Воспоминания бургундского посла Жильбера де Ланнуа о путешествии в Великую Русь в 1413 г. ...

«Далее, Великий Новгород (la grant Noegarde) является удивительно большим городом, который расположен на прекрасной равнине в окружении больших лесов и обширных болот; через упомянутый город протекает река Волхов (Wolosco); а сам город укреплен плохими стенами, сделанными из изгороди и земли, чередующимися с каменными башнями; сей город свободный и управляется коммуной, начальствует над которой епископ. И все они, как и другие русские на Руси, которая очень велика, принадлежат к христианству по греческому обряду. И на берегу упомянутой реки стоит замок, а в нем главная церковь Святой Софии, кою они почитают, и там живет их епископ.

Далее, внутри упомянутого города проживают великие сеньоры, прозываемые боярами (Bayares). И некоторые из горожан владеют землей, протяженностью в 200 лье, богатые и на диво могущественные; и нет у русских в Великой Руси других сеньоров, кроме этих, выбираемых по желанию коммуны. <…> И там два начальника, герцог и бургграф [т.е. тысяцкий и посадник], кои управляют вышеуказанным городом; оные правители выбираются из года в год. И мы посещали упомянутого епископа и упомянутых сеньоров.

Далее, дамы носят две косы, в кои заплетают волосы, свисающие сзади на спину, а у мужчин – одна коса. Мы жили девять дней в указанном городе, и упомянутый епископ присылал нам каждый день более тридцати человек с хлебом, мясом, рыбой, сеном, овсом, пивом и медом; и оные герцог и бургграф устроили для меня обед, наиболее странный и удивительный из всего, что я видел. В ту зиму было так холодно, что об этом удивительном холоде стоит рассказать, поскольку я прочувствовал эту стужу.

Далее, одно из чудес, происходящих из-за холода, кое я наблюдал, проезжая по лесу, был треск деревьев, с которым они раскалывались сверху донизу от мороза. Также было видно, как замерзший конский навоз взлетает от стужи, и когда доводилось ночевать на пустоши, то утром борода, брови и веки от человеческого дыхания покрывались льдом, и, пробуждаясь, едва можно было размежить веки. 

Далее, другое чудо, совершенное длительным холодом, [произошло], когда глиняный горшок с водой и мясом утром поставили на огонь на берегу одного пустынного озера, то с одной стороны она кипела, а с другой был лед.

Далее, другое чудо, совершенное холодом я там видел, когда две серебряные чашки, весом в три марки Труа, коими я набирал ночью подо льдом в озере воду для питья, то пока я держал их в своих теплых руках, они примерзли к моим пальцам, и когда, опорожнив их, я вложил их одна в другую, они слиплись от мороза, так, что их обеих можно было приподнять.

Далее, зимой на рынке Великого Новгорода не продают свежих ни рыбы, ни мяса поросят, ни баранины, ни разнообразной птицы, но только в замороженном виде; и есть у них зайцы, совершенно серые летом и совершенно белые зимой. 

Далее, все сеньоры указанного Великого Новгорода обладают сорока тысячами конницы и бесчисленными пехотинцами для войны с сеньорами Лифляндии и выиграли ранее много больших сражений».

(Цит. по Lannoy G. Voyages et Ambassades, 1399-1450. / Ed. E.Hoyois. Mons, 1840.)

 

ИСТОЧНИК...

 

Чтобы заработать на обратную дорогу Афанасий Никитин продавал свои гены китайцам...

 

Продавец генов

Чтобы вернуться домой, Афанасий Никитин в Индии продавал свои гены китайцам.

"Хождение за три моря" создал русский автор, а читают его в основном в Индии. Тамошние писатели XV века не отображали повседневной жизни доколониальной эпохи, в то время как тверской купец Афанасий Никитин заносил в книжку все, что видел. Для индийцев его книга - бесценный источник по быту своей страны. У нас же про "Хождение" слышали все, но не читал его практически никто. И очень зря. 

Это рассказ не столько о заморских странах, сколько о том, как купец, ограбленный в самом начале пути, несколько лет метался по всему Востоку, чтобы заработать. Без денег он не мог вернуться на родину, так как не сумел бы расплатиться с кредиторами в Твери. И в самый трудный момент на помощь Афанасию Никитину пришли китайцы, которым отважный купец продавал то, чего никакие грабители не могли у него отнять. 

