Россия глазами шведского шпиона 17 века...

 

Как шведский шпион в XVII веке Россию рисовал

Ирония исторической судьбы: самыми красивыми и точными иллюстрациями жизни России в XVII веке мы обязаны шпиону.

Знакомьтесь: Пальмквист, Эрик Пальмквист. 23 года, инженер-капитан, дворянин во втором поколении, превосходный рисовальщик, учился в Гейдельбергском университете, в 1670 году в должности фортификационного кондуктора занимался реконструкцией крепости в Риге.

Оттуда, из Риги, прикомандирован к посольству Швеции в Россию, которое возглавлял граф Густав Оксеншерна. Пальмквист присоединился к посольству в сентябре 1673-го в Ревеле и приступил к выполнению своей секретной миссии — к разведке.

По возвращении в Швецию инженер-капитан представит королю Карлу XI рукописный отчет о проделанной работе — «Заметки о России, ее коммуникациях с укреплениями и границах, сделанные Эриком Пальмквистом во время последнего королевского посольства к московскому царю в 1674 году». 

Этот огромный том — рукопись in folio (52 на 41 сантиметр) — содержит 53 рисунка разного формата, 16 географических карт и планов городов, а также заметки и пояснения к ним на 48 листах. Бесценные сведения!

 

«В допетровской России постоянных дипломатических миссий не было, серьезные межгосударственные вопросы решались путем отправки делегаций, посольств, — рассказывает историк Геннадий Коваленко. — В XVII веке крупные шведские посольства побывали в Москве шесть раз».

Геннадий Михайлович может часами говорить о взаимоотношениях России и Швеции, особенно о том, что касается Великого Новгорода, где он преподает и заведует Лабораторией нордистики в Гуманитарном институте НовГУ. Как раз в сторону Новгорода из Ревеля, как тогда назывался Таллин, направилось посольство Оксеншерны — более пятидесяти человек: помощники посла, канцеляристы, переводчики, врач, проповедник, повара, слуги, музыканты — и военный разведчик

 

Эрик Пальмквист выполнял при посольстве функцию военного атташе — и рассматривал Россию как поле для возможных будущих сражений. В первую очередь молодого офицера интересовали коммуникации и оборонительные укрепления, но этим он не ограничился. «Несмотря на то что труд Пальмквиста носит специальный военно-осведомительный характер, в нем есть немало и других сведений, интересных для историка; главное значение имеют рисунки, сделанные несомненно талантливой рукой, в которых, помимо точных планов ряда русских городов и видов местностей, мы находим изображения русских одежд, характерных бытовых подробностей, даже зарисовки отдельных жанровых сценок», — писал в 1899 году историк Юрий Готье, один из первых русских исследователей «Заметок». Фотографическая память Пальмквиста фиксировала все примечательные детали, а пытливый ум анализировал увиденное.
 
«О России в целом следует сказать:
 
1. Что люди раболепны, но при этом надменны и очень самодовольны, презирают всех иноземцев.

2. Что русские очень сильны, крепки телосложением. Они очень работоспособны, но при этом очень ленивы. И если нужда не заставляет их работать, то они предаются разгулу.

3. Что их характер более всего проявляется в обмане и мошенничестве при торговле, ибо честность русских редко устоит против денег. Они так жадны и хитры, что считают наживу честью.

4. Что русские не знают великодушия, считают ложь достоинством. Они умеют скрывать свои намерения, так что часто следует понимать их слова в противоположном смысле.

5. Что русские по своей природе весьма умелые во всяких ремеслах и довольствуются малым, как в снаряжении, так и в еде. Это можно заметить во время их путешествий и походов, ибо купец или солдат берет с собой в дорогу не более мешка овсяной муки, несколько ложек которой он размешивает в воде или квасе, и эта смесь заменяет ему еду и питье…».

Беспощадная характеристика? Несомненно. Предвзятая? Во многом, да. «У Пальмквиста мы видим те же стереотипы относительно русских, которые встречались в сочинениях многих иностранцев того времени». Впрочем, не только того времени. Здесь есть над чем задуматься и нашим современникам.
Впрочем, и русские в те времена к иноземцам относились с подозрительностью и опаской. Все члены посольства были сильно стеснены в передвижениях по России, и, стоило кому-то из них попытаться покинуть пределы, скажем, постоялого двора, как на его пути вырастали «люди в штатском» — приставы.

 

Так или иначе, у Пальмквиста на карте Новгорода мало деталей, а план улиц приведен только в окрестностях Шведского двора, где останавливалось посольство (угол нынешних Знаменской и Посольской) и откуда направилось далее — в сторону Москвы. Впрочем, в «Записках» много сведений о том, чего Пальмквист никак не мог увидеть, — например описание дорог и две карты Сибири, карта течения Волги от Нижнего Новгорода до Астрахани, карта Каспийского моря. Кроме того, разведчику удалось заполучить полный список иностранных офицеров, служивших царю, с указанием жалования. Старые, как мир, методы шпионской деятельности эффективны во все времена… Пальмквист сам все объясняет в обращении к королю Карлу XI:
«Я могу заверить, что всеми силами стремился к тому, чтобы выведать все, что мне было поручено, и что я в одни места проник тайком сам, а о других получил сведения от русских при помощи подкупа».

 

Если бы вещи умели говорить, для этой статьи можно было бы взять интервью у серебряных рукомоев в виде лебедя и воина на коне. Они хранятся в Московском Кремле, в Грановитой палате — там же, куда их доставило посольство Густава Оксеншерны 30 марта 1674 года, в числе других даров. «Прием происходил в Грановитой палате. Процессия шла по Кремлю между двумя рядами стрельцов. Впереди ехал верхом капитан Пальмквист, за ним несли дары царю от короля», — писал в 1881 году шведский историк Теодор Вестрин.

Для разведчика выезд из шведского посольского двора (от него сохранилось лишь название на карте Москвы — Шведский тупик) было событием еще и потому, что в столице посольство находилось под неусыпным надзором приставов, фактически под домашним арестом. Таланты Эрика Пальмквиста требовали выхода — таким выходом стали рисунки, сделанные в Москве. Один из них, «Царский церемониал аудиенции иностранным послам», не только хорош с технической точки зрения. Он сообщает нам уникальную информацию.

До недавнего времени историки спорили о традиции омовения рук царю после целования руки иностранными послами. Существовало мнение, что традиция эта, описанная в ряде зарубежных источников, — измышление «клеветников России», которые стремились выставить русских дикарями и ксенофобами. Но Пальмквист не готовил свои «Заметки» к публикации. В данном случае он никому ничего не доказывал — рисовал, что видел. В частности, церемонию целования руки Алексея Михайловича — и рукомой на столике под окном, по правую руку от царя

 

«Альбом Пальмквиста был предназначен, как бы сейчас сказали, для служебного пользования, — говорит Анатолий Секерин, владелец московского издательства «Ломоносовъ». — Это предопределило непростую судьбу рукописи. Более двухсот лет она пролежала в Государственном архиве Швеции, фактически забытая всеми. Теодор Вестрин в 1881 году опубликовал о Пальмквисте статью, содержание которой в том же году пересказал академик Яков Грот в «Московских ведомостях». В 1898 году в Швеции издали черно-белую копию альбома Пальмквиста тиражом всего 75 экземпляров, два из которых были переданы королем Оскаром II русскому царю Николаю II».

