Скандинавские наемники на Руси (конец IX-середина XI веков)...

 

Скандинавские наемники на Руси (конец IX-середина XI веков).

 

Сергей Каинов 

Соавтор реконструкции Олег Федоров

Статья опубликована в журнале "Военная иллюстрация. Альманах российской военной истории", вып.1, 1998 г. Публикуется с разрешения автора.

Становление древнерусского государства - сложный и многогранный процесс, изучение которого продолжает ставить перед исследователями множество вопросов. Военный аспект его не является исключением, тем более, что тематически затрагивает не только саму Древнюю Русь, но и ратное дело ее ближайших соседей и противников. В конце IX-начале XI веков молодое древнерусское государство вело многочисленные войны, как внутренние (междоусобная борьба за великокняжеский престол), так и внешние (присоединение новых земель). В обоих случаях Русь нуждалась в значительных воинских силах и, прежде всего, - в воинах-профессионалах. Иногда эта потребность удовлетворялась за счет наемников, причем в интересующий нас период в таковом качестве нередко выступали пришельцы из Скандинавии.

Скандинавская героическая эпоха викингов (вторая половина VIII- середина XI веков) в той или иной степени повлияла на историю многих стран европейского континента. Викинги не только предпринимали опустошительные рейды на поселения и города, но и создавали на завоеванных землях собственные колонии. И если на Запад устремлялись в основном датчане и норвежцы, то шведские викинги обращали свои взоры к богатым и неизведанным землям Восточной Европы, заселенным племенами славян, финнов и балтов.

 Изменить

Как свидетельствует "Повесть Временных лет" - основной источник по ранней русской истории, - в середине IX века варяги (так называли викингов на Руси) брали дань с ильменских словен, кривичей и мери. Антиваряжское восстание привело к освобождению от даннической зависимости. Но за этим последовала междоусобица, и дабы водворить мир и спокойствие, старейшины племен призвали варяжских князей, которые должны были владеть землей <по ряду, по праву>, то есть их власть ограничивалась договорными отношениями.

Именно летописный отрывок о призвании иноземных князей разделил, да и в какой-то степени продолжает разделять исследователей на сторонников норманнской теории и ее противников. Долгие споры ведутся и по вопросу о происхождении этнонима русь. Не вдаваясь в обзор историографии, можно сказать, что сейчас все большее признание получает гипотеза (возникшая еще в XIX веке) о происхождении этого имени от древне-шведских слов с основой на roths (гребцы). При посредстве финских племен, некоторые из которых до сих пор называют шведов ruotsi, слово было воспринято славянами и вошло в древнерусский язык в форме русь.

Первоначально русские дружины, видимо, состояли преимущественно из скандинавов. Но спустя некоторое время логика построения многонационального государства приводит к тому, что русь перестает быть исключительно скандинавской. Войско Олега, с которым он отправился в поход на Киев в 882 г., состояло из варягов, словен и прочих, <прозвавшихся русью>. Захват ими города ознаменовал возникновение нового государства - Киевской Руси. Социальные верхи этого государства, на начальных этапах древнерусской истории представленные в основном скандинавами, постепенно включают в себя представителей других этносов, вошедших в состав Киевской Руси и в первую очередь - славян. Этот процесс нашел отражение и в княжеском именослове. Если первые русские великие князья носят скандинавские имена Рюрик (Hrorekr), Олег (Helgi), Игорь (Ingvarr), то последующие - уже исконно славянские: Святослав, Владимир, Ярослав и т.д.

Как уже было отмечено, Киевская Русь вела постоянные войны. Огромная территория, необходимость военных действий иногда сразу на нескольких направлениях - все это требовало большого числа профессиональных воинов. И здесь не была забыта скандинавская родина первых русских князей - из Скандинавии призывались наемные военные отряды. Варягов-наемников летописи упоминают во время походов Олега, Игоря и Владимира Ярославича на Византию (соответственно, 907, 944 и 1043 гг.), во время междоусобной борьбы князей Владимира с Ярополком (980), Ярослава с Владимиром (1015), Ярослава со Святополком (1015 и 1018), Ярослава с Мстиславом (1024). Как видим, чаще всех обращался к ним Ярослав Владимирович, симпатии которого к выходцам с Севера подтверждают и непосредственно скандинавские источники. Так, одна из исландских саг сообщает, что <У конунга Ярицлейва (Ярослава - Авт.) всегда было много норвежцев и шведов>.

В 1019 г. Ярослав женился на Ингегерд - дочери шведского конунга Олафа, что еще более упрочило его связи со Скандинавией.

История сохранила имена некоторых вождей варяжских наемников. Одному из них даже посвящено целое сочинение - <Сага об Эимундс>. Эймунд, предводитель отряда в 600 человек, будучи изгнан из Скандинавии, прибыл на Русь и поступил на службу к князю Ярославу. По условиям договора князь должен был предоставить Эймунду и его людям <дом, ... лучшие припасы.> и платить <каждому ... воину эйрир серебра (около 27 г - Авт.), а каждому рулевому на корабле - еще, кроме того, 1 /2 эйрира>. Впоследствии плата увеличилась до <эйрира золота каждому мужу и 1 /2 марки (более 100 г - Авт.) золота каждому рулевому>. Все это огромное количество серебра и золота выдавалось бобровыми и собольими мехами. Несколько позже князь и наемник не сошлись в цене, после чего Эймунд перешел на службу к полоцкому князю Брячиславу и воевал теперь уже против Ярослава. Затем посредничество Эймунда способствовало заключению мира между князьями, в результате которого сам предводитель варягов, как награду, получил в свое владение Полоцк.

О другом варяжском вожде по имени Якун (возможно, переиначенное североевропейское Хакон) повествуют древнерусские летописи. Варяги Якуна были наняты великим князем Ярославом и сражались на его стороне против Мстислава Тмутараканского в битве под Лиственом в 1024 г., что, впрочем, не спасло киевского князя от поражения. После битвы Ярослав убежал в Новгород, а <Якун иде за море>.

Присутствие скандинавов на Руси и их высокий социальный статус подтверждаются и данными археологии - во многих ключевых пунктах, имевших важное торгово-административное положение, обнаружены богатые погребения и свидетельства постоянного проживания скандинавов.

Археологические источники позволяют также воссоздать внешний облик древнерусских воинов, причем в реконструкциях такого рода применяются два метода.

Первый предусматривает сочетание предметов, найденных в разных местах и даже хронологически разновременных, что, конечно, значительно снижает историческую достоверность реконструкции. В основу второго, более объективного метода положен закрытый археологический комплекс, то есть набор вещей, одновременно попавших в землю, и впоследствии не нарушенный.

Хотя авторы и являются сторонниками второго метода, но в данной статье по ряду причин мы были вынуждены прибегнуть к первому, постаравшись все же максимально исторически оправдать нашу реконструкцию. Все предметы, изображенные на рисунке, найдены или имеют аналоги на территории Древней Руси; стилистически они объединены скандинавским орнаментальным стилем Борре, а хронологически могли одновременно встретиться примерно в 50-60-х гг. Х века. При реконструкции некоторых предметов одежды, кроме археологических материалов, использованы скандинавские изобразительные и арабские письменные источники.

Оружие

Меч. Меч являлся одним из наиболее ярких и значимых элементов воинской материальной культуры эпохи викингов. Помимо чисто боевого применения, он служил наглядным показателем социального и имущественного положения владельца, а также наделялся в сознании людей сакральной силой.

С VIII по первую половину XI веков в Европе были распространены мечи так называемого каролшиского типа. Основным местом изготовления клинков этих мечей считается район Среднего Рейна. При этом надо подчеркнуть, что исследования крупнейшего отечественного оружиеведа А.Н.Кирпичникова доказали, что и на территории Древней Руси существовало собственное клинковое производство. Вопрос о том, где изготовлялись детали рукоятей, окончательно не решен, но, скорее всего, их могли производить не только в при-рейнских мастерских, но и в тех землях, где каролингские мечи были в употреблении.

Меч, изображенный на нашей реконструкции, был найден в одном из самых больших курганов Гнёздовского могильника под Смоленском. Рукоять его украшена бронзовыми позолоченными накладками, орнаментированными в стиле Борре. Такой меч, согласно общеевропейской типологии норвежского исследователя Я.Петерсена, относится к типу О. Для мечей этого типа характерны крупные, богато украшенные детали рукояти - они очень редко повторяют друг друга и отличаются от большинства рукоятей других типов роскошным и сложным декором. Последнее обстоятельство позволяет предположить, что мечи типа О делали на заказ.

Судя по ряду отечественных и зарубежных находок, рукояти каролингских мечей изготавливались из дерева и затем обматывались кожей или проволокой (чаще всего серебряной). Возможной деталью рукояти меча являлась ременная петля (кожаная или веревочная), выполнявшая функцию темляка. Скорее всего, она крепилась под навершием. Хотя археологически эта деталь не фиксируется, ее наличие позволяют предполагать некоторые сведения скандинавских саг. Наиболее красноречиво одно из них: <Эгиль надел меч на руку, оставив его висеть на кольце> (события, описанные в саге, относятся к концу IX-Х векам). На ранних мечах для крепления петли имелось специальное металлическое кольцо, находившееся на навершии.

Длина каролингских мечей в среднем равнялась 85-100 см, из которых на клинок приходилось 70-85 см. Ширина мечей у перекрестья составляла 5-6 см, хотя встречались и более узкие или широкие клинки. Толщина клинка у перекрестья - 0.5-0.6 см. Среднюю часть клинка занимал дол шириной 2-2,5 см. В верхней трети клинка с обеих сторон находились клейма в виде имени мастера или различных геометрических фигур. Весил такой меч около 1,5 кг.

Мечи обычно носили в ножнах. Чаще всего их изготавливали из дерева и обтягивали кожей или материей. Ножны из Хедебю - датского поселения эпохи викингов - демонстрируют нам более сложную конструкцию этого предмета. Внутренний слой из шкуры, обращенной мехом к клинку; второй слой - из тонкого дерева, которое затем обтягивалось кожей. Внешняя сторона ножен орнаментирована гвоздиками цветного металла, образующими ромбы.

Иногда нижний конец ножен снабжался бронзовым ажурным наконечником. В Х-первой половине XI веков на территории Древней Руси были распространены наконечники с изображением дракона или птицы. Ножны меча на нашей реконструкции украшает наконечник широко распространенного в Скандинавии типа; на территории Руси подобные наконечники найдены в Гнёздово, Новгороде и на городище Крутик.

В некоторых исландских сагах есть упоминания о том, что ножны должны были снабжаться особыми ремешками для фиксации меча во время публичных собраний (в Скандинавии - тинги). Такая предосторожность, надо полагать, предотвратила немало скоропалительных убийств.

Не совсем ясен вопрос о способе ношения меча. Анализ изображений и археологических находок того периода позволяет предполагать, что для этой цели использовался плечевой ремень. Как он крепился к ножнам, также не совсем понятно - судя по отсутствию металлических деталей в погребениях с мечами, а также по сохранившимся ножнам XI века из Гданьска, можно предположить, что большинство ножен того времени имели крепление из кожаных ремней без металлического прибора.

Скрамасакс. В эпоху викингов скрамасаксы или боевые ножи, по всей видимости, являлись оружием вспомогательным. В погребениях их чаще всего находят в паре с мечами. Вспомогательная функция скрама-саксов определялась их относительно малой для клинкового оружия длиной - 35-55 см (из них на рукоять приходилось около 10 см). При такой длине ширина клинка была от 2 до 3 см, а толщина его у рукояти - от 0,6 до 0,9 см. Большая толщина клинка позволяла не только наносить мощные колющие удары, способные пробить кольчугу, но и, возможно, использовать скрамасакс для парирования ударов противника.

Ножны скрамасаксов изготавливали из шкуры и богато украшали бронзовыми орнаментированными накладками, некоторые из которых серебрили. При помощи ремешка (или, возможно, нескольких ремешков), продетого через три кольца, скрамасакс подвешивался к поясу, причем расположение орнамента на ножнах подразумевает, что висел он на левом боку.

Нет сомнений, что скрамасаксы попадали на Русь из Скандинавии, хотя боевые ножи были широко распространены у финских и особенно балтских народов. Дело в том, что почти все ножны скрамасаксов, найденных на территории Руси, имеют орнамент, характерный только для скрамасаксов, происходящих из Средней Швеции.

Скрамасакс с ножнами, подобными изображенным на реконструкции, найден в Бирке - крупнейшем в Швеции могильнике эпохи викингов. Обломки ножен похожего скрамасакса обнаружены в Гнёздово под Смоленском.

Фрагмент поминального камня с острова Готланд с изображением всадника

 

Копье. Копье в эпоху викингов, как, впрочем, и в другие периоды средневековья являлось одним из наиболее популярных видов оружия. Большинство наконечников копий в то время имело листовидную (ланцетовидную, лавролистную) или подтре-угольную форму. В бою копья могли служить воинам, как колющим, так и метательным оружием, причем в интересующую нас эпоху копье, судя по всему, чаще именно метали. К примеру, конунг Норвегии Олаф Трюггвассон славился в частности тем, что <он рубил одинаково обеими руками и метал сразу два копья>.

