Как погиб сын Ивана Грозного Иван?

Как погиб сын Ивана Грозного — факты, версии и свидетельства

9 ноября 1582 года погиб сын Ивана Грозного царевич Иван Иванович. Событие это стало роковым для русской истории. И одним из самых запутанных.

Роковое заступничество

Одна из основных версий убийства сына Иваном Грозным известна нам со слов Антонио Поссевино, папского легата. По этой версии, Иван Грозный застал жену своего сына, Елену, в неподобающем виде.

 

Невестка Грозного была беременной и лежала в одном исподнем. Иван IV разгневался и принялся "научать" Елену, ударил её по лицу и избил посохом.

Тут, по словам того же Поссевино, в палаты вбежал сын Грозного Иван и принялся укорять отца, что тот "хочет погубить сына, которого жена его носит во чреве". Финал известен. Отцовский посох достал и сына, проломив тому череп.

Эта версия, ставшая хрестоматийной, сегодня подвергается критике. 

Выставить Ивана IV безжалостным сыноубийцей было выгодно как минимум по двум причинам: во-первых, русский царь представал в неблаговидном свете. Во-вторых, такие ужасы, творившиеся по заверениям того же Поссевино на Руси, легитимизировали европейскую инквизицию.

 

Политические распри

По ещё одной версии "камнем преткновения" сына с отцом стала политика. Эту версию озвучил в своей "Истории" Николай Карамзин: «Царевич пришел к отцу и требовал, чтобы он послал его с войском изгнать неприятеля и освободить Псков. Иоанн в волнении гнева закричал: «Мятежник! Ты хочешь свергнуть меня с престола», – и поднял руку. Борис Годунов хотел удержать ее. Царь дал ему несколько ран острым жезлом своим и сильно ударил им царевича в голову. Сей несчастный упал, обливаясь кровью!».

Показательно, что эта версия, принятая Карамзиным за достоверную, принадлежала всё тому же Антонио Поссевино, никакими другими свидетельствами она не подтверждена.

Зерно правды, однако, в этой версии присутствует. Оно в том, что обстановка в последние годы правления Ивана Грозного при дворе была весьма напряженная. Выжить в такой обстановке было непросто.

 

Отравление?

В 1963 году в Архангельском соборе Московского Кремля было произведено вскрытие гробниц царя Иоанна Васильевича и царевича Иоанна Иоанновича. Последовавшие достоверные исследования, медико-химические и медико-криминалистические экспертизы останков царевича показали, что в 32 раза превышено допустимое содержание ртути, в несколько раз мышьяка и свинца.

Из-за плохой сохранности костной ткани достоверно установить, был ли у Ивана Ивановича проломлен череп, не получилось. Принимая в расчет тот факт, что мать Ивана Грозного и его первая жена также умерли от отравления сулемой, то версия с отравлением сына Ивана Грозного представляется наиболее вероятной.

Другой вопрос: кто был отравителем?

 

Не убивал

Иван Грозный не убивал своего сына. Именно такой версии придерживался, например, обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев.

Увидев на выставке знаменитую картину Репина, он был возмущен и писал императору Александру III: "Нельзя назвать картину исторической, так как этот момент... чисто фантастический". Анализ произошедшего в 1582 году подтверждает мысль Победоносцева, она именно что "фантастическая". 

Но, со времени написания Репиным картины, версия "Иван Грозный убил своего сына" стала своего рода историческим мемом. Она настолько укоренилась в сознании, что мысль о невиновности Грозного в смерти сына часто просто не рассматривается.

***

 

Но что же сообщают реальные исторические документы?

 

В Московском летописце за 7090 год (1581 г. ) написано: «...преставися царевич Иоанн Иоаннович». 

Пискаревский летописец указывает более подробно: «...в 12 час нощи лета 7090 ноября в 17 день... преставление царевича Иоанна Иоанновича». 

В Новгородской четвёртой летописи говорится: «Того же (7090) году преставися царевич Иоанн Иоаннович на утрени в Слободе...» 

Морозовская летопись констатирует: «...не стало царевича Иоанна Иоанновича».