На рубеже XIX—XX вв.еков Русское археологическое общество создало специальную комиссию для изучения и издания альбома Пальмквиста, были сделаны два независимых перевода рукописи. Революция в 1917 году поставила крест на этой работе. Так получилось, что в России к ней вернулись практически век спустя в издательстве «Ломоносовъ».

Издать альбом Пальмквиста в максимально приближенном к оригиналу качестве — задача технически непростая: каждый из отсканированных листов требовалось очистить от вековых пятен, придать краскам изначальный вид. Но даже не это оказалось самым сложным. Подготовкой переводов на современный шведский, русский и английский языки, а также написанием комментариев и вступительных статей занимался интернациональный коллектив.

 

Посольство Оксеншерны просидело в Москве до июня 1674 года и, откровенно говоря, успеха не имело. Много времени ушло на формальности вроде выяснения вопроса, должны ли послы снимать шляпы на царском приеме (за дополнительными инструкциями пришлось посылать гонца в Швецию!). Да и сами переговоры прошли безрезультатно. Так что единственным положительным итогом деятельности посольства стала книга Эрика Пальмквиста — уникальный источник для исследователей допетровской эпохи. Неисповедимы пути Истории: человек, рассматривавший Россию как неприятеля, по сути, готовившийся к войне с нею, в итоге оказал этой стране неоценимую услугу.

А что же сам разведчик? Как сложилась судьба этого незаурядного молодого человека? Вернувшись из России, Пальмквист получил высокую должность генерал-квартирмейстера и возглавил строительство укреплений в Фридрихсхольме, где в 1676 году его застала война с Данией. В датском плену Эрик Пальмквист и погиб, не дожив до 26 лет. До нас не дошло ни одного его портрета.

ИСТОЧНИК...

 Понравилась статья? Поделись с друзьями!

 

Первая российская индустриализация: Голландцы в Московии XVII века

 

Первая российская индустриализация: Голландцы в Московии XVII века

 

В 1620-х голландские купцы получили фактически монополию на вывоз российского сырья (хлеба, поташа и леса). А в 1630-х они стали строить металлургические заводы в Московии — экспорт пушек им приносил до 500% прибыли. В Московию начали стекаться европейские мастера. Глядя на голландцев сверхприбыльные домны и предприятия по выработке поташа завели и бояре. Страна вестернизировалась. Голландцы сформировали и «московский характер» — жадный и готовый на всё ради денег.

Успехи голландских купцов в XVII веке вызывали зависть и стремление к подражанию — по Европе стала распространяться волна модернизации по голландскому образцу. Каждое государство стремилось завести свой флот и вступить в торговлю с дальними странами — и, конечно, без голландских посредников. В 1651 году Англия запретила ввоз в страну товаров на голландских судах, затем этому примеру последовала Франция. Министр Людовика XIV Жан-Батист Кольбер осуществил масштабную модернизацию французской промышленности по голландскому образцу и создал французский флот. По примеру голландцев создавались купеческие компании, которые строили мануфактуры и осваивали новые сферы предпринимательской деятельности.

Распространяясь по Европе, волна модернизации по голландскому образцу достигла Пруссии и Австрии — здесь тоже строили мануфактуры и пытались создать свой флот. Далее наступила очередь России. Голландская торговая интервенция в России началась сразу после Смуты, когда для торговли открылись пути в глубь страны. В 1618 году в Архангельск пришли 30 голландских кораблей, а в 1630 — уже около 100.

В России голландцы закупали кожи, сало, меха, пеньку, поташ (продукт переработки золы, который использовали в производстве стекла и мыла). Однако больше всего купцов интересовало зерно, цены на которое в России тогда были в 15-20 раз ниже, чем в Европе, и торговля зерном давала до 1000 % прибыли. По русским законам зерно можно было покупать только у государства, но голландцы давали взятки местным властям и скупали зерно у населения — к примеру, в 1629 году в Вологде при досмотре было обнаружено 11 тайных складов, устроенных для голландских купцов. В 1630 году голландцы официально добились права проезжать от Архангельска в центральные районы и торговать в русских городах.

Лишь немногие страны предоставляли иностранцам столь благоприятные условия для торговли — к примеру, в Польше голландцев не пускали дальше границы. Московское же правительство ценило голландских купцов потому, что они поставляли в Россию оружие, мушкеты и пушки, без которых не могло обойтись русское войско.

Голландская торговая интервенция охватила всю Россию: почти в любом городе можно было встретить голландцев или их агентов, закупающих русские товары. Обороты торговли быстро росли; к середине XVII века стоимость товаров, ежегодно вывозимых из Архангельска, достигла 1,2 млн. рублей, или 6,2 млн. ливров. Это была весьма значительная сумма; для сравнения можно отметить, что стоимость французского экспорта, до реформ Кольбера осуществлявшегося (так же, как в России) на голландских судах, составляла около 16 млн. ливров. Учитывая, что население Франции было в три раза больше, чем население России, и что Франция расположена намного ближе к Голландии, видно, что голландская торговая интервенция в России приобрела огромные.

Около 1630 года в Россию приехал богатый голландский купец Андрей Виниус, который поначалу, как и другие купцы, занимался скупкой хлеба, — в иной год он закупал до 100 тысяч пудов. В 1631 году он получил право свободного торга по всей Московии.

В 1632 году Виниус обратился к царю с предложением: он просил разрешения построить в Туле доменный завод для отливки пушек «по иностранному способу из чугуна». Идея Виниуса была проста: он собирался выручить хорошие деньги на казённых заказах, а остальные пушки вывозить за границу. Шведские чугунные пушки стоили в России 1,5 рубля за пуд, Виниус же предлагал поставлять их по 60 копеек за пуд, а действительная себестоимость была10 копеек. Для русского правительства это было чрезвычайно выгодное предложение: голландцы сами обещали построить домны, привезти мастеров, раскрыть все секреты, научить русских литейному делу и снабдить русское войско пушками

(Андрей Виниус)

К 1637 году Виниус построил в районе Тулы четыре завода; однако строительство требовало больших затрат, и голландский предприниматель был вынужден взять в компаньоны двух других купцов, Петра Марселиса и Телемана Акему. Через некоторое время компаньоны рассорились, не поделив прибыль. В конечном счете Марселис и Акема выкупили у Виниуса его дело. Виниус всё же не остался внакладе, вернувшись к торговле хлебом и пенькой. Царь наделил его титулом: «Его царского величества Российского государя комиссар».

Марселис и Акема расширили предприятие Виниуса, и к 1660 году в России было уже семь голландских заводов, которые могли выпускать сотни пушек в год. Биограф Марселиса писал: «Значение их в истории русской промышленности чрезвычайно велико: они были представителями капитала в тогдашнем русском обществе, жившем ещё в сфере натурального хозяйства».

В итоге голландские капиталисты создали русскую металлургическую промышленность и обеспечили русскую армию современной артиллерией. Это был очевидный успех политики привлечения иностранных инвестиций; в 1646 году в Голландию было вывезено 600, а в 1647 году — 340 пушек. В 1668 году Марселис докладывал в посольский приказ, что «литых пушек мочно сделать, сколько надобно», ядра и гранаты изготовляли на тульских заводах десятками тысяч. Хуже было с мушкетами, их делали мало (не хватало голландских и прусских мастеров), и приходилось закупать огромные партии мушкетов в Голландии и Швеции.