На противоположном конце древка иногда крепился металлический вток. С его помощью копье вертикально втыкали в землю, а при необходимости - могли использовать вток и как колющее острие.

Довольно гипотетично выглядит на нашей реконструкции флажок на втулке наконечника копья. Бесспорных данных о существовании подобной детали оружия в Скандинавии и на Руси в Х веке нет. Копья с флажками XI века показаны на ряде западноевропейских миниатюр (а также на знаменитом ковре из Байё).

Щит. При том, что защитное вооружение в эпоху викингов вообще встречалось довольно редко, щит был, пожалуй, основным средством обороны в бою. Наибольшей популярностью в то время пользовались круглые щиты. Находки на территории Скандинавии и Руси позволяют предполагать следующую реконструкцию:

Щит собирался из деревянных дощечек толщиной около 0,6 см. В Скандинавии для изготовления щитов использовалась древесина тиса, клена и пихты.

Диаметр щита составлял примерно 80-100 см. В центре пропиливалось отверстие, которое с внешней стороны закрывалось умбоном (чаще полусферической формы). На внутренней стороне поперек всего щита крепилась железная или деревянная (можжевельник, тополь, ольха) планка, служившая рукоятью. В ряде случаев внешняя, а иногда и внутренняя стороны имели кожаное покрытие. По краю щита сгибалась и пришивалась узкая кожаная полоса (предохранявшая щит от раскалывания), поверх которой в нескольких местах крепились тонкие металлические скобочки. Внешняя сторона щита иногда красилась.

Описанная выше конструкция щита предполагает, что наиболее эффективно им можно было действовать только в достаточно свободном строю, а не в плотно сомкнутом. Легкость (достигнутая за счет незначительной толщины) и кулачный хват щита позволяли воину не только защищаться им, но и наносить удары (краем щита и умбоном). В походном положении щит могли носить на ремне, крепившемся на рукояти.

Доспех.

Как уже сказано, защитное вооружение в эпоху викингов встречалось редко; позволить его себе могли лишь очень состоятельные люди или же воины, состоявшие на службе и получавшие доспехи из арсенала.

Шлем. В Скандинавии на протяжении большей части Х века были в употреблении куполовидные шлемы. Появились они там еще раньше, что подтверждается значительным числом находок. Однако целый шлем Х века известен только один, происходящий из Гьёрмунд-бю (Норвегия). К подобному типу шлема относятся и полумаски, найденные в Лок-руме (Швеция) и в Киеве. Во второй половине либо, что более вероятно, в конце Х века в Северной Европе распространяются конические шлемы (возможно, при посредстве Древней Руси). Шлем, представленный на нашей реконструкции, конструктивно повторяет шлем из Гьёрмундбю, хотя изображенная маска найдена в Киеве.

Кольчуга. Данных о покрое кольчуг того времени достаточно мало, поскольку в археологических материалах они представлены в виде спекшейся массы кольчужного полотна. Наиболее обоснованно можно говорить о коротких рукавах кольчуги; ряд изображений и находок позволяет предположить и довольно длинный подол с разрезами спереди и сзади. Большинство кольчуг Х века изготовлено из колец диаметром 11-13 мм, попеременно сваренных и склепанных. Кольца имеют овальное сечение 2 х1,5 мм.

Одежда.

Если для реконструкции предметов вооружения обильный материал предоставляет археология, то одежде в этом отношении повезло меньше. Здесь на помощь исследователю приходят письменные и изобразительные источники. Мы позволим себе остановиться лишь на некоторых деталях костюма.

Шаровары. На реконструкции изображены так называемые шаровары. Не совсем ясен вопрос об их появлении у скандинавов. Возможно, шаровары заимствовали на Востоке, в ходе торговой деятельности на Великом Волжском пути. Арабский историк середины IX века Ибн Русте описывал русов, которые <носят широкие шаровары, на каждые из которых идет сто локтей материи. Надевая такие шаровары, собирают их в сборку у колен, к которым затем и подвязывают>. Арабский путешественник Ибн Фадлан, бывший свидетелем похорон знатного руса, также упоминает, что умерший был одет в шаровары.

С другой стороны, есть основания считать шаровары одеждой местного, скандинавского, происхождения. 

Как шаровары можно трактовать штаны, изображенные на одном из поминальных камней с острова Готланд. Вертикальные полосы на них напоминают складки, которые образуются при шитье в сборку. Этот камень датируется VII-VIII веками, то есть временем, предшествующим установлению активных контактов скандинавов с восточными странами.

Нижняя часть шаровар обматывалась длинной полосой материи; поверх нее могли накручиваться ремень или тесьма, свободные концы которых закреплялись декоративными бронзовыми крючками в виде звериных морд или птиц (см. выше описание Ибн Русте). Крючки, показанные на реконструкции, орнаментированы в стиле Борре; на территории Древней Руси они найдены в Гнёздовском и Тимерёвском могильниках.

Плащ. Ибн Фадлан в своем сочинении писал о верхней одежде русов: <носит какой-либо муж из их числа кису (плащ - Авт.), которой он покрывает один. свой бок, причем одна из его рук выходит из нее>. Воин на нашем рисунке также укрыт шерстяным плащом, скрепленным орнаментированной кольцевидной фибулой с длинной иглой. Подобные фибулы были широко распространены в Скандинавии, и на Руси встречаются в памятниках, так или иначе связанных с деятельностью викингов.

Пояс. Воин на реконструкции подпоясан ремнем, с пряжкой и наконечником, 

орнаментированными в стиле Борре. Для Скандинавии характерны пояса, снабженные только этими двумя деталями. Моду на роскошные наборные пояса, украшенные множеством бляшек, викинги переняли у кочевников, причем, несомненно, на территории Руси.

Изображенная на кисти воина татуировка основана на словах Ибн фадлана: <от края ногтей кого-либо из них (русов - Авт.) имеется собрание деревьев и изображение вещей, людей и тому подобного>.

Предметы снаряжения всадника и коня.

В скандинавской мифологии конь выступает в роли постоянного спутника богов и героев; сам Один - верховный бог скандинавского пантеона - разъезжал на восьминогом коне Слейпнире. Но в земной жизни скандинавы использовали коня исключительно в хозяйственных целях или же в качестве транспорта.

Состоятельные люди заботились о богатом убранстве для своих лошадей. Наиболее нарядной частью конской упряжи несомненно была узда. Так как на территории Древней Руси не найдено ни одного целого уздечного набора, то нам пришлось объединить на рисунке детали, происходящие из разных мест, но выдержанные в одном орнаментальном стиле. За основу для реконструкции взята относительно хороню сохранившаяся узда, найденная в Гнёздовском могильнике, украшенная множеством бронзовых квадратных бляшек в стиле Борре. На лбу лошади закреплялся дракончик с подвижной нижней челюстью, которая при езде открывалась и закрывалась. Подобный дракончик, помимо Гнёздова, найден в одном из владимирских курганов. Он сохранился несколько лучше, и именно его мы изобразили на реконструкции. Аналоги богато декорированных бронзовых удил с псалиями имеются, как в Скандинавии, так и на территории Руси (Супрутское городище).

Управление конем скандинавы осуществляли при помощи так называемых шумящих плетей (см. на реконструкции) или же при помощи шпор.

На территории Древней Руси не найдено характерных для Северной Европы стрельчатых стремян, поэтому на рисунке показаны широко распространенные на Руси в Х веке стремена с округлой подножкой. Они, пожалуй, являются единственным на реконструкции предметом, происхождением своим не связанным со скандинавами.

Комплекс описанных в статье и изображенных на реконструкции предметов несомненно предполагает высокий социальный и имущественный статус их владельца. Так мог выглядеть знатный дружинник или даже предводитель дружины. То, что этот наемник носит почти исключительно скандинавские по происхождению или орнаментации вещи, говорит о недолгом его пребывании на службе. Археология подтверждает тот факт, что, находясь на Руси и принимая самое непосредственное участие в формировании древнерусской дружинной культуры, скандинавские воины очень быстро перенимали изначально чуждые им предметы вооружения и одежды, а также навыки конного боя. Но это уже тема отдельного исследования.

Источники и литература:

1. Авдусин Д.А, Отчет о раскопках Гнёздовских курганов. // Материалы по истории Смоленской области. Вып.2. Смоленск, 1957.
2. Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги как источник по истории Древней Руси и ее соседей. // Древнейшие государства на территории СССР. М., 1991.
3. Ибн Русте. Дорогие ценности. // Материалы по истории СССР. Бып.1. М., 1985.
4. Каргер М.К. Древний Киев. М.-А., 1958.
5. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 1. Мечи и сабли IX-XIII вв. М.-Л., 1966.
6. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып.Э. Доспех, комплекс боевых средств IX-ХIII вв. М.-Л., 1971.
7. Кирпичников А.Н. Снаряжение всадника и верхового коня на Руси 1Х-ХIII вв. М.-Л., 1973.
8. Мельникова Е.А., Петрухин Б.Я. Название "Русь" в этнокультурной истории Древнерусского государства (IХ-Х вв.). // Вопросы истории. 1989. № 8. С.24-38.
9. Наследие варягов. Диалог культур. Каталог выставки. 1996.
10. Повесть временных лет. // Библиотека литературы Древней Руси. Т.1. СПб., 1997.
11. Путь из варяг в греки и из грек ... Каталог выставки. М., 1996.
12. Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и Скандинавия IХ-ХIV вв.М., 1978.
13. Сага об Эгиле. // Исландские саги. М., 1956.
14. Сизов В.Д. Курганы Смоленской губернии. Гнёэдовский могильник близ Смоленска. // Материалы по археологии России. СПб., 1902. № 28.
15. Спицын А.А. Гнёздовские курганы в раскопках С.И.Сергеева. // Известия археологической комиссии. СПб., 1905, Вып.15.
16. Спицын А.А. Владимирские курганы. // Известия археологической комиссии. СПб., 1905. Вып.15.
17. Стурлуссон С. Круг земной. М., 1980.
18. Херрман И. Славяне и норманны в ранней истории Балтийского региона. // Славяне и скандинавы. М., 1986.
19. Ярославское Поволжье. М., 1963.
20. Arbman h. Birka I: Die Graber. Tafeln. 1940
21. Arwidsson G. Shilde // Birka II 2. 1986
22. Arwidsson G. Hiebmesser // Birka II 2. 1986.
23. Grieg S. Gjermunbufunnet. Oslo 1947
24. Peterssen J. De norske vikingsverd. Christiania. 1919
25. Vikingatiden ABC. 1981.

ИСТОЧНИК... 

Неизвестные русские земли: Биармия!

 

Биармия: неизвестная русская земля

 

В Средние века норвежцы, отправлявшиеся на северо-восток, упоминали о богатой стране – Биармии, где всего вдоволь, а люди умеют колдовать. Сведения о ней встречаются и в других источниках, которые помещали ее в разных частях современной России.

 

 

Страна богатых колдунов

 

 

Первые свидетельства о богатой стране Биармии на Севере связаны с волной экспансии викингов во времена конунга Харальда Прекрасноволосого (850-933 года). В связи с ухудшением ситуации в Норвегии, многие землевладельцы отправились искать счастья в других землях: на Оркнейские, Шетландские, Гебридские острова. Некоторые из них отправились не на Запад, а на Север или Восток. Одним из таких путешественников был викинг Оттар из Холугаланда, который во время своих странствий открыл неизвестную доселе страну «Биармию», о которой он после поведал английскому королю Альфреду Великому. Он рассказал, что сам он родом из страны, лежащей далеко к северу от Западного моря (Норвегия); но она вся необитаема, за исключением нескольких мест, где живут финны, охотясь зимой, а летом ловя рыбу в море. Однажды он решил узнать, как далеко на Север лежит эта земля и есть ли далее обитаемые земли. Несколько дней он плыл вдоль берега на север, потом четыре дня на восток, и в конце на юг. В итоге он увидел большую реку, которая вела внутрь земли. Они вошли в нее, но не посмели плыть дальше, поскольку земля была заселена с одной стороны охотниками из племени терфиннов, с другой неким народом биармийцами (Beormas). Они жили богато, занимались земледелием, а язык их был, по словам Оттара, похож на финский.

 Открытие Оттара не осталось незамеченным. Из саг нам известно, что впоследствии викинги еще не раз наведывались в богатые края загадочной страны Биармии. Они вели с местными жителями торговлю, закупая беличьи, бобровые и собольи меха. Скандинавы описывают биармийцев, как «искусных в чарах» людей. Так Олаф Магнус пишет, что: «Взглядом, словами или какими-нибудь другими действиями они умеют так связывать людей, что те лишаются здравого рассудка, теряют свободу воли и часто совершают непонятные поступки». Саксон Грамматик упоминал даже об их умении применять свои «способности» в битвах: «Тогда биармцы сменили силу оружия на искусство своего волшебства, дикими песнями наполнили они свод небесный, и мигом на ясном до тех пор солнечном небе собрались тучи и полил проливной дождь, придавая печальный облик ещё недавно лучезарной окрестности». 