Афанасий вообще-то не собирался в Индию. Он работал как современные челноки: покупал меха, отвозил их в другие города, там продавал и возвращался домой. В 1468 году Никитин вместе с другими купцами отправился в очередную поездку вниз по Волге. Его конечной целью был Дербент. По пути корабль ограбили и отобрали товар:"И разошлись мы, заплакав, кто куда: у кого что осталось на Руси, тот пошел на Русь, а кто был должен, тот пошел куда глаза глядят". 

Никитин покупал свои меха на деньги, взятые в долг. Теперь ему было нечем рассчитаться с кредиторами, и он пошёл в Персию. Там остатки его товара (то, что удалось спрятать от дагестанских грабителей) имели некоторую ценность. За два года Афанасий сумел выучить персидский и арабский языки. Он поправил свои дела и купил хорошего коня. Тут он и задумал отправиться в Индию: "В Индийской земле кони не водятся. В их земле родятся быки да буйволы — на них ездят и товар возят, все делают". 

Чтобы выгодно продать коня, Афанасий в 1471 году отплыл из Ормуза и пересёк Аравийское море. Первым индийским городом, где он остановился, был Камбей. "Камбей — пристань всего Индийского моря. Делают тут на продажу ткани, да краску синюю, да родится тут сердолик, да соль". Индийский агат и сердолик хорошо известен в России. Бусы, которые продают индийцы в Москве, делаются в том числе и в Камбее. Это производство сохранилось там со времён Афанасия Никитина. А порт Камбея давно закрылся. Он не выдержал конкуренции с Бомбеем, который сейчас называется Мумбай. 

Здесь Афанасий из мелкого торговца превратился в чудо из чудес. Местные жители никогда не видели европейцев. "И тут Индийская страна, и люди ходят нагие, а голова не покрыта, а груди голы. Куда я ни иду, за мной людей много — дивятся белому человеку." 

Пристальное внимание, конечно, создает коммерсантам рекламу, но полезно не всегда. Та часть Индостана, где оказался Никитин, была под властью султана государства Бахамани. В городе Джуннаре наместник султана вызвал Афанасия в крепость и там потребовал от него перейти в ислам. "Хан отобрал у меня жеребца. И сказал: "И жеребца верну, и тысячу золотых впридачу дам, только перейди в веру нашу". И срок назначил — четыре дня". 

Афанасию повезло: в то время в городе был первый министр султана Махмуд Гаван. Тверской купец попросил у него защиты, и коня вернули. "Таково Господне чудо на Спасов день. А так, братья русские христиане, захочет кто в Индию — оставь веру свою на Руси, да, призвав Мухаммеда, иди в Гундустанскую землю". Некоторые современные исследователи считают, что ислам Никитин всё же принял. Иначе как объяснить мусульманскую молитву ("Олло акьберь", и т.д.) и множество имен Аллаха в самом конце его рукописи? 

Продав коня в столичном городе Бидаре, Афанасий стал присматриваться к индийским товарам. Он пришёл к выводу, что на Руси выгодно продавать перец и краску из Индии. Но наладить прямые поставки невозможно: "А пошлин много, и на море разбойников много". 

В портовых городах Никитин столкнулся с китайцами. "Китайская же пристань весьма велика. Делают там фарфор и продают его на вес, дёшево". Далее Афанасий очень скромно, о себе в третьем лице, рассказывает, чем он в свою очередь заинтересовал китайцев. "А жены их со своими мужьями спят днем, а ночью ходят к приезжим чужестранцам да спят с ними, и дают они чужестранцам деньги на содержание, да приносят с собой кушанья сладкие, да вино сладкое, да кормят и поят купцов, чтобы их любили, а любят купцов, людей белых, потому что люди их страны очень черны. А зачнет жена от купца дитя, то купцу деньги на содержание муж дает. А родится дитя белое, тогда купцу платят триста тенек, а черное дитя родится, тогда купцу ничего не платят, а что пил, да ел, то даром по их обычаю." 

Поскольку других белых купцов поблизости не было, совершенно ясно, кто здесь имеется в виду. 