Иностранные купцы строили в России не только пушечные заводы. Голландец Демулин построил канатную фабрику в Холмогорах, Фимбрант завёл производство по выделке кож, Коет создал стекольное и поташное производства. В лесной России выжиг золы и поташа был чрезвычайно выгодным делом, привлекавшим многих предпринимателей. В 1644 году полковник Краферт получил разрешение организовать производство поташа в Муромских лесах. В Муромском и Арзамасском уездах располагались вотчины многих московских вельмож, и по примеру Краферта московские бояре тоже стали выжигать поташ и продавать его голландцам. Почувствовав вкус огромных денег, некоторые представители знати были буквально охвачены лихорадкой предпринимательства. Бояре Б.Морозов и Я.Черкасский с начала 1640-х скупали лесные земли Арзамасского уезда и заводили будные станы для производства поташа. Морозов занимался и другими прибыльными делами: одно время он был компаньоном Виниуса, и по его примеру выписал из-за границы мастеров и основал небольшой доменный завод.

Кроме индустриальной революции совершённой голландцами в Московии, их деятельность принесла и другие результаты, среди которых главным была вестернизация российской знати.

Ещё в 1628 году русским было запрещено наниматься на службу к «еретикам», чтобы «не повредили душу». Торговые сделки должны были совершаться в лавках, нельзя было заходить в дома к «еретикам» и дружить с ними. Священникам было категорически запрещено разговаривать с иноземцами. Но все эти указы плохо выполнялись: «еретики» платили московитским компаньонам и их слугам хорошие деньги.

В итоге часть русской знати и купечества увлеклась примером голландцев: эти русские «западники» занимались предпринимательством и подражали иноземцам в быту, украшали свои дома картинами, покупали часы и музыкальные инструменты. Некоторые учили иностранные языки, к примеру, известный купец Петр Микляев испросил разрешение, чтобы его сын учился немецкому и латыни. Вопреки православной традиции многие подстригали или брили бороды. Пример подражания голландским вкусам подавал даже двоюродный брат царя — Никита Иванович Романов: в его доме постоянно играли немецкие музыканты, он одевался сам и одевал свою свиту в европейское платье.

Голландская индустрилизация «выплавила» и московский характер, который существует до сих пор, резко отличаясь от российского менталитета.

Городов в Московии XVII века было мало, единственным крупным городом, средоточием купеческого населения, была Москва. Торговля определяет нравы независимо от страны и от религии, и в своем стремлении к наживе московские купцы постепенно стали мало отличаться от голландских. «Как только они начинают клясться и божиться, знай, что тут кроется коварство, ибо клянутся они с намерением обмануть», — писал о московских купцах Сигизмунд Герберштейн.

(Чертёж Павловского железоделательного завода с водяным двигателем. XVII век)

Олеарий рассказывал анекдотическую историю, как московские купцы, которых один голландец «надул» на огромную сумму, упрашивали его вступить в их товарищество и научить своему «искусству» — и Коллинс свидетельствует, что действительно с тех пор, как москвичи стали вести дело с голландцами, они усовершенствовались в обманах. Наблюдательные иностранцы не могли не заметить, что москвичи не похожи на других русских. «Народ в Москве гораздо хитрее и лукавее всех прочих — свидетельствовал Герберштейн, — они и сами прекрасно знают об этом обстоятельстве, а потому всякий раз, когда обращаются с иноземцами, притворяются, будто они не московиты». Точно так же и хронист Рейтенфельс писал, что москвичи считаются намного более хитрыми, чем жители провинции.

ИСТОЧНИК... 

Забытые Самозванцы России...

 

Забытые Самозванцы России

 

В истории нашей страны есть столько "белых пятен" и "коренных переворотов", что по сути своей она просто заточена на то, чтобы время от времени появлялись в ней различные самозванцы "чудом спассшиеся" которые страсть как хотят "принести народу радость и спокойствие". И их действительно было кране немало. О многих из них написаны кучу работ, как научных, так и художественных, хотя их тайну сие никак не приоткрыло (я сейчас говорю о ЛжеДмитрии I и княгини Таракановой). Далеко не все понятно и с Емельяном Пугачевым и его постулатом о том, что он является выжившим Петром III. Там действительно немало любопытного, да и не будем забывать, что сама Екатерина Великая почему то всегда называла вроде бы простого казака Емельку исключительно "Маркиз Пугачев". Кстати, именно лжеПетров III в нашей истории было больше всего. Начиная от каких-то откровенных проходимцев, и заканчивая такой интересной личностью как Стефан Малый, который стал царем Черногории и легендой среди этого народа. А подобное количество подражателей лично мне говорит об одном - Петр III в народе был популярен, чтобы там не заявляла официальная история. Народ видел в нем природного царя, и уповал на его милость. Но это вопрос отдельного разговора, а я предлагаю вернуться в канву заявленной темы.

 
Некоторые из самозванцев ныне совсем забыты, посему будет интересно вкратце о них рассказать.

 

Стефан Малый

Я выбрал троих, потому что они несколько выделяются на общем фоне. Их гораздо-гораздо больше. Но некоторые типа Тимофея Анкудинова требуют отдельного поста.

 
Первым, пожалуй, упомяну некого Лариона Стародубцева.

 
Это беглый солдат из казачьей станицы Яменской на реке Бузулуке придумал себе любопытную легенду. Скитаясь по стране в поисках пропитания, он сдружился с профессиональным нищим Тимофеем Тружеником, который промышлял нехитрым делом, выдавая себя за сына Петра Великого Алексея. Тогда многие так делали, и многочисленные "дети лейтенанта Шмидта царя", неграмотные и оборванные ходили по всей необъятной нашей стране. Ларион же решил выдать себя за царевича Петра Петровича - первого сына Петра I от Екатерины Алексеевны, который рассматривался как наследник престола. Официально Петр Петрович умер в 1719, но Ларион всех переубеждал, что это не так. Правда в 1732 году, этому самому царевичу Петру должно было быть 17, а Стародубцеву было под 30, но это мало кого смущало...кто там точно знал, когда у Петра Великого сын родился :-))) Трудно сказать, как сложилась бы судьба Стародубцева, но он погорел из-за уже упомянутого нами Тимофея Труженника. Этот ЛжеАлексей зачем то попытался поднять бунт в Тамбовской области, был схвачен и под пытками выдал еще одного самозванца - Стародубцева. Обоих казнили.

 

Петр Петрович

Еще один ЛжеПётр существовал несколько раньше - в Смутное время. Илья Иванович Коровин, более известный как Илейко Муромец добился очень немалого. Более того, в 1606—1607 годах был одним из главных претендентов на русский трон. Внебрачный сын посадского человека, Илья Иванович смог пробиться из простых казаков в сильные атаманы с большой ватагой, а впоследствии стать одним из "генералов" у Болотникова. Погуляв немало по земле Русской и поняв, что в Персию им не пробиться, Коровин со своей ватагой решили идти на Москву, ибо была продумана легенда, по которой Илейко-да, чудом спасшиейся царевич Петр, сын Фёдора I Иоанновича названного Блаженным, сына Ивана Грозного. Тут надо сказать, что Федора только дочка была Феодосиия от Ирины Годуновой. Никаких сыновей - и в этом то и была печальная участь и царя и всех Рюриковичей. На что рассчитывал Коровин - не понятно. Однако его маловразумительная версия нашла отклик и он стал популярен.