 

 

Бьярмаланд

 

До сих пор Биармия вызывает немало ученых дискуссий о том, где именно она располагалась и что за народ ее населял. Ответ мог бы содержаться в топониме, но «Бьярм» или «Биарм» – название, которые употребляли по отношению к этой исключительно скандинавы. Возможно, оно пошло от самоназвания племен, или же, по мнению филолога Тиандера, звучало как «беормы», что означало «жителей побережий». В русских источниках эти эпонимы и топонимы не встречаются, разве что уже у Татищева, который ссылается на утерянную Иоакимовскую летопись. Поэтому, нам неизвестно под каким именем в источниках мог фигурировать ближайший богатый сосед Руси, который, очевидно, должен был находиться с ней в тесных контактах, а потом и вовсе стал частью русского государства. В VIII-XIX веке в Российской империи было принято отождествлять похожие топонимы Бьярмия и Пермь Великая (Бьярма — Парма — Пермь) как название территорий финно-угорских племен в Северо-Восточной Европе (то есть, примерно, территория от Удмуртии до Полярного Урала).

 Если учитывать современную точку зрения, которая помещает Биармию в район Северной Двины, то между этими двумя топонимами окажутся огромные, непроходимые территории. Однако во времена Новгородской республики через притоки Северной Двины проходил Восточный торговый путь. В таком случае, скандинавы могли называть всю страну от имени проживающего на этих территориях народа "перемь". Последний упоминается в Повести временных лет как неславянский народ, платящий дань Руси. Исходя из этого, можно предположить, что Биармия находилась в дельте Северной Двины в районе города Архангельск. Подобную точку зрения, в том числе поддерживал Ломоносов: «Пермия, кою они Биармиею называют, далече простиралась от Белого моря вверх, около Двины реки… <…> В Северную Двину реку с моря входили морскими судами до некоторого купеческого города, где летом бывало многолюдное и славное торговище: без сомнения, где стоит город Холмогоры, ибо город Архангельской едва за двести лет принял свое начало». 

 

 

От Кольского полуострова до Ладожского острова

 

Поскольку нам достоверно не известно, где могла находиться загадочная Биармия, ареал ее возможных территорий весьма велик. Мы знаем, что если она и существовала как отдельная страна, то находилась далеко на северо-востоке от Норвегии. Под эти «координаты» подходят обширные территории. Поэтому, несмотря на то, что наиболее вероятной считается версия о расположении Биармии в районе современного Архангельска, что бы уж точно не ошибиться, историки обозначают потенциальную территорию страны богатых колдунов всем севером восточной Европы, от Кольского полуострова до Ладожского озера. Примерно в этих границах существуют следующие возможные варианты месторасположения Биармии: на Кольском полуострове, в Норвежской Лапландии, на Карельском перешейке, в Пермской области и Нижнем Подвинье, в устье Северной Двины, на берегу Рижского залива, в Ярославском Поволжье.

 Проблема локализации Биармии заключается еще в том, что, в основном, историки вопроса долгое время изучали эту проблему, основываясь исключительно на текстах, в то время как нужно было искать археологические свидетельства пребывания норманнов в этих местах. Если там велась оживленная торговля, то их должно было остаться немало. Отсутствие оных в местах возможного месторасположения Биармии, дало начало новой версии, согласно которой Биармия, не более чем фантом.

Единственным косвенным доказательством может похвастаться Архангельск, где при реставрации Гостиного двора был найден скандинавский клад X века, состоявший из четырнадцати мечей, шести арбалетов, лука со стрелами и боевых топоров. На берегах других беломорских рек подобных предметов не находили. Но этого все еще недостаточно для утверждения, что Биармия находилась именно там.

 

На торговых путях

 

Аргументом за существование настоящей Биармии считается то, что викинги действительно могли использовать Северную Двину как дополнительный путь к Волжскому торговому пути и Пути из варяг в греки. Захоронения пермского края богаты на серебро Сасанидского государства и Согдиана, что говорит о торговых связях. Правда, это может указывать и на относительную близость Волжской Булгарии.

 В любом случае, если Биармия и существовала, то ее надо искать у торговых путей, поскольку в средние века торговля была одним из главных источников доходов. Очевидно, в какой-то момент, викинги решили не ограничиваться лишь торговлей. Нам известно о военном походе короля Хакона IV в 1222 году, когда он послал в Биармию двух своих военачальников во главе с сильным войском. Они опустошили страну и вернулись домой с богатой добычей серебра и дорогих мехов. Более Биармия в скандинавских источниках не упоминалась.

Дело, начатое скандинавами, довершили русские. Очевидно, земли Биармии, а точнее то, что под ними подразумевалось, вошли в Новгородскую республику в XIII веке, во время усиленной колонизации близлежащих земель Новгородом. Местные племена могли быть вытеснены в Скандинавию. Другой причиной предполагаемого упадка предполагаемой страны и исчезновения дальнейших упоминаний о ней в исторических источниках, была утрата старыми торговыми путями их значения, в связи с перемещением центра торговли.

Татьяна Шингурова

ИСТОЧНИК...

http://russian7.ru/post/biarmiya/ 

Скандинавские наемники на Руси...

Скандинавские наемники на Руси (конец IX-середина XI веков).

Становление древнерусского государства - сложный и многогранный процесс, изучение которого продолжает ставить перед исследователями множество вопросов. Военный аспект его не является исключением, тем более, что тематически затрагивает не только саму Древнюю Русь, но и ратное дело ее ближайших соседей и противников. В конце IX-начале XI веков молодое древнерусское государство вело многочисленные войны, как внутренние (междоусобная борьба за великокняжеский престол), так и внешние (присоединение новых земель). В обоих случаях Русь нуждалась в значительных воинских силах и, прежде всего, - в воинах-профессионалах. Иногда эта потребность удовлетворялась за счет наемников, причем в интересующий нас период в таковом качестве нередко выступали пришельцы из Скандинавии.

Скандинавская героическая эпоха викингов (вторая половина VIII- середина XI веков) в той или иной степени повлияла на историю многих стран европейского континента. Викинги не только предпринимали опустошительные рейды на поселения и города, но и создавали на завоеванных землях собственные колонии. И если на Запад устремлялись в основном датчане и норвежцы, то шведские викинги обращали свои взоры к богатым и неизведанным землям Восточной Европы, заселенным племенами славян, финнов и балтов.

 

Как свидетельствует "Повесть Временных лет" - основной источник по ранней русской истории, - в середине IX века варяги (так называли викингов на Руси) брали дань с ильменских словен, кривичей и мери. Антиваряжское восстание привело к освобождению от даннической зависимости. Но за этим последовала междоусобица, и дабы водворить мир и спокойствие, старейшины племен призвали варяжских князей, которые должны были владеть землей <по ряду, по праву>, то есть их власть ограничивалась договорными отношениями.

Именно летописный отрывок о призвании иноземных князей разделил, да и в какой-то степени продолжает разделять исследователей на сторонников норманнской теории и ее противников. Долгие споры ведутся и по вопросу о происхождении этнонима русь. Не вдаваясь в обзор историографии, можно сказать, что сейчас все большее признание получает гипотеза (возникшая еще в XIX веке) о происхождении этого имени от древне-шведских слов с основой на roths (гребцы). При посредстве финских племен, некоторые из которых до сих пор называют шведов ruotsi, слово было воспринято славянами и вошло в древнерусский язык в форме русь.

Первоначально русские дружины, видимо, состояли преимущественно из скандинавов. Но спустя некоторое время логика построения многонационального государства приводит к тому, что русь перестает быть исключительно скандинавской. Войско Олега, с которым он отправился в поход на Киев в 882 г., состояло из варягов, словен и прочих, <прозвавшихся русью>. Захват ими города ознаменовал возникновение нового государства - Киевской Руси. Социальные верхи этого государства, на начальных этапах древнерусской истории представленные в основном скандинавами, постепенно включают в себя представителей других этносов, вошедших в состав Киевской Руси и в первую очередь - славян. Этот процесс нашел отражение и в княжеском именослове. Если первые русские великие князья носят скандинавские имена Рюрик (Hrorekr), Олег (Helgi), Игорь (Ingvarr), то последующие - уже исконно славянские: Святослав, Владимир, Ярослав и т.д.

Как уже было отмечено, Киевская Русь вела постоянные войны. Огромная территория, необходимость военных действий иногда сразу на нескольких направлениях - все это требовало большого числа профессиональных воинов. И здесь не была забыта скандинавская родина первых русских князей - из Скандинавии призывались наемные военные отряды. Варягов-наемников летописи упоминают во время походов Олега, Игоря и Владимира Ярославича на Византию (соответственно, 907, 944 и 1043 гг.), во время междоусобной борьбы князей Владимира с Ярополком (980), Ярослава с Владимиром (1015), Ярослава со Святополком (1015 и 1018), Ярослава с Мстиславом (1024). Как видим, чаще всех обращался к ним Ярослав Владимирович, симпатии которого к выходцам с Севера подтверждают и непосредственно скандинавские источники. Так, одна из исландских саг сообщает, что <У конунга Ярицлейва (Ярослава - Авт.) всегда было много норвежцев и шведов>.

В 1019 г. Ярослав женился на Ингегерд - дочери шведского конунга Олафа, что еще более упрочило его связи со Скандинавией.

История сохранила имена некоторых вождей варяжских наемников. Одному из них даже посвящено целое сочинение - <Сага об Эимундс>. Эймунд, предводитель отряда в 600 человек, будучи изгнан из Скандинавии, прибыл на Русь и поступил на службу к князю Ярославу. По условиям договора князь должен был предоставить Эймунду и его людям <дом, ... лучшие припасы.> и платить <каждому ... воину эйрир серебра (около 27 г - Авт.), а каждому рулевому на корабле - еще, кроме того, 1 /2 эйрира>. Впоследствии плата увеличилась до <эйрира золота каждому мужу и 1 /2 марки (более 100 г - Авт.) золота каждому рулевому>. Все это огромное количество серебра и золота выдавалось бобровыми и собольими мехами. Несколько позже князь и наемник не сошлись в цене, после чего Эймунд перешел на службу к полоцкому князю Брячиславу и воевал теперь уже против Ярослава. Затем посредничество Эймунда способствовало заключению мира между князьями, в результате которого сам предводитель варягов, как награду, получил в свое владение Полоцк.

О другом варяжском вожде по имени Якун (возможно, переиначенное североевропейское Хакон) повествуют древнерусские летописи. Варяги Якуна были наняты великим князем Ярославом и сражались на его стороне против Мстислава Тмутараканского в битве под Лиственом в 1024 г., что, впрочем, не спасло киевского князя от поражения. После битвы Ярослав убежал в Новгород, а <Якун иде за море>.

Присутствие скандинавов на Руси и их высокий социальный статус подтверждаются и данными археологии - во многих ключевых пунктах, имевших важное торгово-административное положение, обнаружены богатые погребения и свидетельства постоянного проживания скандинавов.

Археологические источники позволяют также воссоздать внешний облик древнерусских воинов, причем в реконструкциях такого рода применяются два метода.

Первый предусматривает сочетание предметов, найденных в разных местах и даже хронологически разновременных, что, конечно, значительно снижает историческую достоверность реконструкции. В основу второго, более объективного метода положен закрытый археологический комплекс, то есть набор вещей, одновременно попавших в землю, и впоследствии не нарушенный.

Хотя авторы и являются сторонниками второго метода, но в данной статье по ряду причин мы были вынуждены прибегнуть к первому, постаравшись все же максимально исторически оправдать нашу реконструкцию. Все предметы, изображенные на рисунке, найдены или имеют аналоги на территории Древней Руси; стилистически они объединены скандинавским орнаментальным стилем Борре, а хронологически могли одновременно встретиться примерно в 50-60-х гг. Х века. При реконструкции некоторых предметов одежды, кроме археологических материалов, использованы скандинавские изобразительные и арабские письменные источники.

Оружие

Меч. 

Меч являлся одним из наиболее ярких и значимых элементов воинской материальной культуры эпохи викингов. Помимо чисто боевого применения, он служил наглядным показателем социального и имущественного положения владельца, а также наделялся в сознании людей сакральной силой.

С VIII по первую половину XI веков в Европе были распространены мечи так называемого каролшиского типа. Основным местом изготовления клинков этих мечей считается район Среднего Рейна. При этом надо подчеркнуть, что исследования крупнейшего отечественного оружиеведа А.Н.Кирпичникова доказали, что и на территории Древней Руси существовало собственное клинковое производство. Вопрос о том, где изготовлялись детали рукоятей, окончательно не решен, но, скорее всего, их могли производить не только в при-рейнских мастерских, но и в тех землях, где каролингские мечи были в употреблении.

 

Меч, изображенный на нашей реконструкции, был найден в одном из самых больших курганов Гнёздовского могильника под Смоленском. Рукоять его украшена бронзовыми позолоченными накладками, орнаментированными в стиле Борре. Такой меч, согласно общеевропейской типологии норвежского исследователя Я.Петерсена, относится к типу О. Для мечей этого типа характерны крупные, богато украшенные детали рукояти - они очень редко повторяют друг друга и отличаются от большинства рукоятей других типов роскошным и сложным декором. Последнее обстоятельство позволяет предположить, что мечи типа О делали на заказ.

