи о событиях, связанных с антитатарским восстанием в Твери летом 1327 г. Напомним, что 15 августа этого года тверичи, доведенные татарскими насилиями до отчаяния, перебили ордынский отряд во главе с двоюродным братом хана Узбека Чолханом (Щелканом-Шевкалом русских летописей и былин). В ответ на это зимой 1327-1328 гг. Узбек послал на Русь большое войско, которое разорило Тверскую землю. Татар в этом походе сопровождал и Иван Данилович Московский.

Заметим при этом, что нет никаких оснований для часто звучащих заявлений о том, что московское войско участвовало в разгроме Тверской земли. Тверская и новгородская летописи вообще не упоминают о московском князе или его воинах: «Безаконный царь на зиму посла рать на землю Рускую, а воевода Федорчюкь, 5 темниковъ; и людей множество погубиша, а иныа въ пленъ поведоша, а Тверь и вся гради огнемъ пожгоша» (Тверская летопись. ПСРЛ. Т. 15. Стб. 416); 

«На ту же зиму приде рать татарьская множество много, и взяша Тферь и Кашинъ и Новоторжьскую волость, и просто рещи всю землю Русскую положиша пусту, толко Новъгород ублюде Богь и святая Софья» (Новгородская I летопись. ПСРЛ. Т. 3. С. 98 ).  

Московская же летопись говорит лишь о том, что Калита сопровождал татар по приказу хана: «Тое же осени князь Иванъ Даниловичь Московскии въ орду пошелъ. Тое же зимы и на Русь пришелъ изъ орды; и бысть тогда великая рать Татарская, Федорчюкъ, Туралыкъ, Сюга, 5 темниковъ воеводъ, а съ ними князь Иванъ Даниловичь Московскии, по повелению цареву…» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18. С. 90). По всей видимости, во время похода на Тверь Калита вынужден был находиться при татарском войске на положении полузаложника.

Подтверждение этого предположения можно найти в описании татарского карательного похода против Твери, содержащемся в московской летописи: «[Татары] шедъ ратью, плениша Тферь и Кашинъ и прочия городы и волости, и села, и все княжение Тферское взяша и пусто сътвориша, и бысть тогда земли великая тягость и много томлениа, множества ради грехъ нашихъ, кровь хрестианская проливаема бываше отъ поганыхъ Татаръ, овыхъ въ полонъ поведоша, а другиа мечи изсекоша, а иныа стрелами истреляше и всякимъ оружиемъ погубиша и смерти предаша, а князь Александръ побежалъ съ Тфери въ Псковъ. Того же лета убиша князя Ивана Ярославичя Рязанскаго. Великии же Спасъ милостивыи человеколюбецъ Господь своею милостию заступилъ благовернаго князя нашего Ивана Даниловичя и его ради Москву и всю его отчину отъ иноплеменникъ, отъ поганыхъ Татаръ» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18. С. 90). Напомним, что речь идет о военных действиях против княжества, бывшего тогда злейшим врагом Москвы. Тем не менее симпатии московской княжеской летописи здесь целиком на стороне страдающих тверичей, а отношение к татарам целиком враждебное, хотя они, как казалось бы, действуют в интересах московского князя. Однако его собственное положение и положение его княжества при этом оказывается чрезвычайно шатким, несмотря на внешнюю лояльность по отношению к татарам, – летописец приписывает спасение Москвы от татарского погрома только Божьей милости.