 
Однако недолго веревочка вилась, и он был выдан в числе иных "Генералов" Болотникова и был казнен. Вот как описывает это событие Элиас Геркман в своем сочинении «Историческое повествование о важнейших смутах в государстве Русском»:

 
" Он был приговорен к повешению, выведен из Москвы и приведён на место, где стояла виселица. Многие очевидцы рассказывают, что вышеупомянутый Петр Федорович (взойдя на лестницу) говорил кругом стоящему народу, что он перед его царским величеством не совершил преступления, заслуживающего смертной казни, что его преступление состоит только в том, что он выдавал себя за сына Федора Ивановича, что он на самом деле его сын и за это убеждение готов умереть; что его слова найдут справедливыми, если прикажут узнать о нем на Дону, что за грехи, за то, что он с казаками на Дону вел безобразную жизнь, Бог наказывает его позорною смертью. Его повесили на мочалах, которые не могли крепко затянуть, так как они были очень толсты, и преступник был еще жив, когда палач уже спустился вниз. Увидев это, палач взял у близ стоявшего крестьянина дубину (которую тот случайно держал в руках), снова влез на виселицу и ударил царевича по черепу. От этого удара он умер"

 

В смутное время было много интересных персонажей. Например, дворянин Михал Молчанов, который выдавал себя за чудноспассшегося ЛжеДмитрия I, таким образом он был как бы лже-лжеДмитрий. Был еще ЛжеДмитрий III -некий Матвей, прозванный "псковским вором" И куча всяких Лжецаревечей Мартынов и Ермошек и еще куча кого.

 

Ну и напоследок на сегодня немного поговорим о ЛжеСемеоне, точнее о Семёне Ивановиче Воробьёве, который выдавал себя за царевича Семеона, одиннадцатого ребёнка и четвёртого сына царя Алексея Михайловича и его первой супруги Марии Милославской. Царевич официально умер в возрасте 4 лет в 1669 году. Однако спустя где то года полтора в Запорожской Сечи появился человек, который утверждал, что он и есть Семеон. Это и был Воробьев. Непонятно по каким причинам, но его взял под опеку атаман Серко, который несколько лет не отдавал его Москве, и только под предлогом применения силы, был вынужден отдать самозванца. Его привезли в Москву прикованным к телеге. Пытки на Земском дворе привели к запутанным и противоречивым показаниям. Удалось выяснить, что самозванца зовут Семён Иванович Воробьёв, что он католик и уроженец Лохвицы, а его отец был подданным польного гетмана коронного Дмитрия Ежи Вишневецкого. На самозванчество его якобы подбил казак Миуска, его сподручный, который бежал. Затем Лжесимеон 17 сентября 1674 года был четвертован на Красной площади таким же способом, как Стенька Разин, а потом части тела его точно так же были выставлены на кольях на Болоте.

 

Настоящий Семеон Алексеевич

ИСТОЧНИК...

Как Курляндия чуть не стала русской?

 

Герцог Екаб и Русское царство. 

Как Курляндия чуть не стала русской.

 

 

В 1645 году герцог Екаб направил в Москву посольство во главе с обер-гауптманом И.Ф. фон дер Рекке для выяснения вопроса о возможном участии Курляндии в торговле персидским шелком. Миссия не завершилась успехом, и посольство возвратилось, не добившись результатов.

В феврале 1646 года герцог Екаб предпринял новую попытку установить тесные связи с Россией. 2 февраля он сообщил псковскому воеводе князю Львову о своем намерении послать в Россию посла Мелхера Фелхерзама, чтобы поздравить царя Алексея Михайловича с восшествием на российский престол. Царь Алексей Михайлович на это ответил, «что как прежде сего у курляндских князей с российскими государями ссылки не бывало и послы не были присылываны, то и ныне приняты не будут, да и быть пересылке не для чего и непристойно».

Такой ответ не удовлетворил герцога Екаба. В 1647, 1648, 1654 годах он вновь пытается завязать контакты с Россией.

Царь Всея Руси Алексей Михайлович (Тишайший)

15 мая 1654 года начинается русско-польская война. Курляндское герцогство — вассал Польши — в этой войне почти не участвует. Был только один случай, когда под давлением Польши, Курляндия направила 1400 своих солдат в осажденный русскими войсками Динабург (сегодня — Даугавпилс). Но после после категорического требования царя Алексея Михайловича прекратить оказывать помощь полякам герцог Екаб сообщил в Москву о своем решении впредь не помогать Польше.

Как отмечает историк Э.Рухманова, политическое сближение Русского царства и Курляндского герцогства усилилось после того, как в июне 1655 года король Швеции Карл Х Густав вторгся в Польшу, захватил большую часть страны и поставил под угрозу дальнейшее существование Курляндского герцогства.

В это время государственный канцлер Швеции граф Магнус Габриэль Делагарди неоднократно посылает герцогу Екабу грамоты с требованием не только оказать шведам финансовую помощь, но и передать в их распоряжение армию и флот герцогства. Герцог Екаб эти требования отвергал.

В феврале 1656 года канцлер Курляндии М.Фелхерзам сообщил царю Алексею Михайловичу о том, что Карл Х Густав готовит военный поход против Руси, и предложил заключить военный союз для борьбы со Швецией.

Угроза войны со Швецией беспокоила царя Алексея Михайловича. 12 марта 1656 года из Москвы в Данию отправился русский посол Даниил Ефимович Мышецкий (1608 — 10 декабря 1661 г.), который должен был провести переговоры о создании союза северных стран для борьбы со Швецией. 3 апреля 1656 года Мышецкий прибыл в Митаву. В это же время в Митаве находилось шведское посольство, которое «с большими грозами» требовало, чтобы Курляндия присягнула шведскому королю. 6 апреля Мышецкий встретился с герцогом Екабом и провел переговоры о создании русско-курляндского союза.

Спустя несколько дней в Митаву прибыл граф Делагарди, который добился от герцога Екаба устного согласия на шведский протекторат на период войны между Швецией и Польшей. Однако когда 15 мая 1656 года Русское царство вступило в войну со Швецией, герцог Екаб отказался от данного Делагарди устного обещания.

Граф Магнус Габриэль Делагарди с супругой

Во время русско-шведской войны 1656—1658 годов Курляндия сохраняла нейтралитет. К этому времени в двусторонних отношениях Русского царства и Курляндского герцогства был достигнут определенный прогресс. Герцог Курляндии и царь Руси вели систематическую переписку. Герцог Екаб информировал русского царя о положении в Европе. По просьбе царя Алексея Михайловича он также содействовал набору «иноземных» солдат на службу в русскую армию.

В мае 1656 года Курляндия направила в Москву своего посла Ю. Фиркса. С большими почестями он был принят в городе Друя воеводой Афанасием Лаврентьевичем Ордин-Нащокиным, а спустя несколько дней «отпущен» в Смоленск к царю.

4 июня Ю.Фиркс встретился с боярами Н.И.Одоевским и С.Л.Стрешневым и думным дьком Л.Д.Лопухиным. В ходе переговоров Фиркс просил о защите Курляндского герцогства. В ответ на эту просьбу Одоевский предложил, чтобы Курляндия перешла в подданство Русского царства. Фиркс сказал, что сообщит об этом предложении герцогу Екабу. Кроме этого, он сказал, что Курляндия нуждается в русских ремесленных изделиях и сырье и готова активно торговать, несмотря на трудности военного времени. Одоевский, Стрешнев и Лопухин заверили Фиркса, что курляндские купцы всегда беспрепятственно торговали на Руси, и царь Алексей Михайлович поэтому охотно подтверждает это право.

21 июля 1656 года из Москвы в Курляндию отправилось русское посольство во главе с Ордин-Нащокиным. В Митаве посольству устроили пышный прием.