Судя по ряду отечественных и зарубежных находок, рукояти каролингских мечей изготавливались из дерева и затем обматывались кожей или проволокой (чаще всего серебряной). Возможной деталью рукояти меча являлась ременная петля (кожаная или веревочная), выполнявшая функцию темляка. Скорее всего, она крепилась под навершием. Хотя археологически эта деталь не фиксируется, ее наличие позволяют предполагать некоторые сведения скандинавских саг. Наиболее красноречиво одно из них: <Эгиль надел меч на руку, оставив его висеть на кольце> (события, описанные в саге, относятся к концу IX-Х векам). На ранних мечах для крепления петли имелось специальное металлическое кольцо, находившееся на навершии.

Длина каролингских мечей в среднем равнялась 85-100 см, из которых на клинок приходилось 70-85 см. Ширина мечей у перекрестья составляла 5-6 см, хотя встречались и более узкие или широкие клинки. Толщина клинка у перекрестья - 0.5-0.6 см. Среднюю часть клинка занимал дол шириной 2-2,5 см. В верхней трети клинка с обеих сторон находились клейма в виде имени мастера или различных геометрических фигур. Весил такой меч около 1,5 кг.

Мечи обычно носили в ножнах. Чаще всего их изготавливали из дерева и обтягивали кожей или материей. Ножны из Хедебю - датского поселения эпохи викингов - демонстрируют нам более сложную конструкцию этого предмета. Внутренний слой из шкуры, обращенной мехом к клинку; второй слой - из тонкого дерева, которое затем обтягивалось кожей. Внешняя сторона ножен орнаментирована гвоздиками цветного металла, образующими ромбы.

Иногда нижний конец ножен снабжался бронзовым ажурным наконечником. В Х-первой половине XI веков на территории Древней Руси были распространены наконечники с изображением дракона или птицы. Ножны меча на нашей реконструкции украшает наконечник широко распространенного в Скандинавии типа; на территории Руси подобные наконечники найдены в Гнёздово, Новгороде и на городище Крутик.

В некоторых исландских сагах есть упоминания о том, что ножны должны были снабжаться особыми ремешками для фиксации меча во время публичных собраний (в Скандинавии - тинги). Такая предосторожность, надо полагать, предотвратила немало скоропалительных убийств.

Не совсем ясен вопрос о способе ношения меча. Анализ изображений и археологических находок того периода позволяет предполагать, что для этой цели использовался плечевой ремень. Как он крепился к ножнам, также не совсем понятно - судя по отсутствию металлических деталей в погребениях с мечами, а также по сохранившимся ножнам XI века из Гданьска, можно предположить, что большинство ножен того времени имели крепление из кожаных ремней без металлического прибора.

Скрамасакс. 

В эпоху викингов скрамасаксы или боевые ножи, по всей видимости, являлись оружием вспомогательным. В погребениях их чаще всего находят в паре с мечами. Вспомогательная функция скрама-саксов определялась их относительно малой для клинкового оружия длиной - 35-55 см (из них на рукоять приходилось около 10 см). При такой длине ширина клинка была от 2 до 3 см, а толщина его у рукояти - от 0,6 до 0,9 см. Большая толщина клинка позволяла не только наносить мощные колющие удары, способные пробить кольчугу, но и, возможно, использовать скрамасакс для парирования ударов противника.

Ножны скрамасаксов изготавливали из шкуры и богато украшали бронзовыми орнаментированными накладками, некоторые из которых серебрили. При помощи ремешка (или, возможно, нескольких ремешков), продетого через три кольца, скрамасакс подвешивался к поясу, причем расположение орнамента на ножнах подразумевает, что висел он на левом боку.

Нет сомнений, что скрамасаксы попадали на Русь из Скандинавии, хотя боевые ножи были широко распространены у финских и особенно балтских народов. Дело в том, что почти все ножны скрамасаксов, найденных на территории Руси, имеют орнамент, характерный только для скрамасаксов, происходящих из Средней Швеции.

Скрамасакс с ножнами, подобными изображенным на реконструкции, найден в Бирке - крупнейшем в Швеции могильнике эпохи викингов. Обломки ножен похожего скрамасакса обнаружены в Гнёздово под Смоленском.

Фрагмент поминального камня с острова Готланд с изображением всадника

 

Копье. 

Копье в эпоху викингов, как, впрочем, и в другие периоды средневековья являлось одним из наиболее популярных видов оружия. Большинство наконечников копий в то время имело листовидную (ланцетовидную, лавролистную) или подтре-угольную форму. В бою копья могли служить воинам, как колющим, так и метательным оружием, причем в интересующую нас эпоху копье, судя по всему, чаще именно метали. К примеру, конунг Норвегии Олаф Трюггвассон славился в частности тем, что <он рубил одинаково обеими руками и метал сразу два копья>.

На противоположном конце древка иногда крепился металлический вток. С его помощью копье вертикально втыкали в землю, а при необходимости - могли использовать вток и как колющее острие.

Довольно гипотетично выглядит на нашей реконструкции флажок на втулке наконечника копья. Бесспорных данных о существовании подобной детали оружия в Скандинавии и на Руси в Х веке нет. Копья с флажками XI века показаны на ряде западноевропейских миниатюр (а также на знаменитом ковре из Байё).

Щит. При том, что защитное вооружение в эпоху викингов вообще встречалось довольно редко, щит был, пожалуй, основным средством обороны в бою. Наибольшей популярностью в то время пользовались круглые щиты. Находки на территории Скандинавии и Руси позволяют предполагать следующую реконструкцию:

Щит собирался из деревянных дощечек толщиной около 0,6 см. В Скандинавии для изготовления щитов использовалась древесина тиса, клена и пихты.

Диаметр щита составлял примерно 80-100 см. В центре пропиливалось отверстие, которое с внешней стороны закрывалось умбоном (чаще полусферической формы). На внутренней стороне поперек всего щита крепилась железная или деревянная (можжевельник, тополь, ольха) планка, служившая рукоятью. В ряде случаев внешняя, а иногда и внутренняя стороны имели кожаное покрытие. По краю щита сгибалась и пришивалась узкая кожаная полоса (предохранявшая щит от раскалывания), поверх которой в нескольких местах крепились тонкие металлические скобочки. Внешняя сторона щита иногда красилась.

Описанная выше конструкция щита предполагает, что наиболее эффективно им можно было действовать только в достаточно свободном строю, а не в плотно сомкнутом. Легкость (достигнутая за счет незначительной толщины) и кулачный хват щита позволяли воину не только защищаться им, но и наносить удары (краем щита и умбоном). В походном положении щит могли носить на ремне, крепившемся на рукояти.

Доспех.

Как уже сказано, защитное вооружение в эпоху викингов встречалось редко; позволить его себе могли лишь очень состоятельные люди или же воины, состоявшие на службе и получавшие доспехи из арсенала.

Шлем. 

В Скандинавии на протяжении большей части Х века были в употреблении куполовидные шлемы. Появились они там еще раньше, что подтверждается значительным числом находок. Однако целый шлем Х века известен только один, происходящий из Гьёрмунд-бю (Норвегия). К подобному типу шлема относятся и полумаски, найденные в Лок-руме (Швеция) и в Киеве. Во второй половине либо, что более вероятно, в конце Х века в Северной Европе распространяются конические шлемы (возможно, при посредстве Древней Руси). Шлем, представленный на нашей реконструкции, конструктивно повторяет шлем из Гьёрмундбю, хотя изображенная маска найдена в Киеве.

Кольчуга. 

Данных о покрое кольчуг того времени достаточно мало, поскольку в археологических материалах они представлены в виде спекшейся массы кольчужного полотна. Наиболее обоснованно можно говорить о коротких рукавах кольчуги; ряд изображений и находок позволяет предположить и довольно длинный подол с разрезами спереди и сзади. Большинство кольчуг Х века изготовлено из колец диаметром 11-13 мм, попеременно сваренных и склепанных. Кольца имеют овальное сечение 2 х1,5 мм.

Одежда.

Если для реконструкции предметов вооружения обильный материал предоставляет археология, то одежде в этом отношении повезло меньше. Здесь на помощь исследователю приходят письменные и изобразительные источники. Мы позволим себе остановиться лишь на некоторых деталях костюма.

Шаровары. 

На реконструкции изображены так называемые шаровары. Не совсем ясен вопрос об их появлении у скандинавов. Возможно, шаровары заимствовали на Востоке, в ходе торговой деятельности на Великом Волжском пути. Арабский историк середины IX века Ибн Русте описывал русов, которые <носят широкие шаровары, на каждые из которых идет сто локтей материи. Надевая такие шаровары, собирают их в сборку у колен, к которым затем и подвязывают>. Арабский путешественник Ибн Фадлан, бывший свидетелем похорон знатного руса, также упоминает, что умерший был одет в шаровары.

С другой стороны, есть основания считать шаровары одеждой местного, скандинавского, происхождения. Как шаровары можно трактовать штаны, изображенные на одном из поминальных камней с острова Готланд. Вертикальные полосы на них напоминают складки, которые образуются при шитье в сборку. Этот камень датируется VII-VIII веками, то есть временем, предшествующим установлению активных контактов скандинавов с восточными странами.

Нижняя часть шаровар обматывалась длинной полосой материи; поверх нее могли накручиваться ремень или тесьма, свободные концы которых закреплялись декоративными бронзовыми крючками в виде звериных морд или птиц (см. выше описание Ибн Русте). Крючки, показанные на реконструкции, орнаментированы в стиле Борре; на территории Древней Руси они найдены в Гнёздовском и Тимерёвском могильниках.

 

Плащ. 

 

Ибн Фадлан в своем сочинении писал о верхней одежде русов: <носит какой-либо муж из их числа кису (плащ - Авт.), которой он покрывает один. свой бок, причем одна из его рук выходит из нее>. Воин на нашем рисунке также укрыт шерстяным плащом, скрепленным орнаментированной кольцевидной фибулой с длинной иглой. Подобные фибулы были широко распространены в Скандинавии, и на Руси встречаются в памятниках, так или иначе связанных с деятельностью викингов.

 

Пояс. 

 

 Воин на реконструкции подпоясан ремнем, с пряжкой и наконечником, орнаментированными в стиле Борре. Для Скандинавии характерны пояса, снабженные только этими двумя деталями. Моду на роскошные наборные пояса, украшенные множеством бляшек, викинги переняли у кочевников, причем, несомненно, на территории Руси.

Изображенная на кисти воина татуировка основана на словах Ибн фадлана: <от края ногтей кого-либо из них (русов - Авт.) имеется собрание деревьев и изображение вещей, людей и тому подобного>.

 

Предметы снаряжения всадника и коня.

В скандинавской мифологии конь выступает в роли постоянного спутника богов и героев; сам Один - верховный бог скандинавского пантеона - разъезжал на восьминогом коне Слейпнире. Но в земной жизни скандинавы использовали коня исключительно в хозяйственных целях или же в качестве транспорта.

 

Состоятельные люди заботились о богатом убранстве для своих лошадей. Наиболее нарядной частью конской упряжи несомненно была узда. Так как на территории Древней Руси не найдено ни одного целого уздечного набора, то нам пришлось объединить на рисунке детали, происходящие из разных мест, но выдержанные в одном орнаментальном стиле. За основу для реконструкции взята относительно хороню сохранившаяся узда, найденная в Гнёздовском могильнике, украшенная множеством бронзовых квадратных бляшек в стиле Борре. На лбу лошади закреплялся дракончик с подвижной нижней челюстью, которая при езде открывалась и закрывалась. Подобный дракончик, помимо Гнёздова, найден в одном из владимирских курганов. Он сохранился несколько лучше, и именно его мы изобразили на реконструкции. Аналоги богато декорированных бронзовых удил с псалиями имеются, как в Скандинавии, так и на территории Руси (Супрутское городище).

Управление конем скандинавы осуществляли при помощи так называемых шумящих плетей (см. на реконструкции) или же при помощи шпор.

На территории Древней Руси не найдено характерных для Северной Европы стрельчатых стремян, поэтому на рисунке показаны широко распространенные на Руси в Х веке стремена с округлой подножкой. Они, пожалуй, являются единственным на реконструкции предметом, происхождением своим не связанным со скандинавами.

Комплекс описанных в статье и изображенных на реконструкции предметов несомненно предполагает высокий социальный и имущественный статус их владельца. Так мог выглядеть знатный дружинник или даже предводитель дружины. То, что этот наемник носит почти исключительно скандинавские по происхождению или орнаментации вещи, говорит о недолгом его пребывании на службе. Археология подтверждает тот факт, что, находясь на Руси и принимая самое непосредственное участие в формировании древнерусской дружинной культуры, скандинавские воины очень быстро перенимали изначально чуждые им предметы вооружения и одежды, а также навыки конного боя. Но это уже тема отдельного исследования.