Об отношении Ивана Калиты к Орде можно судить не только по памятникам московской письменности. Показательно строительство им в Кремле собора Архангела Михаила, ставшего усыпальницей московских князей, и прежде всего дата его освящения: «Дата закладки Архангельского собора неизвестна. Освящен он был 20 сентября 1333 г. Это единственный случай, когда, по сведениям летописи, новый каменный храм в московском Кремле освятил сам митрополит Феогност. 20 сентября отмечалась память князя Михаила Черниговского, убитого в Орде в 1246 г. за отказ поклониться местным святыням. Имя этого князя символизировало готовность к самопожертвованию, непокорность Орде. Особой популярностью пользовался Михаил Черниговский в ростовской и брянско-черниговской землях, то есть как раз в тех районах, откуда шел основной поток переселенцев в Московское княжество. Освящение Архангельского собора в день памяти Михаила Черниговского означало поминовение погибших от рук ордынцев и обещание отомстить за них. Этот образ прочно вошел в московский “пантеон” и московское искусство. Михаил Черниговский и погибший вместе с ним боярин Федор представлены в росписи московского Благовещенского собора 1508 г., многие сюжеты которой восходят к росписи 1405 г. (Интересна композиционная деталь этой росписи: композиция “Чудо Георгия о змие”, символизировавшая победу над вековым врагом Руси – Золотой Ордой, зрительно как бы опирается на фигуры Михаила Черниговского и его боярина Федора. Это сочетание самостоятельных композиций создает своеобразный живописный диптих, выражающий мысль о подвиге и самопожертвовании как подлинной основе торжества Руси над врагом.)» (Н.С. Борисов. Русская церковь в политической борьбе XIV-XV веков. М., 1986. С. 62, 77).

Очевидно, что внешняя лояльность Ивана Калиты по отношению к Орде отнюдь не означала признания Москвой естественности или неизбежности ее власти. Выше мы уже процитировали два ранних памятника московской письменности, в которых татарское господство над Русью характеризуется как нарушение естественного порядка вещей. Еще более показательна в этом отношении запись в Евангелии Антониева Сийского монастыря с похвалой Ивану Калите. Запись была сделана в 1339 г. по указанию самого московского князя, принявшего к тому времени монашеский постриг под именем Анании, и является своего рода завещанием, отражающим официальную идеологию правления Калиты. Ввиду чрезвычайной важности этого документа приводим его полностью:

«В лето 6847 инидикта 12 миротворенаго и солнечьного кроуга в 4-е лето висикосное, Жидовь сего и рук въ 1-е лето, епакта 18 лето, въ 5-и каландъ месяца марта, Жидовьскы нисана, написано бысть си еуангелие въ граде Москове на Двину къ Святеи Богородици повелениемь рабомь Божиимь Ананиею черньцемь.О семь бо князи великомь Иване пророкъ Езекий глаголеть: “В последнее время въ запустевший земли на западъ въстанеть цесарь правду любяй, соудъ не по мзде судяй, ни в поношение поганымъ странам. При семь будетъ тишина велья в Роускои земли и въсияеть въ дни его правда”, яко же и бысть при его цесарстве. Хвалить Римьская земля Петра и Павла, Асия Иоана Богословеца, Индийская Фому, Иераполь Филипа, Руская земле первозванаго апостола Андрея, Гречьская земля цесаря Констянтина. Сему благородному князю великому Ивану створшему дела подобна в Рускои земли правоверному цесарю Костянтину. О семь бо песнословьць глаголеть: “Постави, Господи, законодавца над ними, да разоумеють языци, яко человеци суть”. То же рек: “Боже, судъ цесареви дай же правду сынови цесареву”. Сии бо князь великой Иоанн имевше правый суд паче меры. Поминая божественнае писания, исправльния святыхъ и преподобны(хъ) отец, по правиломь монокануньнымъ ревнуя правоверному цесарю Оустияну. В того время благочестию велию восиявши, многимъ святымъ церквамъ съзидаемымъ, оучьнию божественных словесъ от оустъ его яко источникоу велию текущю, напаяющи благочестивыхъ святитель сердца и христолюбивыхъ въ его державе людии. Безбожнымъ ересамъ преставшимъ при его державе, многимъ книгамъ написанымъ его повелениемь, ревнуя правоверному цесарю Гречьскому Мануилу. Любяй святительский санъ, постничьское житье любя и оудержая правоверную святую вероу. Сирымъ в бедахъ помощьникъ, вдовци от насильникъ изимая яко от оустъ лвовъ. Всей Роускои земли поминая велегласно державу его цесарства. Сий бо великий рабъ Божий Анания чернць, поминая его святительскый санъ, горя духовною мыслию къ Богови, хотяй видети вышний Ерусалимъ, поминая душею первыхъ правоверныхъ цесарий, всехъ святыхъ и молитвою прародитель своих. А писали многогрешнии дьяци Мелентий да Прокоша, благословите ихъ, а не клените» (Цит. по: И.И. Срезневский. Сведения и заметки о малоизвестных и неизвестных памятниках. СПб., 1879. С. 145-148).