Ближний боярин и воевода Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин

4 августа состоялась встреча герцога Екаба и Ордин-Нащокина. В ходе переговоров герцог Екаб обещал содействие в вопросе «склонения Риги к российскому подданству».

9 сентября 1656 года Русское царство и Курляндское герцогство подписали соглашение из 15 пунктов. Главное место в соглашении было отведено статьям о русско-курляндской торговле и о превращении Митавы в центральный пункт торговли Русского царства со странами Европы. Большое внимание было уделено также восстановлению старых границ Курляндского герцогства и освобождению ее территории от шведских войск.

С конца 1657 года между герцогом и русским правительством велись переговоры об условиях, «на каких курляндский князь может быть принят в совершенное российское защищение или подданство», причем имелось в виду, что русский царь Алексей Михаилович, отец Петра I, будет избран польским королем, чему герцог Екаб обещал всячески способствовать.

В начале 1658 года герцог Екаб отправил Ордин-Нащокину проект договора «О подданстве Курляндского князя Якубуса в Российскую державу». В соответствии со статьей 1 договора Курляндия переходила в подданство и «в полную совершенную оборону» Русского царства.

Проект договора был рассмотрен царем Алексеем Михайловичем и принят без изменений. Однако в ход событий вмешалась Швеция. В ночь с 29 на 30 сентября 1658 года шведские войска захватили Митаву и пленили герцога Екаба...

Герцог Екаб (Якобус)



 ИСТОЧНИК...

Россия перед смутой. Что говорят источники?

 

Россия перед смутой.

 

Смутное время – так еще современники называли жестокую и страшную гражданскую войну, полыхавшую более 10 лет в России. Почему же именно на рубеже XVI–XVII веков страну постигло это испытание?

Век XVI запомнился пятидесятилетним царствованием Ивана Грозного. Вступив на престол младенцем, он умер в сущности еще не старым – 54 лет, но отсвет его тяжкого правления до сих пор падает на последующие эпохи. К середине века Россия и ее господствующие социальные группы накопили много сил, позволивших провести важные реформы государственного управления – земскую (местное самоуправление), губную (по борьбе с уголовной преступностью), упорядочили денежное обращение. Постепенно царь, от природы наделенный как весьма большими талантами, так и жестокостью, и почитавший себя поставленным Богом даже не над подданными, а над рабами – «холопами», стал пытаться «подстегнуть» движение страны, но не развитием торговли, ремесла, просвещения, как делали некоторые его современники в Европе и Азии, а путем завоевательных войн. Развязанная царем многолетняя Ливонская война, не преследовавшая особых хозяйственных целей (товара из России вывозилось немного, а хлебная торговля почти не начиналась), но ставившая целью получить в собственность балтийские порты для дарового пользования таможенными доходами, привела к конфликту с основными североевропейскими державами – Польско-литовским государством, Швецией, даже дружественной Данией, и закончилась полным крахом. Крымские набеги продолжали разорять страну, сжигая дотла города, включая столицу, убивая и уводя в рабство десятки тысяч жителей страны. Пытаясь укрепить свою власть, царь развязал террор, жертвами которого стала часть правящей элиты. Разделив страну на Опричнину и Земщину, царь пытался спрятаться от мнимых врагов внутри своего «удела»… . 

Как вражеская земля, был разгромлен Великий Новгород, «культурная столица» тогдашней Руси. Итог царствования был печален. Страна потеряла часть западных земель, а главное – разрушено было хозяйство, поскольку сильные и влиятельные феодалы не просто грабили и разоряли села слабейших или попавших в опалу... 

Огромная часть ранее процветавших земель запустела к 1580-м годам, о чем деловито сообщают писцовые книги – официальные документы земельного кадастра того времени.

Тяжелое наследство пришлось на долю преемников царя Ивана – его сына Федора Ивановича и Бориса Годунова. Несмотря на спокойные годы их правления, кризис все же разразился.

Царь и Великий князь Федор Иоанович всея Росии. «Царский титулярник» («Большая государева книга или Корень российских государей»), 1672. 

1584 г. мая 31.
Чин венчания на царство царя Федора Ивановича.
Список XVII в. без начала и конца.
Из архива Посольского приказа.

По свидетельствам летописей после смерти Ивана IV в Москву прибыли именитые люди из городов и «молили со слезами» о том, чтобы царем в Московском государстве стал Федор Иванович и поскорее венчался царским венцом. Англичанин Дж. Горсей писал, что 4 мая 1584 г. состоялся собор, в котором приняли участие митрополит, архиепископы, епископы, игумены и представители дворянства. Венчание на царство произошло 31 мая, чин был составлен «по прежним обычаям», а именно по образцу чина венчания на царство Ивана IV. Пространная редакция этого чина была отправлена Иваном IV константинопольскому патриарху Иосифу, которого стремились убедить в благочестивом характере церемонии. Митрополит Дионисий во время венчания на царство Федора Ивановича произнес поучение, в котором призывал нового царя опираться на церковь и быть милосердным к подданным.

Выписка:

(Л. 15 об)
«<...> Поучение митрополиче ко царю и великому князю: О Святем Дусе, господин и возлюбленный сын святыа церкве и нашего смирениа, царь и великий князь Феодор Иванович всеа Русии самодержец! Се ныне от Бога поставлен еси боговенчанный царь и великий князь правити хоругви и содержати скифетры великого царства Росийскаго и венчан еси царским венцем по благодати Святаго Духа и по милости Пресвятые Богородица и по благословению великого чюдотворца Петра митрополита Киевскаго и всеа Росии и всех святых молитвами и по благословению приснопомнимаго святаго отца твоего царя и великаго князя Ивана Василиевича всеа Росии самодержца и по данней нам благодати от пресвятаго и животворящаго Духа
(Л. 16)
рукоположением нашего смирения со архиепископы и епискупы рускиа митропольа и со всеми священными соборы во святей соборней церкви Успения Пречистые Богородицы у чюдотворных гробов великих чюдотворцев Петра и Алексея, Ионы митрополитов всея Русии и прочих святых митрополит Рускиа митрополиа во царствующем твоем граде Москве. И ты, господине и сыну, боговенчанный и православный царь и великий князь Феодор Иванович всея Росии самодержец, имеи страх Божий в сердцы и сохрани веру греческаго закона чисту и непоколебиму и соблюди царство свое чисто и непорочно якож ныне приял еси от Бога, и люби правду и милость и суд правыи, и к послушным милостивное, ко святей ж соборней и апостольстей церкви и ко всем святым церквам имей страх божий и воздавай честь, понеже в ней,

(Л. 16 об)
царю, второе порожден еси от святыя купели духовным святым порождением, и ко святым честным монастырем велию веру держи, по данней ти от Бога царстей власти, к нашему же смирению и ко всем своим богомолцом о святем Дусе царское свое духовное повиновение по Христову евангельскому словеси, ко святым угодникам и апостолом глаголюща: слушаяй вас, мене слушает <...>

(Л. 17)
<...> Бояр же своих и велмож жалуи и бреги по их отчеству, ко всем же князем. и княжичам. и детем боярскым, и ко всему христолюбивому воинству буди приступен, и милостив и приветен по царскому своему чину. Всех же православных християн блюди и жалуй и попечение о них имей от всего сердца, за обидящих же стой царски и мужски, не попускай и не давай обидети не по суду и не по правде <...>»

Портрет царя Федора Ивановича. Гравюра Франко. 1580-е.

Отрывки из Есиповской летописи и «Летописи Сибирской» И.Л. Черепанова об основании города Тобольска.