Как видим, об убийстве ни слова.

ИСТОЧНИК...

 

 

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 

 

 

Когда Иван IV не был Грозным? Молодые годы царя...

 

Молодые годы Ивана Васильевича. Каким был Иван IV, пока не стал Грозным?

 

16 января 1547 года венчался на царство Иван Грозный.

Изображение Ивана IV из западного источника. © / Commons.wikimedia.org

В русской истории фигура Ивана Грозного является одной из самых ярких и самых спорных. Перед глазами встает образ немолодого, мрачного человека, подозревающего в измене всех, и без жалости предающего смерти даже самых верных сподвижников.

Нельзя сказать, что это портрет лишен оснований, однако полного представления о царе он точно не дает. Иван Грозный был главой государства дольше, чем кто-либо в истории России — 50 лет и 105 дней. Эту эпоху можно разделить на несколько периодов, в каждой из которых был свой царь Иван. 

Каким же был монарх в молодые годы?

Сирота на троне

Царское происхождение никогда не являлось гарантией счастливого детства — Иван IV знал это на собственном опыте. Ему было всего три года, когда скончался отец, великий князь Василий III. Принцип передачи власти от отца к сыну взамен старинного «лествичного» права «от старшего брата — к младшему» еще не устоялся, поэтому юного Ивана вполне могли оттеснить от трона родные дяди.

Василий III благословляет сына своего Ивана IV перед своей кончиной. Фото: Commons.wikimedia.org

Избежать этого удалось путем создания опекунского совета, куда вошел и брат Василия III, и самые знатные бояре, и мать Ивана Елена Глинская. А от самого опасного претендента, удельного князя Дмитровского Юрия Ивановича, избавились, заточив его в тюрьму.

В 1538 году, в возрасте 30 лет, умирает Елена Глинская. 8-летний Иван оказывается в одиночестве среди взрослых, которые разрывают его на части в борьбе за власть. Все те кошмары, что будут преследовать взрослого царя, происходят родом из детства.

Сам Иван вспоминал, что их с братом начали воспитывать как чужеземцев или последних бедняков, «вплоть до «лишений в одежде и пище».

Московский пожар потряс царя и возвысил Сильвестра

Натерпевшись в детстве, Иван, став полноправным правителем, намеревался проводить жесткую линию, основанную на собственном мнении. Но спустя полгода после венчания на царство, летом 1547 года в Москве произошел страшный пожар, за которым последовало восстание москвичей. Бунтовщики обвиняли во всем родственников царя — Глинских.

Дома родни монарха были разграблены и сожжены, некоторые представители рода Глинских убиты. Сам Иван укрывался в селе Воробьево, и наблюдал бунтовщиков под своими окнами.

В момент потрясения появился священник Сильвестр, который заявил, что все случившееся — Божий гнев за неправедные поступки Ивана. Царь, по сути еще юноша, был впечатлен монологом Сильвестра, человека опытного и умного, и попал под его влияние. На годы вперед священник стал одним из самых влиятельных людей в России.

Иоанн I , а не IV

Иван Васильевич стал первым главой государства, который официально венчался на царство, и носил титул «царь». Такой шаг был сделан для того, чтобы уравнять российского владыку в статусе с монархами других стран. Предшественники Ивана были просто «великими князьями». Царский титул Ивана не сразу, но все же был признан европейцами.

При этом Иван Грозный при жизни именовался исключительно как «царь Иоанн Васильевич», без обозначения порядкового номера. Впервые таковой появился лишь с восшествием на престол в 1740 году младенца-императора Иоанна Антоновича. Иоанн Антонович стал именоваться Иоанном III Антоновичем. Об этом свидетельствуют дошедшие до нас редкие монеты с надписью «Иоанн III Божиею милостию Император и Самодержец Всероссийский». Иван Грозный стал Иоанном I, а его предшественники вообще не получили порядковых номеров. И лишь в XIX веке Николай Карамзин в «Истории государства Российского» начал счет с Ивана Калиты, после чего Иван Грозный и стал Иваном IV.