Источники и литература:

1. Авдусин Д.А, Отчет о раскопках Гнёздовских курганов. // Материалы по истории Смоленской области. Вып.2. Смоленск, 1957.
2. Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги как источник по истории Древней Руси и ее соседей. // Древнейшие государства на территории СССР. М., 1991.
3. Ибн Русте. Дорогие ценности. // Материалы по истории СССР. Бып.1. М., 1985.
4. Каргер М.К. Древний Киев. М.-А., 1958.
5. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 1. Мечи и сабли IX-XIII вв. М.-Л., 1966.
6. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып.Э. Доспех, комплекс боевых средств IX-ХIII вв. М.-Л., 1971.
7. Кирпичников А.Н. Снаряжение всадника и верхового коня на Руси 1Х-ХIII вв. М.-Л., 1973.
8. Мельникова Е.А., Петрухин Б.Я. Название "Русь" в этнокультурной истории Древнерусского государства (IХ-Х вв.). // Вопросы истории. 1989. № 8. С.24-38.
9. Наследие варягов. Диалог культур. Каталог выставки. 1996.
10. Повесть временных лет. // Библиотека литературы Древней Руси. Т.1. СПб., 1997.
11. Путь из варяг в греки и из грек ... Каталог выставки. М., 1996.
12. Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и Скандинавия IХ-ХIV вв.М., 1978.
13. Сага об Эгиле. // Исландские саги. М., 1956.
14. Сизов В.Д. Курганы Смоленской губернии. Гнёэдовский могильник близ Смоленска. // Материалы по археологии России. СПб., 1902. № 28.
15. Спицын А.А. Гнёздовские курганы в раскопках С.И.Сергеева. // Известия археологической комиссии. СПб., 1905, Вып.15.
16. Спицын А.А. Владимирские курганы. // Известия археологической комиссии. СПб., 1905. Вып.15.
17. Стурлуссон С. Круг земной. М., 1980.
18. Херрман И. Славяне и норманны в ранней истории Балтийского региона. // Славяне и скандинавы. М., 1986.
19. Ярославское Поволжье. М., 1963.
20. Arbman h. Birka I: Die Graber. Tafeln. 1940
21. Arwidsson G. Shilde // Birka II 2. 1986
22. Arwidsson G. Hiebmesser // Birka II 2. 1986.
23. Grieg S. Gjermunbufunnet. Oslo 1947
24. Peterssen J. De norske vikingsverd. Christiania. 1919
25. Vikingatiden ABC. 1981.

Сергей Каинов Соавтор реконструкции Олег Федоров

ИСТОЧНИК:

http://asgard.tgorod.ru/libri.php3?cont=_sk 

Скандинавские браки Ярослава Мудрого и его потомков...

 

О СКАНДИНАВСКИХ БРАКАХ ЯРОСЛАВА МУДРОГО И ЕГО ПОТОМКОВ

 

Сведения древнескандинавских источников о матримониальных связях русской княжеской династии со скандинавскими дворами в XI – первой половине XII в. уникальны в том смысле, что ни один из них не упоминается в древнерусских источниках. 

Информация о браках 1) Ярослава Мудрого (Ярицлейва саг) и Ингигерд, дочери Олава Шведского (1019 г.), 

2) их дочери Елизаветы (Эллисив) и норвежского конунга Харальда Сигурдарсона (ок. 1044 г.), 3) внука Ярослава Мудрого, Владимира Всеволодовича Мономаха, и Гиты, дочери Харальда Английского (ок. 1074-1075 гг.), 

4) сына Мономаха, Мстислава (по сагам – Харальда), и Кристин (по Новгородской первой летописи – Крестины), дочери Инги Стейнкельссона, шведского конунга (ок. 1095 г.), 

5-6) дочери Мстислава, Маль(м)фрид, и норвежского конунга Сигурда Крестоносца (ок. 1111 г.), а затем – датского конунга Эйрика Эймуна (1133 г.), 

7) другой дочери Мстислава, Ингибьёрг (или Энгильборг), и датского конунга Кнута Лаварда (ок. 1117 г.), 

8) их сына, Вальдемара Датского, и Софии, дочери минского князя Володаря Глебовича (1154 г.) 

содержится в целом ряде исландских королевских саг, а также в "Деяниях архиепископов гамбургской церкви" Адама Бременского и в нескольких средневековых датских источниках ("Деяниях датчан" Саксона Грамматика, Датских Бартолианских анналах).

Вальдамар Старый

     Русские князья известны древнескандинавским источникам, начиная с "конунга Вальдамара (Вальдимара) Старого" (1) – Владимира Святославича, великого князя киевского, умершего в 1015 г. Обращает на себя внимание тот факт, что саги, предельно внимательные к генеалогиям, не знают предков "конунга Вальдамара" и величают его "Вальдамаром Старым" (ср.: "Один Старый" – прародитель скандинавских богов).

Сыновья Вальдамара Старого

                      Ярослав Мудрый   

Саги знают трех сыновей Вальдамара – Бурицлава, Вартилава и Ярицлейва. Первые два (не отраженные в приведенной выше схеме) известны по "Пряди об Эймунде". 

Конунга Бурицлава исследователи традиционно отождествляют со Святополком Владимировичем (Окаянным), князем туровским, с 1015 по 1019 г. великим князем киевским. Несходство имен объясняется тем, что в борьбе Ярослава со Святополком значительную роль играл польский князь Болеслав I Храбрый (992-1025), его тесть. А.И. Лященко подчеркивает, что "русская летопись при описании этих столкновений имя Болеслава ставит первым", и "в лагере Ярослава говорится прежде всего о борьбе с Болеславом" [Лященко 1926: 1072] (2). Замена поэтому понятна, тем более что имя Бурицлав нередко встречается в древнескандинавской литературе.

     Вартилава исследователи традиционно отождествляют с полоцким князем Брячиславом Изяславичем (ум. в 1044 г.), племянником (а не братом, как в "Пряди об Эймунде") Ярослава Мудрого. А.И.Лященко объясняет превращение племянника Ярослава в его брата тем, что "русские князья разных степеней родства называли себя и официально, и в частной беседе братьями" [Лященко 1926: 1086]. Р.Кук небезосновательно полагает, что фигура Вартилава являет собой соединение двух образов – Брячислава, от чьего имени образовано имя "Вартилав" и чья резиденция (Палтескья – Полоцк) упоминается в тексте, и Мстислава Владимировича, князя тмутараканского, который, как и Вартилав в "Пряди", заключил с Ярославом мирный договор, а после смерти оставил свой удел Ярославу [Cook 1986: 69].

    

 Ярицлейв (Ярицлав) Вальдамарссон – Ярослав Владимирович Мудрый, князь новгородский в 1010-1016 гг., великий князь киевский в 1016-1018, 1019-1054 гг. – лучше других правителей известен древнескандинавским источникам [Cross 1929; Рыдзевская 1940]. По сагам, стол верховного правителя Гардарики (Руси) находится в Хольмгарде (Новгороде). Л.М.Сухотин полагал, что среди иностранных браков "норманские браки – наименее иностранные для русской династии норманского корня", поскольку Ярослава он воспринимал как "норманского по крови государя славянской земли" [Сухотин 1938: 179].

Брак Ярослава Мудрого и Ингигерд

     А.И. Транковский. Ярослав Мудрый и

        шведская принцесса Ингигерда  

О браке Ярослава Мудрого и Ингигерд, дочери шведского конунга Олава Эйрикссона (правившего с 995 по 1022 год) и, вероятно, вендки Астрид, говорится в значительном числе древнескандинавских источников конца XII – первой трети XIII века [Джаксон 1994: 154-161]: в "Истории о древних норвежских королях" монаха Теодрика [Theodricus: 30], в "Обзоре саг о норвежских конунгах" [Ágrip: 26], в "Легендарной саге об Олаве Святом" [Leg. Ó. Н. s.: 39, 42], в "Гнилой коже" [Msk.: 169], в "Красивой коже" [Fask.: 178-180, 295], в "Отдельной саге об Олаве Святом" и в "Круге земном" Снорри Стурлусона [Hkr. II: 144-148] в "Саге о Кнютлингах" [Knýtl. s.: 58], в исландских анналах [IA: 106, 468], а также в хронике бременского каноника Адама Бременского [Adam: II. 39].

     От источника к источнику мотив обрастает подробностями. Если монах Теодрик сообщает лишь, что Ярицлав "женился на Ингигерте, к которой ... сам [Олав] сватался, но не смог взять в жены" [Theodricus: 30], не раскрывая причин, по которым брак не состоялся, то автор "Обзора" уже достаточно лаконично формулирует ту версию, которая будет позднее пространно изложена Снорри Стурлусоном: Ингигерд "была раньше обещана" Олаву Харальдссону, но "нарушил ее отец те обещания по причине гнева". Вопреки заключенному ранее договору, Олав Шведский (Шётконунг) выдал Ингигерд "за Ярицлава, конунга Аустрвега" [Ágrip: 26].

Наиболее полно история брака Ярослава и Ингигерд излагается Снорри Стурлусоном. Сватовство Ярослава, согласно саге, было начато летом или осенью 1018 года. Следующей весной приехали в Швецию послы конунга Ярицлейва с целью проверить то обещание, которое конунг Олав дал предыдущим летом: отдать Ингигерд, свою дочь, за конунга Ярицлейва. Конунг Олав повел разговор с Ингигерд и говорит, что таково его желание, чтобы она вышла замуж за конунга Ярицлейва. Она отвечает: "Если я выйду замуж за конунга Ярицлейва, то хочу я в свадебный дар себе Альдейгьюборг (Ладогу) и то ярлство, которое к нему относится". Послы согласились на это от имени своего конунга. Тогда сказала Ингигерд: "Если я поеду на восток в Гардарики, тогда я хочу выбрать в Швеции того человека, который, как мне думается, всего больше подходит для того, чтобы поехать со мной. Я также хочу поставить условием, чтобы он там на востоке имел не ниже титул и ничуть не меньше прав и почета, чем он имеет здесь". На это согласился конунг, а также и послы. Конунг поклялся в этом своей верой, и послы тоже. Ингигерд выбрала себе в провожатые своего родича ярла Рёгнвальда Ульвссона. Поехали они все вместе летом на восток в Гардарики. Тогда вышла Ингигерд замуж за конунга Ярицлейва. Княгиня Ингигерд дала ярлу Рёгнвальду Альдейгьюборг и то ярлство, которое к нему принадлежало; Рёгнвальд был там ярлом долго, и был он известным человеком [Hkr. II: 147-148].

     Брак Ярослава и Ингигерд был заключен в 1019 году: эту дату называют исландские анналы ("1019. Конунг Олав Святой женился на Астрид, дочери конунга Олава Шведского, а конунг Ярицлейв в Хольмгарде – на Ингигерд") [IA: 106, 316, 468]; она же восстанавливается и по хронологии "Круга земного".

    По поводу сватовства Ярослава к шведской принцессе Ингигерд в научной литературе высказывалось предположение, что одной из причин, побудивших его заключить союз с Олавом Шведским, был военный поход по Восточному пути, совершенный ярлом Свейном Хаконарсоном в 1015 году. Ярослав якобы шел на этот брак для предотвращения возможных в дальнейшем агрессивных действий, которые, как и раньше (нападение на Ладогу ярла Эйрика Хаконарсона в 997 году), предпринимались если не самим Олавом, то покровительствуемыми им его друзьями и гостями [Рыдзевская 1945: 56]. Отмечая нестабильную обстановку в южном Приладожье на рубеже X-XI веков, отрицательно сказывавшуюся как на состоянии международной торговли, так и на безопасности Новгорода, исследователи также охарактеризовали брак между Ярославом Мудрым и Ингигерд как попытку устранения нестабильности. Ладожское ярлство в результате превратилось в своеобразную буферную зону между Скандинавией и Русью: став владением шведки Ингигерд, эта область оказалась защищенной от нападений шведов, а, будучи передана ярлу Рёгнвальду, другу Олава Норвежского, – и от нападений норвежцев [Богуславский 1993: 152].

    Мне представляется, что причина здесь гораздо глубже. Период с 1018 по середину 1020-х годов в целом отмечен усилением русско-шведских, равно как и русско-датских, связей, вызванным желанием Ярослава создать антипольскую коалицию в процессе борьбы за киевский стол [Назаренко 1984: 13-19; Мельникова 1988: 47]. Именно как следствие этой политики и стоит рассматривать сватовство Ярослава к дочери Олава Шведского и последующую женитьбу на ней.

    Передача Ладоги знатному скандинаву в начале XI века не фиксируется никакими другими источниками, кроме "Саги об Олаве Святом" Снорри Стурлусона (во всех ее вариантах) и "Пряди об Эймунде". Тем не менее большинство исследователей признает достоверность присутствия в Ладоге в означенное время скандинавского правителя. Вероятно, причина такого единодушия кроется в том, что "сведения саг о Ладоге сходятся с нашей летописью в том, что в этом городе с примыкающей к нему территорией нет своего князя, в противоположность Новгороду, Полоцку и другим" [Рыдзевская 1945: 59].