 

«…О поставлении внутрь Сибирского царства начальнейшаго града Тобольска всея Сибирския земли и стран, к нему подлежащих.
Глава 29.
В лето 7095-м году во царство благочестивые державы великаго государя царя и великого князя Феодора Иоанновича всея Великия Росии самодержца по его государскому изволению и указу послан с Тюмени из полку от воевод Василья Борисовича Сукина с товарыщи писменной голова Данила Чюлков воеводою со многими ратными людьми внутрь Сибирскаго царства вниз Туры реки до реки Иртиша и до града Сибири. И по сему вышенаписанному указу великаго государя воевода Данило Чюлков с товарыщи до реки Иртиша противо Тобольскаго устия на горе, ту благоволи Бог и прослави место // (Л. 311) сие во славословие Отцу и Сыну и Святому Духу. И построиша на вышеписанной горе град и в нем воградиша святую божию церковь во имя живоначальной Святыя Троицы и нарекоша граду сему новосожжидущему имя Тоболеск град. И вместо царствующаго града Сибири старейшина бысть сей град Тоболеск, понеже ту бысть победа и одоление на окаянных агарян…».

«Как голова Чулков за реку Иртыш прямо из устья Тобольнова в своих судах переправился к восточному берегу Алафейских гор, поглянулось весма место оно, вышиною бо // есть сажен на сто. И велел своему войску великим поспешением * ис тех судов, на которых он приплыл ис Тюмени* (вставка), строить город для безопасного житья от живущих тут народов, и проименовал, по реке Тоболу, Тоболск. По совершении же городоваго строения построили в нем две церкви: во имя Живоначальныя Троицы и Вознесения Господня, понеже на оныя праздники совершилось городовое строение. Сей же город Тоболск стал быть старшим в Сибире, вместо преждецарствуемаго города Сибири, при державе благочестиваго царя и великого князя Феодора Иоанновича всея России самодержца в четвертое лето государстования его…»

Вооружение русского всадника. С немецкой гравюры 17 столетия.

1589 г. января 23.
Доклад членов церковного («Освященного») собора царю Федору Ивановичу о кандидатах во всероссийские патриархи.

Учреждение патриаршества в России произошло во время пребывания здесь константинопольского патриарха Иеремии под давлением русского правительства во главе с Борисом Годуновым. Согласие патриарха было получено в январе 1589 г. 23 января 1589 г. Иеремия впервые за время пребывания в Москве посетил Успенский собор. Здесь он встретился с русским духовенством (Освященным собором) и совершил ритуал избрания кандидатов на патриарший престол. Названы были три заранее обговоренных кандидатуры: московский митрополит Иов, архиепископ Новгородский Александр, архиепископ Ростовский Варлаам. Из них царь Федор Иванович выбрал митрополита Иова, отличавшегося смирением и благочестием. Этот выбор был также согласован заранее. Два других претендента вскоре были возведены в митрополичий сан. Константинопольский патриарх благословил всех троих. 26 января произошло поставление Иова в патриархи. В церемонии участвовал и царь Федор Иванович. Помимо двух вновь учрежденных митрополий в России появились также 6 новых архиепископий и 6 епископий в городах, где прежде епископов не было.

Выписка:

«<...> повелением боговенчанного царя государя и великого князя Федора Ивановича всеа Русии самодержца и по благословению Еремея патриарха вселенского греческий Моноваситцкий митрополит Дорофей, Тихан архиепископ Казанский и Свияжский, Иев епископ Суздальской и Торуский, Селивестр епископ Смоленский и Брянский, греческий архиепископ Арсений Еласонский, Митрофан епископ Резанский и Муромский, Захарей епископ Тверский и Кашинский, Иосиф епископ Коломенский и Каширский, Галасея епископ Сарский и Подонский во всечестнем храме Пречистые Богородицы честнаго и славнаго Ея Успения в приделе честныя и славныя Ея Похвалы в богохранимом граде Москве у целебных гробов великих чюдотворцов Петра и Алексея, Ионы, митрополитов всеа Русии, седоша и избраша во святейшую и великую Рускую Митрополию богаспасаемого града Москвы к соборней и апостольстей церкви Пречисыя Богородицы честнаго и славнаго Ея Успения и святых великих чюдотворцов Петра и Алексея, Ионы, в патриархи Иева митрополита всеа Русии, Александра архиепископа Великого Новагорода и Пскова, Варлама архиепископа Ростовского и Ерославского».

Святейший Иов, патриарх Московский и всея Росии. «Царский титулярник» («Большая государева книга или Корень российских государей»), 1672.

1590 г. май.
Грамота Константинопольского собора об основании Московского патриархата.

На грамоте 106 подписей. Подписи 3 патриархов: константинопольского Иеремии, антиохийского Иоакима и иерусалимского Софрония, 42 митрополита, 19 архиепископов и 20 епископов. Писец большей части грамоты дикеофилак Вселенской церкви Георгий (его подпись четвертая сверху в правом крайнем столбце).

Грамота была привезена в Москву в мае 1591 г. тырновским митрополитом Дионисием и 20 июня представлена царю Федору Ивановичу. В грамоте речь шла о созыве патриархом Иеремией по прибытии из Москвы в Константинополь великого собора, о его рассказе собравшимся о пребывании в Москве, о благочестии московского государя, обширности и величии его царства, о просьбе царя учредить в России особое патриаршество, принятом им решении исполнить эту просьбу и поставлении в Москве патриарха Иова и вручении ему патриаршей хрисовулы. Присутствовавшие патриархи одобрили это и вместе с великим собором постановили, что признают и утверждают это решение, подчеркнув также, что право поставления патриарха даруется отныне «московскому собору». В грамоте за патриархом Иовом утверждалось лишь пятое, то есть последнее, место в пятерке патриархов, что в дальнейшем вызвало недовольство правительства и церкви, которые стали настаивать на третьем месте московского патриарха (после константинопольского и александрийского). Б.А. Успенский полагает, что «московский патриарх занял вакантное место в пентархии, освободившееся ввиду отпадения от православия папы римского» и что поставление Иова состоялось ввиду уважения патриархов к царской власти и зависимости от нее: «Яко един есть ныне на земли царь великий православный, да недостойно было не учинити воли его».

По мнению Б.Л. Фонкича (его поддерживает и Б.А. Успенский) в акте Константинопольского собора многие подписи не являются подлинными в связи с тем, что патриарх Иеремия, вернувшись в Константинополь весной 1590 г., «поторопился созвать собор и, несмотря на отсутствие большинства его членов, утвердил соборной грамотой поставление Иова, при этом чиновниками патриаршей канцелярии были воспроизведены подписи всех отсутствующих членов собора».

Выписка:

«... да поставленный московский наперед сево господин Иев патриарх именуетца патриархом и почитаетца с ыными патриархи, и будет чин на нем и в молитвах после патриарха ерусалимского должно нам поминати имя наше и иных. А в головах и в началах держати и почитати апостольский престол костянтинопольский, как и иные патриархи. И то дарованное, патриаршескую честь и имя, да не токмо патриарху московскому, господину Иеву, дано ныне и утверждено … но и по нем поставляти московским собором начальных властей в патриархи…И для того ся уложенная грамота утвержена для памяти вовеки и укреплена лета 7098-го месяца маия»
 
1589 г. марта 8.
Грамота царя Федора Ивановича в Сийский монастырь игумену Никандру о строжайшем содержании старца Петра Нагова.