Жена первая, навсегда любимая

Сразу после венчания на царство в 1547 году 16-летний Иван выразил намерение жениться. Был проведен смотр невест, на котором была выбрана Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева. Девушка происходила не из самого знатного рода, что вызвало недовольство бояр. Юный царь, однако, настоял на своем выборе. «Эта Царица была такой мудрой, добродетельной, благочестивой и влиятельной, что её почитали и любили все подчинённые. Великий князь был молод и вспыльчив, но она управляла им с удивительной кротостью и умом», — писал о ней английский дипломат Джером Горсей.

Из всех многочисленных женщин Ивана Грозного Анастасия была единственной, искренность чувств царя к которой не вызывает сомнений. Она умела смягчать характер Ивана, по-женски, не влезая в большую политику. И этого оказывалось достаточно для того, чтобы монарх в государственных делах руководствовался рассудком, а не гневом.

Современные исследователи полагают, что болезнь и смерть царицы Анастасии в 1560 году были вызваны отравлением. Такие же подозрения были и у самого Ивана. Гибель жены ожесточила его, и подтолкнула к борьбе с боярскими элитами при помощи самых кровавых методов.

Реформы «Избранной Рады»

В период 1549 — 1560 годов Иван осуществлял управление государством, опираясь на неформальное правительство, которое один из его членов и будущий оппозиционер князь Андрей Курбский именовал «Избранной Радой».

О составе этого правительства спорят до сих пор, но тремя ключевыми фигурами в нем были священник Сильвестр, князь Курбский и окольничий Алексей Адашев.

В период «Избранной Рады» проводились реформы, направленные на создание централизованного государства с развитым законодательством и общественными институтами.

В 1549 году был созван первый Земский собор с представителями от всех сословий, кроме крестьянства. На соборе был утвержден Судебник, вступивший в действие в 1550 году — первый в русской истории нормативно-правовой акт, провозглашённый единственным источником права.

В 1550 году «избранная тысяча» московских дворян получила поместья в пределах 60–70 км от Москвы и было образовано пешее полурегулярное стрелецкое войско, вооружённое огнестрельным оружием. В 1555 году было утверждено «Уложение о службе», определившее порядок формирования и организации вооруженных сил в новых условиях, возникших после преодоления феодальной раздробленности. При Иване Грозном была сформирована система приказов: Челобитный, Посольский, Поместный, Стрелецкий, Пушкарский, Бронный, Разбойный, Печатный, Сокольничий, Земские приказы. Это был еще один шаг по упорядочению государственной системы.

Казань брал, Астрахань брал

Самые успешные военные операции времен правления Ивана Грозного пришлись на первый период его правления. С 1547 по 1552 годы царь осуществил три похода на Казань. Эти кампании были связаны с непрекращающимися набегами войск ханства на русские земли. В ходе третьего похода Казань была взята, и все среднее Поволжье присоединено к России. При этом казанская знать активно приглашалась на русскую службу, что оказалось весьма разумной политикой, позволившей выстроить нормальные отношения между разными народами.

В 1556 году к России было успешно присоединено значительно более слабое Астраханское ханство.

Вслед взятием Казани начался процесс продвижения русских в Сибирь.

При Иване IV произошел прирост территории Руси с 2,8 млн кв.км до 5,4 млн кв. км, что сделало Россию территориально больше всей остальной Европы.

Конец прекрасной эпохи

В 1558 году началась Ливонская война, начинавшаяся успешно для России, благодаря чему страна получила шанс закрепиться на берегах Балтики. Однако война приняла затяжной характер, русские войска начали терпеть неудачи. Царя раздражали конфликты и ссоры между воеводами, к тому же его взгляды на дальнейшие пути развития государства стали отличаться от мнения ближайших сподвижников.

Сильнейший удар по доверию Ивана к «Избранной Раде» нанесла история, случившаяся в 1553 году. Царь серьезно заболел, оказавшись между жизнью и смертью. Иван настаивал на присяге бояр наследнику, царевичу Дмитрию. Однако против этой идеи неожиданно высказались Сильвестр и Адашев, предложившие передать трон брату Ивана Владимиру, князю Старицкому. Царь, однако, выздоровел, но поведение приближенных, которое он счел предательством всего того, за что он боролся, не забыл.