Прежде всего, обращает на себя внимание неоднократное косвенное именование Ивана Даниловича цесарем (царем), преемником греческих императоров Константина, Юстиниана и Мануила. Ввиду того, что царем на Руси тогда именовали также хана Золотой Орды, применение подобного титула к московскому князю и великому князю владимирскому означает фактически провозглашение его независимости от татарской власти и прямого преемства от императоров Второго Рима. Это свидетельствует о том, что идеологическая концепция Руси и конкретно Москвы как Третьего Рима начала складываться уже не позже эпохи Калиты. Ни на какие претензии на преемственность от власти ордынских ханов, о которых любят инсинуировать евразийцы, нет даже намека.

Похвала Ивану Даниловичу называет в числе его основных достоинств правосудие, благочестие, благотворительность, а также то, что в годы его правления в «запустевшей земле на западе» (имеется в виду Русь, тут же противопоставляемая «поганым странам» – Орде) установилась «тишина велия». О том же самом говорит и московская летопись: «седе князь великии Иванъ Даниловичь на великомъ княжении всеа Русии, и бысть оттоле тишина велика на 40 летъ и престаша погании воевати Русскую землю и закалати христианъ, и отдохнуша и починуша христиане отъ великиа истомы и многыа тягости, отъ насилиа Татарскаго, и бысть оттоле тишина велика по всеи земли» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18. С. 90). Действительно, четыре с половиной десятилетия между 1281 г., когда началась вражда между Дмитрием и Андреем Александровичами, и 1328 г., когда была разгромлена Тверь, были отмечены почти непрерывными междоусобными войнами русских князей, сопровождавшимися опустошительными татарскими вторжениями. Напротив, в годы княжения Ивана Даниловича на Руси не было крупных междоусобных войн и татарских вторжений, хотя за это и приходилось платить внешней лояльностью хану и тяжелыми поборами в ордынскую казну. Однако ни о каких «евразийских» основах подобной политики не может быть речи. Как видно из приведенных выше свидетельств, в Москве эпохи правления Ивана Калиты татары рассматривались как совершенно чуждая и враждебная сила. 

ИСТОЧНИК... 

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 

 

 

Почему Москва победила Новгород? Точка зрения!

 

Почему Москва победила Новгород

 

«Новгородское вече» Сергея Рубцова. Источник: museum.ru

История русского республиканства

Со времен Татищева и Карамзина принято рассматривать монархию как некоторое магистральное направление развития русской истории, как издавна присущий России способ правления. Вечевые республики Новгорода и Пскова считают чем-то исключительным и нехарактерным.

Нетрудно понять, почему картина отечественной истории была выстроена именно таким образом — на момент создания русской историографии в XVIII-XIX веков, Россия была монархической страной, очевидно, что историки должны были обосновывать естественность этой модели. Поэтому созданная первыми отечественными профессиональными историками (и сохранившаяся, в основных чертах, до сих пор) схема сводится к следующему.

Некогда в прошлом существовало огромное централизованное государство — Киевская Русь, коллективное владение династии Рюриковичей. Впоследствии эта империя распалась под воздействием внутренних центробежных тенденций, а также внешнего вторжения монголов. Западные области ранее единой Руси были аннексированы Литвой и Польшей, а восточные — прозябали под иноземным игом. Но именно в этих, северо-восточных областях и сложилось новое московское государство, возглавляемое Рюриковичами — прямыми наследниками древней монархии. Сбросив с себя иго и покончив с удельным и вечевым сепаратизмом, московские цари были просто обязаны обратить внимание на Киев, Смоленск и другие западные земли. В общем и целом эта схема не меняется со времен Татищева.