Нагой Петр Афанасьевич (ок. 1564–1589) – двоюродный брат царицы Марии Федоровны Нагой, сын думного дворянина Афанасия Федоровича Нагого. Стряпчий с платьем при царевиче Федоре Ивановиче в Пскове (1577), рында (1579–1581), участвовал в свадебных торжествах (1580). После смерти Ивана IV Нагие подверглись опале. Около 1584 г. Петр Нагой сослан в Антониево-Сийский монастырь. Скончался ранее 21 декабря 1589 г.

 

И.Э. Грабарь. Сийский монастырь, 1920.

Уставная таможенная грамота Устюга Великого.
Списки со списков.

Примерно с середины XVI в. сбор таможенных пошлин был централизован, а таможенное обложение регламентировано, чтобы исключить произвол в области взимания пошлин. Грамота составлена в Приказе Устюжской четверти. Адресована таможенным головам О. Скулину и Д. Скрябину, выполнявшим обязанности по сбору «на веру» таможенных пошлин.

Устюг Великий был важнейшим транзитным пунктом по Сухоно-Двинскому и Сбирскому торговым путям, поэтому повышенное внимание в грамоте уделялось судовым пошлинам и пошлинам, связанным с торговлей мехами. Сохранилась в составе сборника-конволюта, включающего собрание документов Устюжской четверти по управлению таможнями нескольких ведавшихся в ней уездов. Сборник содержит документы не позднее 1626 г. Это позволяет предполагать, что отдельные части конволюта были созданы в связи с утратой документации Устюжской четверти во время пожара 3 мая 1626 г. В тексте уставной грамоты в этом сборнике утрачено восемь листов, текст восстановлен по другому сборнику той же коллекции «Боярские и городовые книги» (Сольвычегодск. № 1).

 

Выписка:

«(Л. 1 ) … По государеву цареву и великого князя Феодора Ивановича всеа Русии указу на Устюге Великом на посаде тамгу и с судов проезжие пошлины брати на государя устюжаном посацким людем Осипу Аверкиеву сыну Скулину да Митьке Ондрееву сыну Скрябину и всем устюжаном посацким людем, кого они в таможенные целовальники выберут от лета 7099-го октября с 1-го числа да до лета 7100-го октября же по 1-е число, год, и впредь хто иные целовальники будут. А собрати им таможенные и с судов проезжие пошлины против прежнего збору пятьсот пятьдесят два рубли шестнатцать алтын полтретьи деньги

// (Л. 1 об.) А зберут они больше, то и государь их за то пожалует. А брати им таможенные и всякие и с судов проезжие пошлины по сей уставной грамоте по тому же, как брали преж сего. Которые торговые люди, вологжаня и тотьмяне и двиняне и иных городов поедут мимо Устюг на Двину и х Колмогорам и к Соли Вычеготцкой в больших судех, в насадех и в лодьях, и с тех судов, с насадов и с лодей, имать по два рубли с насаду и с лодьи, да побережного с судна по четыре гривны, да записного по два алтына. А задние пошлины имать с насадов и с лодей по рублю с судна да записного по алтыну, да с осначей и с вытных по четыре деньги с человека. А з дощаников имать передние пошлины, как поедут мимо Устюг, по гривне со всякие сажени, да побережного // (Л. 2) по две гривны, да записного алтын. А задние пошлины с дощаников по полтине с судна да записного по три деньги…»
Разбойный приказ – центральное государственное учреждение, ведавшее сыском и судом по уголовным преступлениям. Впервые «Разбойная изба» упоминается в 1552 г. Разбойному приказу были подчинены губные старосты, занимавшиеся борьбой с уголовными преступлениями на местах. Функционировал на основе уставных книг, из которых известны книги 1555/56 г. и 1616/17 г. Упразднен в 1701 г.

Уставная книга представляет собой законодательный памятник сложного состава. В основе ее лежат законодательные нормы 1550-х гг., сформулированные в ходе оформления нового губного права. Книга отражает и эволюцию губного права в последние десятилетия XVI в. и начале XVII в., а именно законодательные новеллы 1584–1605 гг. Поэтому уставная книга является наиболее полным систематизированным сводом губного (уголовного) права, отражающим практику его применения в XVI в. После Смуты губное право приобрело особенную актуальность, что выразилось в реставрации и создании списков данной книги. Кодификация указных статей произошла, вероятно, в конце 1560-х гг. в Разбойном приказе при дьяках Василии Яковлевиче Щелкалове и Константине Семенове Мясоеде Вислово. В дальнейшем работа над книгой продолжалась, в нее были включены статьи, отражавшие законодательство царя Федора Ивановича и Бориса Годунова. Новую редакцию книга приобрела, как полагают исследователи, в 1616/17 г. в Разбойном приказе трудами дьяка Третьяка Корсакова и подьячего Никиты Постникова. Данный список был составлен в приказе Устюжской четверти не ранее 1622 г., так как в нем упоминается о скрепе дьяка Михаила Смывалова, торгового человека, ставшего дьяком четверти именно в этом году. В список вошли и новые статьи, по-видимому, принятые после 1619 г.

 

(Л. 20 об)
…А которой розбойник скажет с пытки ково розбивал и живот ево имал, и что он и товарыщи ево живота взяли, того, скажет, не упомнит, и тем исцом по их челобитным указывати в четверть исков.
А которые розбойникис пыток скажут ково розбивали и живот ево имали,

(Л. 21)
а что он с товарыщи его живота взяли, скажет имянно, а про достальной живот, хто что взял, скажет, не упомнит, и тем исцом по розбойничье скаске, что они имянно ево живота взяли, указати сполна, а досталь их животов, про которые скажут, не упомнят, указати в четверть. А за убитую голову, за боярских людей и крестьян, по четыре рубли. А дворянским и детем боярским убитым головам указу не было...»

Царица Ирина Фёдоровна Годунова. Скульптурная реконструкция по черепу

А.М. Васнецов. Улица в Китай-городе. Начало XVII века.

Царевич Димитрий Иоанович. «Царский титулярник» («Большая государева книга или Корень российских государей»), 1672

Убиение царевича Дмитрия в Угличе 15 мая 1591 г. Гравюра неизвестного художника. XIX в.



Розыскное дело о гибели в Угличе 15 мая 1591 г. царевича Дмитрия Ивановича.

Розыск по делу о смерти в Угличе царевича Дмитрия Ивановича начался 19 мая 1591 г. и продолжался почти неделю. В комиссию вошли боярин князь Василий Иванович Шуйский, окольничий Андрей Клешнин и дьяк Елизарий Вылузгин. Следователи опросили множество лиц и привезли в Москву обширный материал. 2 июня «обыск» был прочитан перед патриархом Иовом и другими членами Освященного собора. Причиной смерти царевича был признан несчастный случай во время припадка эпилепсии. Виновниками беспорядков в Угличе после смерти Дмитрия объявлены Михаил и Григорий Нагие, а также их люди.

Дело значительно повреждено, имеются утраты листов в начале и конце. Первоначально представляло собой единый столп-свиток, затем было расклеено. Хранилось в царском архиве, повреждения получило, вероятно, во время Смуты. Упоминается в Описи архива Посольского приказа 1626 г., указано, что «роспалося все и верха нет». Переплетено не позднее 1798 г.