Афанасий обзавелся оборотным капиталом, и за три года в Индии наторговал достаточно, чтобы рассчитаться с кредиторами у себя дома. Вынужденная эмиграция подошла к концу. В порту Дабхол тверской купец сел на корабль и отправился домой. "Плыл я по морю целый месяц, не видя ничего. А на другой месяц увидел горы Эфиопские, и все люди вскричали: "Господи, Боже, здесь ты судил нам погибнуть!" 

Эфиопские горы - это побережье Сомали. Там и в те времена жили свирепые разбойники. На сей раз, однако, Никитину повезло больше, чем в Дагестане. "В той земле Эфиопской были мы пять дней. Божией милостью зла не случилось. Много раздали рису, да перцу, да хлеба эфиопам. И они судна не пограбили". 

Штурман сориентировался, и привёл корабль в Персию. Афанасий пересёк эту страну ещё раз, добрался до берегов Чёрного моря и переправился в Крым. Там в Кафе, нынешней Феодосии, он снова увидел русских людей. То были купцы, жившие в Крыму по торговым делам. 

Они-то и привезли на Русь книгу Афанасия о хождении за три моря. Благодаря этому сочинению спустя 500 лет небогатый купец стал, пожалуй, самым известным уроженцем Твери. А крупные финансисты, долги перед которыми мешали ему вернуться домой, давным-давно позабыты, и даже имена их нам неведомы. 

 ИСТОЧНИК...

 "ХОЖДЕНИЕ ЗА ТРИ МОРЯ" (текст)

ЕГЭ по истории: КАК МОСКВА СТАЛА ТРЕТЬИМ РИМОМ?

Автор: Тарас Репин

   |

Понятие «Третий Рим» еще во времена Рюриковичей легло в основу российской государственности. Вместе с ним на Русь пришел двуглавый орел, а Москва стала преемницей Царьграда.

---

 

Раскол

В 1438-1439 годах на Ферраро-Флорентийском соборе рассматривались насущные проблемы, являвшиеся камнем преткновения для Западной и Восточной Христианских Церквей. По итогам собора Константинопольские патриархи пошли на ряд уступок папству, что вызвало негодование в среде русского православия.

Последствия «измены» греков не заставили себя долго ждать. В 1441 году по распоряжению Василия II митрополит Исидор, представлявший на соборе Москву, был смещен со своего поста, а на его место избран русский по происхождению святитель Иона. Назначение нового митрополита не было согласовано ни с Константинополем, ни с Киевом.

Священник Семеон Суздалец, оставивший воспоминания о судьбоносных событиях, противопоставляя Василия II «алчным грекам», называл Великого князя «поборником православия» и возносил его на уровень Константина Великого и Владимира Святого.

 

В ожидании перемен

Неудивительно, что падение в 1453 году Константинополя на Руси трактовали как божью кару за предательство веры. В русском обществе понимали, что Православная Церковь не может оставаться без единого духовного центра: этот факт и порождал брожение мыслей о возможной преемственности между Константинополем и Москвой.


 


1492 год по православному календарю завершал 7000-летний период, ведущий свое начало от Сотворения мира. О серьезности отношения Церкви к этой дате говорил хотя бы тот факт, что на ней заканчивался цикл пасхалий. На Руси ждали перемен.

В том же 1492 году мы впервые встречаемся с зафиксированной на бумаге мыслью о русской преемственности Византии. Митрополит Зосима в предисловии к «Изложению Пасхалии» на начало наступающего восьмого тысячелетия недвусмысленно высказывался, что Иван III является новым Константином, а Москва новым Константинополем.

Мысли митрополита не были досужими помыслами, а подкреплялись вескими аргументами, в том числе браком Ивана III и племянницы последнего византийского императора Константина XI Софьи Палеолог. Союз, освященный в 1472 году, закрепил династическое преемство между Палеологами и Рюриковичами.

 

Дальновидный старец

В более явной форме идея «Москва – Третий Рим» усматривается в письме псковского старца Филофея, адресованного великокняжескому дьяку Мисюрю Мунехину (1523 или 1524 год). Знаменитые слова инока: «два Рима пали, третий стоит, и четвертому не бывать» были высказаны в контексте полемики об еретических учениях и относятся без сомнения к Москве.