    В древнерусских источниках сведений о жене Ярослава Владимировича совсем мало. Имя ее мы встречаем в "Слове о законе и благодати" митрополита Илариона (1040-е годы), где будущий митрополит обращается к покойному князю Владимиру со словами: "Виждь и благоверную сноху твою Ерину (т.е. Ирину. – Т.Д.)" [Цит. по: Молдован 1984: 98]. Ингигерд иногда отождествляют с Анной, поскольку, согласно поздней новгородской традиции, так звалась жена Ярослава и мать Владимира. Но это мнение ошибочно (подробнее см.: [Назаренко 1993б: 193-196]). Подтверждением того факта, что жена Ярослава Ингигерд получила на Руси имя Ирина, служит летописное сообщение 1037 года об основании Ярославом Мудрым монастырей св. Георгия и св. Ирины, ибо, как известно, Георгием назывался в крещении сам Ярослав, а Ириной могла стать в православном крещении скандинавская принцесса [Янин 1988: 138-139].

    Единственное, что еще известно об Ингигерд – это дата ее смерти. В "Повести временных лет" под 1050/1051 годом сообщается: "Преставися жена Ярославля княгыни" [ПСРЛ. Т. 1. Л, 1927. Стлб. 155; Т.2. СПб., 1908. Стлб. 143].

Дети Ярослава Мудрого и Ингигерд

     Как говорит Снорри, "их сыновьями были Вальдамар, Виссивальд, Хольти Смелый".

    Вальдамар Ярицлейвссон и Виссивальд Ярицлейвссон могут быть отождествлены с сыновьями Ярослава Мудрого – Владимиром (1020-1052 гг., князь новгородский 1036 – 4 окт. 1052 г.) и Всеволодом (1030-1093 гг., великий князь киевский в 1077, 1078-1093 гг.). Впрочем, информация о конунге Вальдамаре в сагах противоречива: с одной стороны, он – сын Ярицлейва, т.е. Владимир Ярославич, но с другой стороны, он – отец Харальда/Мстислава, т.е. Владимир Всеволодович Мономах (р. в 1053 г., великий князь киевский в 1113-1125 гг.). В большинстве своем саги считают Владимира Мономаха сыном Ярослава Мудрого.

    "Глухое" упоминание в сагах имени Хольти Смелого, сына Ярицлейва, ведет к множественности толкований его у историков: в нем видели и Илью, и Изяслава, и Святослава; Е.А.Рыдзевская утверждала, что Хольти, "судя по некоторым дан­ным, – тот же Всеволод" [Рыдзевская 1940: 67]. Действительно, в редакции S "Саги об Олаве Трюггвасоне" монаха Одда (см.: [Джаксон 1993: 142, 146]) о конунге Вальдамаре (Владимире Святославиче) говорится, что "этот Вальдамар был отцом Ярицлейва, отца Хольти, отца Вальдамара, отца Харальда, отца Ингибьёрг, матери Вальдамара, конунга данов" [Ó. s. Tr. Oddr: 24]. Помимо того, что в этом известии одной из самых ранних саг открывается русское имя Хольти, сына Ярицлейва, ибо им может быть только Всеволод Ярославич, отец Владимира Мономаха, только здесь Вла­димир Ярославич и Владимир Всеволодович Мономах не слились в одно лицо, как во всех прочих сагах.

    В приведенной выше схеме контаминированы сведения различных саг, а потому в ней присутствуют и Виссивальд (Всеволод), и Хольти (Всеволод), и Вальдамар, сын Ярицлейва (Владимир Ярославич), и Вальдамар – его внук (Владимир Всеволодович).

Брак Елизавета Ярославны и Харальда Сурового Правителя

    Дочь русского князя Ярослава Мудрого Елизавета известна только по исландским сагам, где она носит имя Эллисив (Ellisif) или Элисабет (Elisabeth). В целом ряде королевских саг записи начала XIII в. (См.: [Джаксон 2000]), в "Гнилой коже" [Msk.: 56-60, 64, 84-88], "Красивой коже" [Fask.: 236-239], "Круге земном" [Hkr. III: 69-70], "Саге о Кнютлингах" [Knýtl. s.: 58], а также (без упоминания имени невесты) в "Деяниях епископов гамбургской церкви" Адама Бременского [Adam: III. 13. Schol. 62] содержатся сведения о браке Елизаветы и Харальда Сурового Правителя (норвежского конунга с 1046 по 1066 г.).

    История женитьбы Харальда и Елизаветы, как она описывается сагами, весьма романтична. Через год после битве при Стикластадире (1030 г.), в которой погиб знаменитый норвежский конунг Олав Харальдссон, его сводный (по матери) брат Харальд Сигурдарсон отправился, как сообщает Снорри Стурлусон в "Круге земном", "на восток в Гардарики к конунгу Ярицлейву", т.е. на Русь к князю Ярославу Мудрому. Снорри далее рассказывает, что "конунг Ярицлейв хорошо принял Харальда и его людей. Сделался тогда Харальд хёвдингом над людьми конунга, охранявшими страну... Харальд оставался в Гардарики несколько зим и ездил по всему Аустрвегу. Затем отправился он в путь в Грикланд, и было у него много войска. Держал он тогда путь в Миклагард" [Hkr. III: 69-70].

    Причина отъезда Харальда в Византию объясняется в "Гнилой коже" и в восходящей к ней "Саге о Харальде Сигурдарсоне Суровом Правителе" по рукописи XIV века "Хульда". Здесь рассказывается о том, что "Харальд ездил по всему Аустрвегу и совершил много подвигов, и за это конунг его высоко ценил. У конунга Ярицлейва и княгини Ингигерд была дочь, которую звали Элизабет, норманны называют ее Эллисив. Харальд завел разговор с конунгом, не захочет ли тот отдать ему девушку в жены, говоря, что он известен родичами своими и предками, а также отчасти и своим поведением". Ярослав сказал, что не может отдать дочь чужеземцу, у которого нет государства и который недостаточно богат для выкупа невесты, но при этом не отверг его предложения [Msk.: 58-59; Hulda: VI. 132-133]. Именно после этого разговора Харальд отправился прочь, добрался до Константинополя и провел там примерно десять лет (ок. 1034-1043 гг.) на службе у византийского императора [Васильевский 1908: 258-288].

    Вернувшись на Русь, Харальд взял то золото, которое он посылал из Миклагарда на хранение к Ярицлейву. Кроме того, во всех сводах сообщается, что в ту зиму "Ярицлейв отдал Харальду в жены свою дочь" [Msk.: 86; Fask.: 237; Hkr. III: 89; Hulda: 171]. Эти слова саги подтверждаются ссылкой на 4-ю строфу "Драпы Стува" (ок. 1067 г.) исландского скальда Стува Слепого: "Воинственный конунг Эгда взял себе ту жену, какую он хотел. Ему выпало много золота и дочь конунга". Ни имени конунга, ни имени его молодой жены, ни "восточных" топонимов в висе нет. Однако из "Пряди о Стуве" известно, что он был дружинником конунга Харальда Сигурдарсона, так что именно Харальд может скрываться под прозвищем "воинственный конунг Эгда". О золоте, которое "выпало" Харальду, рассказывают и другие скальды, например, Тьодольв Арнарсон и Вальгард из Веллы. О том же браке говорит и Адам Бременский: "Харольд, вернувшись из Греции, взял в жены дочь короля Руции Герцлефа" [Adam: III. 13. Schol. 62].

    Весной, сообщают саги со ссылкой на скальда Вальгарда из Веллы ("Ты спустил [на воду] корабль с красивейшим грузом; тебе на долю выпала честь; ты вывез, действительно, золото с востока из Гардов, Харальд"), Харальд отправился из Хольмгарда через Альдейгьюборг в Швецию. В исландских анналах читаем: "1044. Харальд [Сигурдарсон] прибыл в Швецию" [IA: 17, 58, 108, 317]. На этом основании можем сделать вывод, что брачный союз Харальда и Елизаветы был заключен зимой 1043/44 г.

    Ни один источник, рассказывая об отъезде Харальда с Руси, не говорит о том, что Елизавета была вместе с ним в этом путешествии. Правда, к такому выводу можно прийти на основании отсутствия в сагах указаний на то, что две их дочери (Марию и Ингигерд, не известных, как и Елизавета, русским источникам, знают "Гнилая кожа", "Красивая кожа", "Круг земной" и "Хульда") были близнецами, – в противном случае у Харальда и Елизаветы, проведших вместе, согласно сагам, одну весну между свадьбой и отплытием Харальда, могла бы быть лишь одна дочь.

    Подтверждается это и последующим известием саг, что по прошествии многих лет, покидая в 1066 г. Норвегию, Харальд взял с собой Елизавету, Марию и Ингигерд. Елизавету и дочерей, согласно "Кругу земному" и "Хульде", Харальд оставил на Оркнейских островах, а сам поплыл в Англию [Fask.: 278; Hkr. III: 178-179; Hulda: 404-405].

    В "тот же день и тот же час", когда в Англии погиб конунг Харальд, говорят саги, на Оркнейских островах умерла его дочь Мария [Msk.: 282; Fask.: 290; Hkr. III: 197; Hulda: 427]. Елизавета и Ингигерд, перезимовав там, отправились весной с запада [Hkr. III: 197; Hulda: 428]. С этого момента Елизавета больше в сагах не упоминается.

    Незамеченным в историографии осталось мнение Н.М.Карамзина относительно судьбы Елизаветы: он считал, что вскоре после свадьбы Елизавета умерла, "оставив двух дочерей, Ингигерду и Марию", первая из которых "вышла за Филиппа, короля Шведского" [Карамзин 1842. Кн. I. Примеч. 41 к т. II, гл. II]. Г.Сторм, впрочем, задается вопросом, не была ли ранняя смерть Эллисив причиной второго брака Харальда [Storm 1893: 424-429]. Как можно видеть, эти мнения противоречат данным саг о судьбе Елизаветы. Более того, Ингигерд была выдана замуж за Олава Свейнссона, конунга данов [Msk.: 290; Fask.: 301; Hkr. III: 208]. Достаточно широко распространено убеждение, что после гибели Харальда Елизавета Ярославна вышла замуж за датского короля Свена Эстридсена. Впрочем это заблуждение, основанное на неверном толковании одного известия Адама Бременского [Adam: III. 53, 54. Schol. 84, 85], можно считать успешно развенчанным [Назаренко 1994: 187].

    Брак Харальда Сигурдарсона и Елизаветы Ярославны упрочил русско-норвежские связи, имевшие дружественный характер во времена Олава Харальдссона – во всяком случае с 1022 г., т.е. со смерти Олава Шётконунга, тестя Ярослава, и прихода к власти в Швеции Энунда-Якоба, вступившего вскоре в союз с Олавом Харальдссоном против Кнута Великого [Melnikova 1997: 15-24] – и во времена Магнуса Доброго (1035-1047), возведенного на норвежский престол не без участия Ярослава Мудрого [Мельникова 1988]. Кроме того, этот брак привел к временному альянсу между Харальдом и могущественным ярлом Свейном Ульвссоном, будущим датским королем, более известным по своему материнскому роду как Свен Эстридсен (1047-1074 или 1076). Своды королевских саг и "Сага о Кнютлингах" подчеркивают, что этот союз основывался не только на обоюдных претензиях Харальда и Свейна на подвластные Магнусу Доброму земли – Норвегию и Данию, – но и на установившихся через брак Харальда и Елизаветы родственных связях (замечу – очень дальних в представлении современного человека). (Ср.: С.Багге о значении брачных связей в Норвегии для укрепления политических альянсов [Bagge 1991: 119]; то же К.Хаструп о ситуации в средневековой Исландии [Hastrup 1986: 90].) "Там [в Швеции. – Т.Д.] встретились они, Харальд и ярл Свейн, который бежал из Дании от конунга Магнуса. И предложил Свейн, что им стоит вступить в союз из-за той их беды, что оба они по рождению имеют право на те королевства, которые захватил конунг Магнус, и объявил свое родство с Харальдом. Свейн был родичем Эллисив, жены Харальда, дочери конунга Ярицлейва и княгини Ингигерд, дочери Олава [Шётконунга. – Т.Д.]. Сестрой Олава была Астрид, мать Свейна, потому что Сигрид Жестокая была матерью их обоих, конунга Олава и Астрид" [Msk.: 88; ср.: Fask.: 238-239; Hkr. III: 91; Hulda: 173].

    По мнению Г.В.Глазыриной, "союз с Русью не дал ожидаемых результатов, поэтому Харальд после отъезда из Руси около 1044 г. переориентируется и начинает опираться в своей борьбе на поддержку сил внутри Норвегии, свидетельством чего является установление родственных связей с норвежской знатью" [Глазырина 1988: 16]. Аналогично и С.Багге полагает, что "Харальд Суровый, вернувшись из-за границы и, вероятно, ощущая отсутствие сильной родни – и родственников по женской линии? – делает весьма необычный шаг и женится на Торе, дочери норвежского магната Торберга Арнасона" [Bagge 1991: 134]. Оба эти тезиса требуют, на мой взгляд, дополнительного рассмотрения и уточнения.