«Заморские гости» Николая Рериха. Источник: wikipedia.org

Насколько эта концепция согласуется с известными на сегодняшний день фактами? Есть ли какие-то основания говорить о Киевской/Древней Руси как о едином государстве? Это представляется очень сомнительным по следующим причинам.

Летописные рассказы, посвященные IX-X и даже XI векам, как правило, представляют собой цитаты из небольшого набора текстов. То, что нам достоверно известно о древнейшем периоде русской истории — можно свести к двум положениям:

1. Восточнославянские земли были колонизированы скандинавами: на это указывают личные имена представителей элиты и топонимы, а подобная косвенная информация заслуживает неизмеримо большего доверия, чем летописный текст.
2. Именно со скандинавским завоеванием на этих землях возникает первое подобие городской цивилизации.

Рассказ о призвании Рюрика славянами не выдерживает никакой критики, как, впрочем, и вся ранняя генеалогия Рюриковичей. Нет никакого основания доверять официальным легендам русских аристократических родов о происхождении от одного-единственного средневекового викинга. Историк Карнович, изучив генеалогии российских аристократических родов, внесенных в «Бархатную книгу» 1787 года заключает, что в ней «кроме фамилий, произошедших от Рюрика, нет ни одной не только коренной московской, но даже и вообще велико-русской фамилии, так как родоначальники их были из кесагов (черкесов), литовцев, пруссов, волынян, галичан, германцев, татар, шведов и греков». Из этого он делает вывод о доминировании инородческого элемента в русском дворянстве, но мог бы сделать и другой — о том, что генеалогии Рюриковичей сфальсифицированы: все аристократы великороссы объявили себя «Рюриковичами», возведя свою генеалогию к общему легендарному предку.

Документально можно подтвердить, что около 1100 года не было на Руси никакой монархии и никакой империи. Мы видим огромное количество свободных городских общин, власть в которых постепенно узурпируется князьями. Это очень долгий и сложный процесс, который было сложно ускорить прямым применением силы. Нам известен лишь один пример в древнерусской истории, когда княжеская дружина смогла одержать победу над горожанами, вознамерившимися прогнать своего князя — это удалось сделать только однажды в 1144 году галицкому князю Владимирко Володаревичу.

«Князь Владимирко Володаревич Галицкий», гравюра Бориса Чорикова. Источник: viewmap.org

Согласно традиционной версии русской истории (созданной в имперский период), политические конфликты той эпохи объясняются попытками низов ликвидировать изначальную монархическую форму правления — это касается, например, создания Новгородской республики, которое принято датировать 1136 годом, когда новгородцы изгнали своего князя. В рамках этой интерпретации представляется совершенно необъяснимым следующий факт, обнаруженный археологом Валентином Яниным, который собрал и классифицировал печати на новгородских документах — после 1136 года количество княжеских печатей значительно увеличивается по сравнению с количеством посаднических. Таким образом, нет оснований предполагать, что до «революции» 1136 года роль князей в Новгороде была выше, чем после — скорее наоборот.

Как уже замечали некоторые отечественные историки, например, Михаил Покровский или Игорь Фроянов, Новгород и Псков были не революционными очагами новой формы правления, а заповедниками старого строя, который до XIII века был общерусским. До XII века вече созывалось повсеместно, как и республиканские магистратуры вроде тысяцких и посадников, непопулярные князья изгонялись из городов. С XII века на Руси начался медленный процесс, который хорошо изучен на примере Рима, Греции, средневековой Италии и Арагона (ситуация в странах к северу от Альп трагичнее — от ранних периодов истории не-средиземноморских стран Европы сохранилось слишком мало письменных документов): узурпация власти в городской республике. Четче всего его можно проследить именно на примере Италии, итальянское средневековье — это, по всей видимости, самая ранняя, действительно подробно задокументированная эпоха мировой истории. Однако такая узурпация всегда проходит проблематично и вызывает сопротивление населения.