Смерть царицы Анастасии в 1560 году стала для Ивана последней каплей. Царь перестал доверять ближайшему окружению, которое попало в опалу. Алексей Адашев умер в заключении, Сильвестр покинул столицу, прожив остаток жизни в Соловецком монастыре. Князь Курбский, будучи воеводой, в разгар Ливонской войны, бежал в Великое княжество Литовское, откуда писал Ивану Грозному разоблачительные письма, обвиняя монарха в предательстве идеалов.

Перешагнувший рубеж 30-летия царь решил, что путь к укреплению государства лежит через истребление элиты, ставящей ему палки в колеса. Наступали совсем иные времена.

 ИСТОЧНИК...

Иван Грозный хотел стать польским королём!

 

Иван Грозный - борьба за польскую корону

 

В 1572 г. умер польский король Сигизмунд II Август, и в Речи Посполитой наступил длительный период бескоролевья. 

Московская дипломатия пыталась повлиять на ход избирательной борьбы в Польше. Часть шляхты выступила за избрание на польский трон Ивана IV. Шляхта противилась всевластию магнатов и рассчитывала, что избрание царя поможет ей в ее соперничестве со знатью.

Литовская знать желала видеть на королевстве не самого Грозного, а его недееспособного сына Федора. Она надеялась, что царь пойдет на территориальные уступки и вернет Литве Полоцк и Смоленск, что приведет к длительному миру на литовской границе. Но самодержец отклонил предложения литовцев. «Королевство мне не новина, — заявил он послам. — Сын мой молод и государство ему справить не мочно».

Поглощенный борьбой с внутренними трудностями, Иван IV опасался умножить их польскими делами.

При Сигизмунде II королевская власть находилась в самом жалком положении. Финансы пришли в расстройство, буйное «рыцарство» диктовало королю свои условия. Царь Иван был прекрасно осведомлен об этом. «...Наших великих государей волное царское самодержство, не как ваше убогое королевство... — писали под диктовку Ивана его бояре в послании Сигизмунду II, — что (ты) еси посаженой государь, а не вотчинной, как тебя захотели паны, так тебе в жалованье государство и дали...»

После смерти Сигизмунда II московский государь столкнулся с неразрешимым противоречием. Он домогался присоединения владений польской короны, но не желал быть «выборным» королем, испытывая глубочайшее пренебрежение к выборной власти. Он вел дело крайне неудачно, терял время, пытался диктовать шляхетству свои условия.

Польская и литовская шляхта считала право участия в выборах короля одной из главнейших шляхетских вольностей. Но именно это право было неприемлемо для самодержца. В 1564 г. в письме Курбскому он писал: «А о безбожных языцех, что и глаголат! Неже те все царствии своими не владеют: как им повелят работные их, так и владеют». В глазах православного царя его власть не могла быть иной, кроме как наследственной и неограниченной. Соглашаясь принять корону из рук польских сословий, Грозный требовал себе и своим потомкам наследственной власти, что было неприемлемо даже для его сторонников среди шляхты и знати.

Царь имел полную информацию о польских порядках, и его не покидали сомнения и тайный страх при мысли о необходимости строить отношения с новыми подданными на новых принципах. Самодержавные устремления были не к месту там, где порядок опирался на шляхетские вольности. Покушение на эти вольности неизбежно привело бы к раздору. Опричнина в Польше не имела никаких шансов на успех.

Иван IV не мог скрыть своих опасений от польских дипломатов. Отпустив Гарабурду, он отправил вслед ему дополнительные условия своего избрания на королевский трон: если «по грехом для которого случая учиниться какой мятеж промеж государем и землею» (Польшей), паны обязуются отпустить его в Россию «без всякого задержания».

Шаги монарха, весьма мало соответствовавшие культуре и политическим традициям шляхетской «республики», свели его шансы на избрание к нулю.