    Анализ большой совокупности источников [Джаксон 1999] позволяет утверждать, что Тора не была купленной за мунд (свадебный дар) женой Харальда, а была его наложницей. Если, действительно, целью этого союза было обретение "сильной родни", то, как выявил С.Багге, "наложницы и незаконнорожденные сыновья конунгов служили для укрепления альянсов в не меньшей степени, чем институт усыновления" [Bagge 1991: 120]. Связь Харальда и Торы, однако, помимо политических мотивов, могла быть, как мне представляется, спровоцирована и тем, что у Харальда с Елизаветой не было сыновей – продолжателей рода и претендентов на престол. Материал саг, вопреки его фрагментарному и косвенному характеру, убеждает, как кажется, в том, что Елизавета Ярославна оставалась норвежской королевой более двадцати лет – с зимы 1043/44 г. до гибели своего мужа Харальда Сигурдарсона 25 сентября 1066 г. в битве при Стамфордбридже.

Брак Владимира Мономаха и Гиды

    В "Саге об Олаве Тихом", норвежском конунге с 1066 по 1093 г. (по "Красивой коже") и в "Саге о сыновьях Магнуса" (по "Гнилой коже", "Круге земном" и "Хульде"), рассказывающей о Сигурде Крестоносце (1103-1130), Эйстейне (1103-1122) и Олаве (1103-1115), а также в "Саге о Кнютлингах", посвященной датской истории, встречаются фрагменты, которые можно назвать "генеалогическими справками". Вот яркий пример такого текста:

    "На Гюде, дочери конунга Харальда (Английского. – Т.Д.), женился конунг Вальдамар, сын конунга Ярицлейва в Хольмгарде и Ингигерд, дочери конунга Олава Шведского. Сыном Вальдамара и Гюды был конунг Харальд, который женился на Кристин, дочери конунга Инги Стейнкельссона. Их дочерьми были Мальмфрид и Ингибьёрг. На Мальмфрид был женат сначала конунг Сигурд Крестоносец, а затем Эйрик Эймун Эйрикссон, конунг данов. На Ингибьёрг Харальдсдоттир, сестре Мальмфрид, женился Кнут Лавард, брат Эйрика Эймуна. Их детьми были конунг Вальдамар, и Кристин, и Катерин, и Маргарета. Вальдамар, конунг данов, женился на Сиффии, дочери конунга Валада в Пулиналанде и королевы Рикисы. Их детьми, конунга Вальдамара и Сифии, были конунг Кнут и конунг Вальдамар, и королева Рикиса" [Fask.: 295-296].

    Как мы видим, текст начинается с хронологической и содержательной ошибки, о которой речь уже шла выше: со смешения двух Владимиров – Владимира Ярославича и его племянника Владимира Всеволодовича. Гюда – это Гида, дочь английского короля Харальда, сына Гудини, умершая в конце 1090-х гг. В соответствии с гипотезой А.В. Назаренко, на Руси Гида Харальдовна приняла, по обычаю того времени, православное имя Анна [Назаренко 1993а: 77, примеч. 79]. Согласно процитированному выше тексту и еще целому ряду саг [Msk.: 169, Hkr. III: 258, Knýtl. s.: 203, Saxo: XI. 6.3], на Гиде женился Владимир, сын Ярослава Мудрого, но, как справедливо отметил С.Х. Кросс, хронологические соображения заставляют думать, что это был не сын, а внук Ярослава Мудрого, Владимир Мономах, родившийся в 1053 г., великий князь киевский в 1113-1125 гг. [Cross 1929: 182].

    Принятая в науке датировка брака Владимира Всеволодовича Мономаха и Гиды – 1074/75 г. – опирается лишь на дату рождения их старшего сына Мстислава – февраль 1076 г. [ПСРЛ. Т. 2. Стб.190; Кучкин 1971: 24-25]. Принимая во внимание отмечаемое Саксоном Грамматиком участие датского короля Свена Эстридсена в заключении этого брака, а также одновременность германо-черниговских и германо-датских переговоров в начале 1070-х гг., А.В.Назаренко усматривает в этом браке "проявление скоординированной международной политики" младших братьев Изяслава Киевского – Святослава Черниговского и Всеволода Переяславского, отца Владимира Мономаха, – "в 1069-1072 гг., направленной на изоляцию Болеслава II, главного союзника Изяслава Ярославича". Соответственно он относит время заключения брака к периоду между 1072 и 1074 гг. [Назаренко 1984: 187-188].

Брак Харальда-Мстислава и Кристин

    Све­дения о браке Харальда Вальдамарссона и Кристин, дочери шведского короля Инги Стейнкельссона (ок. 1084 – ок. 1100), заключенном ок. 1095 г., содержатся в "Гнилой коже" [Msk.: 169], "Красивой коже" [Fask.: 295], "Круге земном" Снорри Стурлусона [Hkr. III: 258], "Саге о Кнютлингах" [Knýtl. s.: 203]. Русским летописям Христина (Крестина) известна как жена Мстислава – "Мьстиславляя Хрьстина" [НПЛ: 21, 205]. Супруге Мстислава также атрибуируются две фрагментарные печати из Новгорода с легендой "святая Христина" [Янин 1991: 33].

    На том основании, что источники называют Христину женой и Мстислава Владимировича и Харальда Вальдамарссона, А.В.Назаренко заключает, что "Харальдом саги именуют именно Мстислава". Он отдает предпочтение этим данным перед сообщением "Генеалогии датских королей" аббата Вильгельма (конец XII в.), который называет мужем Христины "русского короля" Izizlauus (или, в другом списке, Iuzillanus). Исходя из второго чтения, Назаренко делает вывод, что это место "явно испорчено; 'правильное' же чтение Izizlauus (Изяслав?) содержится в копии, изготовленной известным антикваром Арне Магнуссоном в первой четверти XVIII в. с рукописи, погибшей затем в пожаре 1728 г., и вполне могло быть результатом 'исправления' при копировании непонятного имени" [Назаренко 1993а: 66, 74, примеч. 13; ср.: Wilhelm 182-183].

    Итак, Харальдом, сыном Вальдамара, саги называют, по общему признанию исследователей, Мстислава, сына Владимира Мономаха, родившегося в 1075 г., великого князя киевского в 1125-1132 гг., нареченного так "в честь своего английского деда" [Пашуто 1968: 135].

Браки дочерей Мстислава – Маль(м)фрид и Ингибьёрг

    О браках дочерей Мстислава Маль(м)фрид и Ингибьёрг (Энгильборг) сообщают "Гнилая кожа" [Msk.: 169], "Красивая кожа" [Fask.: 295], "Круг земной" Снорри Стурлусона [Hkr. III: 258] и "Сага о Кнютлингах" [Knýtl. s.: 224].

Маль(м)фрид и Сигурд Крестоносец

    Маль(м)фрид, дочь Харальда Вальдамарссона, – Мальмфрид Мстиславна. Была (вероятно, с 1111 г.) женой норвежского конунга Сигурда Крестоносца (1103-1130), а через три года после его смерти, в 1133 г., – Эйрика Эймуна. В.Т.Пашуто полагает, что в первой трети XI в. "Киев и Новгород должны были иметь политические связи с Норвегией и с Данией, хотя бы потому, что Малфрид Мстиславна, когда в 1111 г. находилась в Шлезвиге у ярла Эйлифа, вышла замуж за возвращавшегося из крестового похода Сигурда I, сына норвежского короля Магнуса III; овдовев (1130 г.), она стала женой датского короля Эрика Эмуна (1134-1137), который укрылся в Норвегии после смерти своего отца датского короля Эрика III Доброго" [Пашуто 1968: 146]. Дочь Сигурда Крестоносца и Мальмфрид Мстиславны названа, как и дочь Ингибьёрг Мстиславны, в честь их бабки, жены Мстислава Владимировича, Кристин.

Ингибьёрг и Кнут Лавард

    Ингибьёрг (3), дочь Харальда Вальдамарссона, – Ингибьёрг Мстиславна, сестра Мальмфриды Мстиславны. Анонимная "Genealogia Regum Danorum", записанная ок. 1218 г., называет Ингибьёрг дочерью Кристины и Изяслава, а не Мстислава [SRD: II. 160-161]. Еще один вариант имени мужа Кристины аббат Вильгельм Эбельготский зафиксировал в своем письме 1194/95 г. архиепископу Лунденскому – Ризлав [SRD: VI. 42].

    Кнут Лавард – сын датского короля Эйрика Доброго (1095-1103), брат по отцу Эйрика Эймуна, датский принц, герцог Шлезвигский, бодрицкий король в 1129-1131 гг., убит в 1131 г. [Пашуто 1968: 146]. Его прозвище означает либо "(раз)дающий хлеб", либо "господин" [История Дании 1996: 81, примеч. 7]. О браке (ок. 1117 г.) Кнута Лаварда и Ингибьёрг (Энгильборг), дочери Харальда/Мстислава, наиболее пространно повествует "Сага о Кнютлингах":

    "В то время был конунгом на востоке в Хольмгарде Харальд, сын конунга Вальдамара, сына Ярицлейва, сына Вальдимара, воспитателя конунга Олава Трюггвасона. Матерью конунга Харальда была Гюда, дочь Харальда, конунга англов, Гудинасона. Конунг Харальд был женат на Кристин, дочери Инги, конунга свеев, Стейнкельссона, сестре королевы Маргрет, на которой тогда был женат Никулас, конунг данов. Дочерьми конунга Харальда в Хольмгарде и Кристин были Мальмфрид, которая была женой Сигурда Крестоносца, конунга Норвегии, и Энгильборг" [Knýtl. s.: 203-206]. Некий купец по имени Видгаут отправился в поездку с поручением Кнута Лаварда на восток в Хольмгард просить для него руки Энгильборг. Харальд дал положительный ответ на сватовство Кнута к его дочери. Вскоре в Дании была сыграна свадьба. "У святого Кнута Лаварда и Энгильборг было три дочери, Маргрет, Кристин и Катрин, которая была выдана замуж в Аустрвег; а Кристин взял в жены Магнус Слепой, норвежский конунг, сын Сигурда Крестоносца; Маргрет взял в жены Стиг Белое Перо со Сконе. [...] А когда святой Кнут Лавард пал, Энгильборг, его жена, ждала ребенка; той зимой она была на востоке в Гардарики у конунга Харальда, своего отца. Она родила мальчика и назвала его Вальдимар; он родился через семь дней после гибели святого Кнута Лаварда, своего отца; в раннем возрасте он был крупным и красивым [ребенком] и во всем превосходил остальных. Пока он был ребенком, он рос на востоке в Гардарики в семье своей матери, и вскоре стал любим всем народом" [Knýtl. s.: 216-217].

    В.Т.Пашуто предположил, что "сын Ингеборг и Кнута – будущий датский король Вальдемар I (1157-1182) назван так, видимо, в честь деда, Мономаха" [Пашуто 1968: 147; Lind 1990: 16]. Согласно "Саге о Кнютлингах", которая в данном конкретном случае представляется Дж. Линду достоверной [Lind 1990: 16], Вальдемар родился на Руси через семь дней после убийства его отца и провел там раннее детство. На момент брака Ингибьёрг и Кнута Лаварда (ок. 1117 г.) сага утверждает, что отец невесты, Харальд-Мстислав, сидит в Хольмгарде (Новгороде); когда же речь заходит о приезде к нему Ингибьёрг в 1130- 1131 г., говорится не о Хольмгарде, а о Гардарики (Руси), и это, по мнению Линда, связано с тем, что Мстислав был уже в это время великим князем киевским. Такое различие вряд ли могло быть проведено компилятором XIII в., а потому отражает, по Линду, аутентичность сообщения саги. Информатором автора саги он считает названного в ней исландского скальда Атли Свейнссона, который был с Вальдемаром в битве 1157 г. [Lind 1990: 16, note 43]. Я, однако, сомневаюсь, что противопоставление Хольмгарда и Гардарики было осознанным и что второй топоним принимал при этом не совсем ему свойственное значение (обычное их соотношение: первый – имя города, столицы государства, обозначаемого вторым топонимом).

Маль(м)фрид и Эйрик Эймун

    Эйрик Эймун – сын датского короля Эйрика Доброго (1095-1103), брат по отцу Кнута Лаварда, датский король Эрик II Памятливый (1134-1137). Его брак с Мальмфрид Мстиславной (сестрой Ингибьёрг, на которой был женат Кнут Лавард) заключен в 1133 г. Дж. Линд полагает, что брак второго сына Эйрика и второй дочери великого киевского князя Мстислава Владимировича не был случайностью, а явился составляющей борьбы за власть между братьями Эйриком и Кнутом, с одной стороны, и их кузеном Магнусом, сыном Нильса, женатым на польской принцессе Рикисе, дочери Болеслава III, с другой. После убийства Магнусом безоружного Кнута в 1131 г. Эйрик выступил против короля, и через три года гражданская война закончилась его победой, а также гибелью Нильса и его сына Магнуса. В ходе войны Эйрик восстановил датско-русский альянс, женившись на сестре Ингибьёрг, Мальмфрид, вдове Сигурда Крестоносца [Lind 1992: 235-238].