Так было в Северной Италии, например, во Флорентийской республике. Согласно официальной генеалогии клана Медичи, это семейство происходило от воина Карла Великого, посвященного в рыцари за убийство великана-людоеда Мугелло. К началу XIV века Медичи были богатыми торговцами шерстью и избирались на невысокие государственные должности. Коренной перелом в их судьбе произошел в XV века, когда Медичи поддержали римских, а не авиньонских пап. После восстановления единства церкви они были назначены управляющими папской казной. В результате Медичи стали богатейшей семьей во Флоренции — члены этого рода несколько раз подряд занимали высший государственный пост — становились гонфалоньерами справедливости. Однако их чрезмерное богатство и явное стремление к узурпации власти обрушивало на них репрессии: им запрещали занимать государственные должности, изгоняли из города. После очередного выдворения они смогли вернуться только на имперских штыках, с войсками Карла V, после чего в 1532 году провозгласили себя уже не гонфалоньерами — но герцогами Флоренции, и легитимность их отныне основывалась не на волеизъявлении общины, но на милости государя Священной Римской Империи и испанского короля.

«Высылка в Москву знатных и именитых новгородцев» Алексея Кившенко. Источник: journal.oscfo.ru

Какие наблюдения можно сделать на примере судьбы итальянских и русских городов? Во-первых, древнейшим и «естественным» способом их устройства является республика. Новгород на Руси XV века или Венеция в Италии XVII — это явление архаичное, остаток древнего строя, который в прошлом был более распространен. Во-вторых, для узурпации власти в городе-государстве обычно требуется внешнее вмешательство или даже прямое завоевание. Андрей Боголюбский делал все, что в его силах, чтобы избавиться от контроля — перенес свою резиденцию во Владимир подальше от древних вечевых городов Ростова и Суздаля, сжег Киев, но с Новгородом у него ничего не получилось. В конечном счете, этого «первого великоросса на исторической сцене» (по выражению Ключевского) убила своя же дворня — обычный конец для тирана. Чтобы узурпация свершилась, нужен был внешний толчок — и он был дан в XIII веке монгольским завоеванием.

Говоря о внешних признаках монгольского вторжения, пожалуй, слишком много останавливаются на его неспецифических чертах — разрушение городов, истребление населения и его угон в рабство и так далее — это все обычно для средневековых войн. При этом мало внимания уделяют  специфическим и часто уникальным чертам монгольской кампании. Дело в том, что это завоевание привело к одной из ключевых социальных революций в русской истории —  в результате вторжения произошло:

1. Появление на Руси государства. Формы власти, существовавшие до монголов, не заслуживают этого названия.
2. Превращение князей из предводителей военных дружин и наемников городской общины в монархов и функционеров хана. Об этом часто говорят в отношении московских князей — здесь все слишком очевидно (Карамзин признавал, что Москва обязана своим могуществом ханам), забывая при этом, что сильная княжеская власть вообще не существовала на Руси до монгольского завоевания. То же касается и церкви — недаром еще в XVII веке церковники, желающие добиться налоговых и прочих привилегий, аппелировали именно к ханским тарханным грамотам.
3.  Низведение горожан до положения несвободного сельского населения — смердов.

На последнем пункте следует остановиться подробнее. Было бы ошибкой модернизировать социальные отношения раннего средневековья и изображать древнерусские города оазисами демократии и эгалитаризма. В древнерусском обществе существовала более четкая и жесткая грань между городским и сельским населением, чем в средневековых итальянских республиках, Риме или Греции. На Руси горожанин был свободным человеком — в том же смысле, в каком свободным человеком был грек или римлянин. Он участвовал в городском ополчении, не платил налогов, обладал некоторым набором личных и политических прав, в частности, мог (в зависимости от своего социального положения) участвовать в городском самоуправлении, был, в некоторой степени, защищен от княжеского произвола и так далее. Сельского населения — смердов, все это не касалось. Даже в Новгороде смерд был коллективным рабом городской общины, и, что принципиально важно, объектом эксплуатации и произвола со стороны князя. Михаил Черниговский, вступивший на должность новгородского князя в 1229 году, целовал крест на верность горожанам, а смердам «дал свободу на пять лет даней не платить».