Но высказывания старца лишены оценок политической роли Русского государства в новых условиях – содержание послания в первую очередь наполнено эсхатологическим и духовным смыслом.

Позднее Ивану Грозному Филофей озвучивал мысль об ответственности, которая возлагается на него, как на государя христианского мира: «Видиши ли, избранниче Божии, яко вся христианская царства потопишася от неверных, токмо единаго царя Иоанна Васильевича государя нашего царство благодатию Христовою стоит».

 

Возвышение

Русское государство не только на словах, но и на деле доказывает свои претензии на то, чтобы именоваться Новым Константинополем. Как символ христианской империи Россия перенимает у Византии двуглавого орла, который позднее становится государственным гербом. В 1485-1515 годах именно по византийским образцам приглашенные итальянские архитекторы перестраивают Московский Кремль.

Москва, ощущающая себя преемницей Царьграда, в стремлении объединить духовную и светскую власть в 1547 году венчает Ивана Грозного на царство. По мнению историка В. О. Ключевского желание укрепления власти исходит от молодого правителя.

Это было не только торжеством самодержавия, но и, по словам митрополита Макария, укреплением православной веры. Однако, по мнению исследователей, Русь не столько подражала Византии, где было место ересям и смуте, сколько идеализировала создаваемую монархическую власть.





В Уложенной грамоте Поместного собора скрепленной печатью Константинопольского патриарха есть следующие слова: «Великое Росийское царствие, Третей Рим, благочестием всех превзыде».

 

Русская идея

По мнению историка Н. С. Чаева, концепция Третьего Рима «идеологически обосновывает и оправдывает действия правительства по созданию сильного централизованного государства; она была призвана сформировать идеологический облик Москвы». Так идея, изначально имеющая духовный смысл постепенно стала приобретать политические очертания.

Несомненно, этой идеей руководствовался Иван III, стремящийся преодолеть раздробленность Руси, о ней помнил Иван Грозный, расширявший границы Московского государства, она была частью русского сознания в период освободительных войн с Турцией и Швецией.

Концепция Третьего Рима соприкоснувшаяся с идеей «Святой Руси» в российских реалиях оказалась поистине универсальной. В ней, по словам писателя Аркадия Миллера, снимается вечная оппозиция «вселенского и национального, духовного и политического, церковного и имперского». Впрочем, многие события российской истории показали неоднозначное отношение общества к такому синтезу духовной и светской власти.

 

В новых условиях

По мнению историка Нины Синицыной XX век это время появления геополитических мифов о России как о Третьем Риме. Сформировались они после революции 1917 года и окрепли в период Второй мировой войны. В искаженном виде используемые СССР и Западом новые идеологемы становятся инструментом холодной войны.

В России, оказавшейся на историческом изломе, происходит переоценка наследия Филофея. Так, Николай Бердяев в работе «Истоки русского коммунизма» (1938) идеи старца трактует как тоталитаристские. А в 1946 году он пишет об опасной мысли богоизбранности русского народа, благодаря чему «империалистический соблазн входит в мессианское сознание».

Философ Владимир Соловьев, до последнего веривший в высокое призвание России, в конце жизни меняет свои взгляды: «И Третий Рим лежит во прахе, а уж четвертому не быть», – горько иронизирует в стихах он над словами псковского инока.

Различные оценки концепции «Москва – Третий Рим» способствуют еще большей поляризации России и Запада. Британский историк Арнольд Тойнби, характеризуя византийское наследство Русского государства, выделяет три ключевых момента – «тоталитаризм, цезарепапизм и ксенофобию». Но конфронтация возникает не только из-за чуждости Западу русской ментальности, но и в силу неприятия русским обществом западных ценностей.

Архимандрит Константин Зайцев писал: «Западное человечество не смогло вместить всей полноты Христовой истины, – и по пути отказа от этой полноты и повел его Рим Ветхий, плененный земным царством и все более отвращающийся от Царства Небесного». Остается надеяться, что в современной России духовно-нравственная суть идеи Третьего Рима все еще не потеряла своей актуальности.

ИСТОЧНИК... 


Понравилась статья? Поделись с друзьями!