Брак Вальдемара Датского и Софии

    О браке Вальдемара Датского и Софии читаем, помимо "Красивой кожи" ("Вальдамар, конунг данов, женился на Сиффии, дочери конунга Валада в Пулиналанде и королевы Рикисы") [Fask: 295], в "Саге о Кнютлингах" [Knýtl. s.: 242], "Обзоре саг о датских конунгах" [Ágrip af sögu danakonunga: 334], у Саксона Грамматика [Saxo: XIV. 14.2] и в генеалогии датских королей [SRD: II. 161-162]. Дату этого брака находим в Датских Бартолианских анналах: "1154. Вальдамар обручился с Софией и стал королем" [SRD: I. 340].

    Чтобы понять, кем была жена Вальдемара I Датского, необходимо выяснить, кем был ее отец Валад в Пулиналанде. Этот персонаж отождествляется исследователями с несколькими различными князьями. Наиболее убедительной представляется аргументация Я.Галлена, отождествляющего Валада с минским князем Володарем Глебовичем [Gallén 1976: 273-288]. А.В.Назаренко справедливо подчеркнул, что эта "гипотеза выглядит справедливой еще и потому, что иначе пришлось бы допустить, что Вальдемар (внук Мстислава Великого) был женат на собственной племяннице" [Назаренко 1995: 35-36]. Итак, вероятнее всего, Сиффия, жена Вальдемара Датского, – это София, дочь Володаря Глебовича Минского, умершая в 1198 г. "Красивая кожа" и "Сага о Кнютлингах" называют Валада (Валадаря) конунгом в Пулиналанде, а "Обзор саг о датских конунгах" – конунгом в Полении. Оба топонима обычно выступают обозначением Польши. Возможно, прозвище Валада объясняется тем, что женой его была полька (Рикиса – дочь польского князя Болеслава III и Сбыславы, правнучки Ярослава Владимировича).

* * *

    Наличие рассмотренного материала в источниках (4) весьма показательно: если саги, анналы и хроники, направленные на возвеличение скандинавских конунгов, ставят в один ряд с ними "конунгов" русских, значит, известность и влияние этих последних в Северной Европе были велики. Матримониальные династические связи русского княжеского рода с королевскими фамилиями Скандинавии (5) свидетельствуют, с одной стороны, о широте внешнеполитических сношений Руси и ее активной внешней политике, а с другой стороны – о могуществе средневековой Руси, к союзу с которой стремились скандинавские страны [Пашуто 1972: 194].

  

Библиография

Богуславский 1993 – Богуславский О.И. Южное Приладожье в системе трансъевразийских связей IX-XII вв. // Древности Северо-Запада России (славяно-финно-угорское взаимодействие, русские города Балтики). СПб., 1993. С. 132-157.

Васильевский 1908 – Васильевский В.Г. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI и XII веков // Васильевский В.Г. Труды. Т. I. СПб., 1908. С. 176-377.

Глазырина 1988 – Глазырина Г.В. Свидетельства древнескандинавских источников о браке Харальда Сурового и Елизаветы Ярославны // Внешняя политика Древней Руси. Юбилейные чтения, посвященные 70-летию В.Т. Пашуто. М., 1988. С. 14-16.

Джаксон 1993 – Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (с древнейших времен до 1000 г.). Тексты, перевод, комментарий. М., 1993.

Джаксон 1994 – Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (первая треть XI в.). Тексты, перевод, комментарий. М., 1994.

Джаксон 1999 – Джаксон Т.Н. Елизавета Ярославна, королева норвежская // Восточная Европа в исторической ретроспективе. К 80-летию В.Т.Пашуто. М., 1999. С. 63-71.

Джаксон 2000 – Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (середина XI – середина XIII в.). Тексты, перевод, комментарий. М., 2000.

Джаксон, Кучкин 1998 – Джаксон Т.Н., Кучкин В.А. Год 1251, 1252 или 1257? (К датировке русско-норвежских переговоров) // Восточная Европа в древности и средневековье. X Чтения к 80-летию В.Т.Пашуто. Материалы конференции. М., 1998. С. 24-28.

Древне­русские города 1987 – Древне­русские города в древнескандинавской письменности. М., 1987.

Древняя Русь 1999 – Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 1999.

История Дании 1996 – История Дании. М., 1996. Т. I.

Карамзин 1842 – Карамзин Н.М. История государства Российского. 5-е изд. в трех книгах. СПб., 1842. Кн. I.

Кучкин 1971 – Кучкин В.А. "Поучение" Владимира Мономаха и русско-польско-немецкие отношения 60-70-х годов XI века // Советское славяноведение. 1971. № 2.

Лященко 1926 – Лященко А.И. "Eymundar saga" и русские летописи // Известия АН СССР. VI сер. 1926. Т. 20. № 12. С. 1061-1086.

Мельникова 1988 – Мельникова Е.А. Скандинавия во внешней политике Древней Руси (до середины XI в.) // Внешняя политика Древней Руси. Юбилейные чтения, посвященные 70-летию В.Т.Пашуто. М., 1988. С. 45-49.

Молдован 1984 – Молдован А.М. "Слово о законе и благодати" Илариона. Киев, 1984.

Назаренко 1984 – Назаренко А.В. О датировке Любечской битвы // Летописи и хроники. Сборник статей, 1984 г. М., 1984. С. 13-19.

Назаренко 1993а – Назаренко А.В. Неизвестный эпизод из жизни Мстислава Великого // Отечественная история. 1993. № 2. С. 65-78.

Назаренко 1993б – Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники IX-XI веков. Тексты, перевод, комментарий. М., 1993.

Назаренко 1994 – Назаренко А.В. О династических связях сыновей Ярослава Мудрого // Отечественная история. 1994, № 4-5. С. 181-194.

Назаренко 1995 – Назаренко А.В. Русско-германские связи древнейшей поры (IX-XI вв.). Состояние проблемы // Доклады Научного центра славяно-германских исследований. М., 1995. Вып. I.

НПЛ – Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / Под ред. А.Н.Насонова. М.; Л., 1950.

Пашуто 1968 – Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968.

Пашуто 1972 – Пашуто В.Т. Место Древней Руси в истории Европы // Феодальная Россия во всемирно-историческом процессе. Сб. статей, посвященный Л.В. Черепнину. М., 1972. С. 188-200.

ПСРЛ – Полное собрание русских летописей.

Рыдзевская 1940 – Рыдзевская Е.А. Ярослав Мудрый в древнесеверной литературе // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. М.; Л., 1940. Вып. 7. С. 66-72.

Рыдзевская 1945 – Рыдзевская Е.А. Сведения о Старой Ладоге в древнесеверной литературе // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. М.; Л., 1945. Вып. 11. С. 51-65.

Рыдзевская 1970 – Рыдзевская Е.А. Сведения по истории Руси XIII в. в саге о короле Хаконе // Исторические связи Скандинавии и России IX-XX вв. Сб. статей. Л., 1970. С. 323-340.

Сухотин 1938 – Сухотин Л.М. Брачные союзы ближайших потомков князя Владимира // Владимирский сборник в память 950-летия крещения Руси. Белград, 1938. С. 175-187.

Янин 1988 – Янин В.Л. Некрополь Новгородского Софийского собора. Церковная традиция и историческая критика. М., 1988.

Янин 1991 – Янин В.Л. Новгородские акты XII-XV веков. М., 1991.

Adam – Adam Bremensis Gesta Hammaburgensis ecclesiae pontificum / B.Schmeidler. Hannover; Leipzig, 1917.

Ágrip – Ágrip af Nóregskonunga sögum / Bjarni Einarsson // ÍF. B. XXIX. 1984. Bl. 3-54.

Ágrip af sögu danakonunga – Ágrip af sögu danakonunga / Bjarni Guðnason // ÍF. B. XXXV. 1982.

Bagge 1991 – Bagge S. Society and Politics in Snorri Sturluson's Heimskringla. Berkeley; Los Angeles; Oxford, 1991.

Braun 1924 – Braun F. Das historische Russland im nordischen Schrifttum des X-XIV. Jahrhunderts // Festschrift Eugen Mogk zum 70. Geburtstag. Halle, 1924. S. 150-196.

Cook 1986 – Cook R. Russian History, Icelandic Story, and Byzantine Strategy in Eymundar þáttr Hringssonar // Viator. Medieval and Renaissance Studies. 1986. Vol. 17. P. 65-89.

Cross 1929 – Cross S. Н. Jaroslav the Wise in Norse Tradition // Speculum. 1929. Vol. 4. N 2. P. 177-197.

Fask. – Fagrskinna / Bjarni Einarsson // ÍF. B. XXIX. Bl. 55-364.

Gallén 1976 – Gallén J. Vem var Valdemar den stores drottning Sofia? // Historisk Tidskrift. Copenhagen, 1976. Årg. 61. S. 273-288.

Hastrup 1986 – Hastrup K. Culture and History in Medieval Iceland. An Anthropological Analysis of Structure and Change. Oxford, 1986.

Hkr. I-III – Snorri Sturluson. Heimskringla / Bjarni Aðalbjarnarson // ÍF. В. XXVI-XXVIII.

Hulda – Hulda // Formanna sögur eptir gömlum handritum. Kaupmannahöfn.

IA – Islandske annaler indtil 1578 / G.Storm. Christiania, 1888; reprint Oslo, 1977.

ÍF – Íslenzk fornit. Reykjavík.

Knýtl. s. – Knýtlinga saga // Sögur Danakonunga / C. av Petersens og E. Olsen. København, 1919-1925. B. XLVI.

Leg.  Ó.  Н. s. – Olafs saga hins helga / O.A.Johnsen. Kristiania, 1922.

Lind 1990 – Lind J. The Martyria of Odense and a Twelfth-Century Russian Prayer: The Question of Bohemian Influence on Russian Religious Literature // The Slavonic and East European Review. Vol. 68. N. 1. 1990. P. 1-21.

Lind 1992 – Lind J. De russiske ægteskaber: Dynasti- og alliancepolitik i 1130'ernes Danske borgerkrig // Historisk tidsskrift (København). B. 92. H. 2. 1992. S. 225-263.

Melnikova 1997 – Melnikova E.A. "Þar var eigi kaupfriðr í milli Svens ok Jarizlefs": A Russian-Norwegian Trade Treaty Concluded in 1024-1028? // Archiv und Geschichte im Ostseeraum. Festschrift für Sten Körner. Kiel, 1997. P. 15-24.

Msk. – Morkinskinna / Finnur Jónsson. København, 1932.

Ó. s. Tr. Oddr – Saga Óláfs Tryggvasonar av Oddr Snorrason munkr / Finnur Jónsson. København, 1932.

Saxo – Saxonis Gesta Danorum / A.Olrik, H.Ræder. Hauniæ, 1931.

SRD – Scriptores rerum Danicarum medii aevi / J.Langebek. Hafniae.

Storm 1893 – Storm G. Harald haardraades paastaaede Dobbeltgifte // Norsk Historisk Tidsskrift. 3. R. III. 1893. S. 424-429.

Theodricus – Theodrici monachi Historia de antiquitate regum Norwagiensium // Monumenta historica Norvegiæ / G.Storm. Kristiania, 1880. S. 1-68.

Wilhelm – Wilhelmi abbatis Genealogia regum Danorum // Scriptores minores historiæ Danicæ medii aevi / M.Cl.Gertz. T. 1. Hauniae, 1917-1918. P. 176-185.

Примечания

1. Позволю себе не согласиться с мнением, сформулированным моими коллегами Е.А.Мельниковой и Г.В.Глазыриной в подготовленном нами совместно разделе учебного пособия [Древняя Русь 1999: 488], о том, что не исключена вероятность того, что конунг Ингвар из "Саги о Стурлауге Трудолюбивом" "идентичен князю Игорю".

2. Об ином толковании этого имени, основанном на вольном обращении с саговым материалом, см. мой комментарий в: [Древнерусские города 1987: 115-116, примеч. 23].

3. Варианты имени: Ингильборг, Энгильборг.

4. Упомянем также описанное в "Саге о Хаконе Хаконарсоне" не имевшее продолжения сватовство сына Александра (Невского) к Кристин, дочери норвежского конунга Хакона, явившееся составной частью переговоров между Нов­городом и Норвегией в середине XIII в. [Рыдзевская 1970: 325-327; Джаксон Т.Н., Кучкин 1998: 24-28].

5. По подсчетам Л.М.Сухотина, из 45 иностранных браков русских князей и княжен XI-XII вв. норманнских было 8 [Сухотин 1938: 175-187].

* * *

Исходные данные: статья предоставлена Т.Н.Джаксон.

По материалам сайта "Ульвдалир"

http://ricolor.org/history/hr/polit/1/

ИСТОЧНИК: 

http://historicaldis.ru/blog/43034303223/O-SKANDINAVSKIH-BRAKAH-YAROSLAVA-MUDROGO-I-EGO-POTOMKOV?utm_campaign=transit&utm_source=main&utm_medium=page_0&domain=mirtesen.ru&paid=1&pad=1&mid=E0269B9E8A08D5563293681F3DA75DBA