То есть, если в пределах городских стен господствовало вече, то за стеной лежала зона княжеской «свободной охоты» и княжеского произвола. Следует заметить, что с точки зрения античного или средневекового человека, уплата дани вовсе не сводится к экономическим отношениям — это акт бесчестья для платящего, свидетельствующий о его зависимом положении. Поэтому неудивительно, что выплата дани для смердов шла в комплекте с утратой всех гражданских прав.

Нашествие монголов, миниатюра из русской летописи. Источник:wikipedia.org

Эта особенность древнерусского города роднит его не с античными полисами, а, скорее, со «Stato da Mar» — венецианскими колониями на Балканах: Рагузой, Котором и другими, где лишь итальяноговорящие католики могли обладать гражданскими правами и даже ночевать в городе, в то время как православные славяне были лишены этих прав. Любопытно, что католический патрициат этих городов, усвоивший итальянскую культуру и язык, как правило, носил вполне славянские имена, то есть потомки первых колонистов с Аппенинского полуострова были давно растворены в местном населении, но созданная завоеванием социальная преграда — сохранялась. Эта же черта социального строя русских городов, по-видимому, указывает на их изначально колониальный характер — древнейшие русские города — это фактории, выстроенные скандинавскими завоевателями для сбора дани с аборигенов. Завоеватели ассимилировались, потеряли свой язык и культуру, но выстроенная ими экономическая система, а значит и социальный апартеид сохранились.

Когда монголы попытались включить русские земли в имперскую систему, они столкнулись с ожесточенным сопротивлением городов — восстания против сборщиков дани полыхали на протяжении всего XIII века. Современные исследователи упрощают дело, сводя его к экономическому или религиозному фактору. Пожалуй, определяющую роль здесь сыграло именно нежелание горожан терять свой статус свободных людей — опускаться до уровня смердов. Так что ханы, передав князьям функцию сбора дани, автоматически перевели города из области вечевого в область княжеского права — создали русскую монархию.

«Князь Михаил Черниговский» Василия Смирнова. Источник: en.academic.ru

Не будем останавливаться на перипетиях сосредоточения этой власти в Москве и отношениях между князьями и ханами. Достаточно сказать, что с постепенным распадом власти в орде, господство свалилось в руки главному из князей. Можно провести аналогию с бывшими секретарями союзных республик СССР, после дезинтеграции центральной власти, превратившимися в суверенных правителей. Разница заключается лишь в том, что распад СССР произошел почти моментально, в то время как Кипчакское ханство постепенно распадалось на протяжении столетий — даже стояние на реке Угре, вопреки общераспространенному мифу, привело не к отмене дани, а к снижению ее размера — с 7 тысяч до 1 тысячи рублей в год. Дань исправно выплачивалась до 1502 года, когда крымский хан уничтожил Сарай, вместе со всеми членами правящей династии Большой Орды, за исключением немногих успевших бежать в Москву — теперь ее было некому платить, а московский князь стал совершенно независим.

Так как князь московский, хотел подчинить своей власти все окрестные территории, включая тогдашние земли Великого княжества Литовского — нынешние Украину и Беларусь, и был создан миф («Сказание о великих князьях Владимирских»), направленный на то, чтобы обосновать его претензии на эти области. А так как место православного императора оказалось вакантным после взятия турками Константинополя, то неудивительно, что преемственность московских князей — через Владимира Мономаха — была возведена к Византии. Именно тогда, артефакт, который ранее обозначался в завещаниях московских князей как «шапка золотая», в завещании Ивана Грозного впервые идентифицируется как «шапка Мономаха».

ИСТОЧНИК...


   Понравилась статья? Поделись с друзьями!