Выписка:

«Сказка губного старосты 20 мая 1591 г.
(Л. 22)
Сказал углецкой губной староста Иван Муранов про царевичеву смерть: Тешилса де царевич у себя на дворе жильцы своими с робятки, тыкал ножем, а в те поры пришла на него немочь падучая, зашибло ево о землю и учало ево бити. Как де ево било, и в те поры он покололса по горлу ножем сам, и оттого он умер. И учал, государь, быти в городе звон, ажно в городе многие люди посадцкие и слободцкие люди с топоры и с рогатинами. А дияк Михайло Битяговской с сыном з Данилом и Микита Качалов и Данило Третьяков и Осип Волохов лежат побиты, а велел их побити Михайло Нагой за то, что им оне учали розговаривати….»

Фрагмент надгробия царевича Дмитрия Ивановича. 1606 г. Архангельский собор Московского Кремля. Камень, резьба. Текст: «В ЛЕТО 7099 МАИЯ В 15 ДЕНЬ УБИЕН БЫСТЬ БЛАГОВЕРНЫЙ ЦАРЕВИЧ КНЯЗЬ ДМИТРЕЙ ИВАНОВИЧ В УГЛИЧИ…»

Боярин Федор Никитич Романов Захарьин - Юрьев // Облеухова С. Воцарение Дома Романовых. СПб, 1912. С.11.

Инокиня Марфа, в миру боярыня Ксения Романова // Материалы для истории города Костромы. Составил Л. Скворцов. Кострома, 1913. С.60a.

1601 г. июня 30 – 1603 г.
Дело о ссылке в разные сибирские города и на Белоозеро Ивана, Василия и Федора Юрьевых Романовых с детьми, Марьи Шестовой, князя Ивана Черкасского и князя Репнина.

Опала и ссылка Романовых была связана с их претензиями на престол, так как они являлись ближайшими родственниками царя Федора Ивановича. Начало преследований, возможно, относилось уже к октябрю-ноябрю 1600 г. Непосредственным поводом для опалы в июне 1601 г. стало дело «о кореньях», найденных по доносу казначея Александра Никитича Романова Второго Бартенева. А.Н. Романов был публично обличен Бартеневым на дворе патриарха Иова. Все его братья также были посажены «за приставы». Федор Никитич Романов был насильственно пострижен (с именем Филарет) и отправлен в ссылку в Антониево-Сийский монастырь. Его жена Ксения Ивановна Шестова (инокиня Марфа) отправилась в монастырь в Заонежские погосты, а теща Мария Шестова также в монастырь в Чебоксары. Дети Федора Никитича, Татьяна и Михаил, были отправлены в ссылку на Белоозеро вместе с семьями Александра Никитича, зятя братьев Романовых Бориса Касбулатовича Черкасского, и теткой Анастасией Никитичной. Александр Никитич Романов погиб в Белозерске, не перенес ссылки и Михаил Никитич, скончавшийся в земляной тюрьме в Ныробе, а Василий Никитич умер во время перехода из Яранска в Пелым. В 1602 г. условия ссылки Романовых были смягчены, и всех их, кроме Филарета Никитича и его жены и тещи, отправили в родовую вотчину Романовых – село Клины Юрьев-Польского уезда.

Выписка:

1601 июня 30. Наказные памяти дьякам А. Власьеву и Н. Федорову о ссылке Романовых и их родственников:

«(Л. 1)
Лета 7109 июня в 30 день по государеву цареву и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии указу память диаком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову. По боярскому приговору послан к вам с Смирным с Маматовым Иван Романов, а велено его сослати в Сибирь на житье; и диаком Офонасью Власьеву да Нечаю Федорову отпустить с Смирным в Сибирь на житье Ивана Романова, и велети у него быти для береженья Смирному Маматову до государева царева и великого князя Бориса Федоровича указу. Диак Елизарей Вылузгин. Помета: Послан в Пелымской город, а с ним детина его Севка Иванов, прозвищо Натирка…

Царь и Великий князь Борис Федорович. «Царский титулярник» («Большая государева книга или Корень российских государей»), 1672. 

Голод при царе Борисе Годунове 1601 года.
Литография П. Иванова с рисунка Б. Чорикова.

Запись в приходо-расходной книге Иосифо-Волоколамского монастыря о «великом гладе»

1601–1602 гг.

В записи описан постигший Россию в начале XVII в. страшный голод, длившийся три года. Причиной голода стали теплая зима 1600/1601 г., проливные дожди летом 1601 г. и наступившие вслед за этим ранние (летние) жестокие морозы. Голод оказал огромное влияние на обострение социальных противоречий внутри страны. Осенью 1601 г. начали резко подниматься цены на сельскохозяйственные продукты. Тогда же последовал указ Бориса Годунова об установлении государственных цен на хлебную продукцию и пресечении спекуляции хлебом. Однако правительству не удалось достичь поставленных целей. Цены не снижались, бедняки отнимали хлеб у продавцов и часто убивали их. Положение ухудшилось летом 1602 г., когда ни озимые, ни яровые посевы не дали всходов. Небывалых размеров достигла смертность (около трети всего населения). В Москве от голода погибли более 120 тысяч человек, что объяснялось притоком сюда огромных толп из окрестных городов, сел и деревень. Современники между тем отмечали наличие больших запасов хлеба у знати и зажиточных людей, в царских и монастырских житницах. Процветали спекуляция и ростовщичество. Государственные меры по прекращению голода почти не дали результатов, что привело к массовым восстаниям бедняков и голодных крестьян и холопов.

Выписка:

 «Того ж 7110-го году божиим изволением был во всей Русской земле глад великой: ржи четверть купили в три рубли, а еравого хлеба не было никакова, ни овощу, ни меду; мертвы ж по улицам и по дорогам собаки не проедали.»


1602 г. июня 22.
Грамота в Архангельск воеводе Р.В. Всеволожскому и Р. Воронову об отправлении в Англию для изучения разных языков и наук четырех детей боярских.

Сознавая важность контактов с Западной Европой, Борис Годунов особенно благоволил англичанам, которые называли его своим «доброхотом». После восшествия на престол Годунов возобновил привилегии Московской комапании, приглашал в Россию английских специалистов, среди которых были серебряных дел мастера, аптекари, врачи. Англичанами были и личные врачи царя. Борис Годунов позволил иноземцам, в том числе англичанам, иметь собственные дома в черте Москвы. Первым из русских государей он отправил своих подданных – Н. Григорьева, С. Кожухова, К. Давыдова и Ф. Костомарова – учиться в английские университеты. Будущих студентов Борис Годунов лично представил агенту Московской компании Д.Меррику (Ивану Ульянову) и хлопотал о сохранении ими православной веры. В Англии русские молодые люди обучались морскому делу, юриспруденции и теологии, и по завершении образования возвращаться в Россию, где к тому времени разразилась Смута, не захотели. Правительство Михаила Федоровича не раз пыталось добиться от английских властей их высылки на родину. В 1613 г. в ответ на это требование отказ получил посол А.И. Зюзин, в 1621 г. посольство И.М. Погожево также настаивало на их выдаче, но не добилось успеха.

Выписка:

(Л. 4)

«… велели есмя послати в Аглинскую землю з гостем с Ываном с Ульяновым для науки розных языков и грамотам Микифорка Олферьева сына Григорьева да Софонко Михайлов сын Кожюхов, Казаринка Давыдова, Федька Костомаров, а проводить их послан до Арханельсково Города сын боярской Парфен Кашинцов…»

«Палата-учительная». Деталь шкафа. XVII в. // Русское декоративное искусство от древнейшего периода до 18 в. Том 1. - М., 1962.

 

 ИСТОЧНИК...