Главными претендентами на польскую корону выступили австрийские Габсбурги и французские Валуа. Литовские дипломаты заботились о том, чтобы предотвратить военное вторжение с востока в период междуцарствия. Они держали царя в неведении относительно избирательного сейма, созванного на поле под Варшавой в апреле 1573 г. Русские послы не были приглашены в Варшаву. На сейме победу одержал принц Генрих Анжуйский, коронованный польской короной в 1574 г. Французский претендент согласился подписать с сословиями Речи Посполитой договор — расга сопуепгл. Так называемые «Генриковские артикулы» определяли условия, на которых вновь избранный король будет управлять государством.

Тщетно Иван IV грозил Литве нашествием. Военная партия в Польше сама готовилась к возобновлению войны из-за Ливонии. Франция обязалась помочь Польше флотом и войсками в войне с Россией.

Русское государство нуждалось в союзниках и в течение многих лет хлопотало о заключении военного союза с Англией. Брак царя с английской принцессой должен был закрепить такой союз.

Грозный не одобрял английского абсолютизма, Королева Елизавета I в глазах царя не была «вотчинной» (прирожденной) королевой, поскольку она получила трон из рук «людей» — своих подданных. «Филипа короля шпанского, — писал Иван IV Елизавете, — аглинские люди с королевства сослали, а тебя учинили на королевстве».

Неудачные переговоры о заключении союза 1570 г. побудили Грозного высказать свой взгляд на причины провала, которые коренились в недостатке власти у выборной королевы. «И мы чаяли того, — выговаривал самодержец своей «сестре», — что ты на своем государстве государыня и сама владеешь... ажио у тебя мимо тебя люди владеют, не токмо люди, но и мужики торговые, и о наших государских головах и о честех и о землях прибытка не смотрят, а ищут своих торговых прибытков».

Парламентский строй Англии был в глазах государя достоин еще большего порицания, чем строй Речи Посполитой. В Польше делами распоряжались паны — шляхта и вельможи, в Английском королевстве — не одни дворяне ( «люди»), но и торговые мужики.

Характерное для Грозного понятие «прибыльность» употреблялось в письме королеве в том же значении, что и в царском завещании. Оно включало заботу о «государских головах, чести и землях», то есть идею государственной пользы. Торговые прибытки имели в глазах Ивана второстепенное значение по сравнению с царскими.

Генрих Анжуйский недолго побыл на польском троне. В июне 1574 г. он тайно покинул Краков и бежал в Париж. Польше предстояли выборы нового короля. Сторонники Грозного из числа шляхты прислали в Москву посланца Кшишто-фа Граевского.

Самодержец должен был смягчить свою позицию по поводу принципа выборности монарха сословиями. Он согласился с тем, что шляхта будет свободно выбирать короля, но, во-первых, в выборах будет участвовать наряду с польским и литовским также русское дворянство, и, во-вторых, сословия должны были «свободно и единодушно» избрать на трон одного из наследников царя. Иван предполагал объединить Россию, Польшу и Литву в единое государство, которое составило бы ядро антитурецкой лиги.

Весной 1575 г. съезд шляхты в Стенжице приступил к обсуждению вопроса об избрании короля. Австрийские Габсбурги, преданные католицизму, имели многочисленных и влиятельных сторонников среди польской знати. Голоса шляхты разделились. Сторонники царя тайно виделись с русским гонцом Елчаниновым и объявили ему, что желают видеть «на государстве московского государя». Они пытались подсказать Ивану IV, как надо ему действовать, чтобы получить корону. Елчанинов получил от них образец послания, с которым Грозному надлежало обратиться к «рыцерству». Самодержец, значилось в грамоте, хочет быть для польской шляхты «не так паном, але рыцерским людем, как братом».

Грозный никогда бы не согласился признать своими братьями даже высокородных магнатов, а тем более мелкую шляхту. Он отказался внять совету своих сторонников в Польше и не спешил направить на сейм «великих послов». Претендент на корону колебался и медлил. Еще в 1574 г. Максимилиан II предложил царю разделить Речь Посполитую между Россией и Австрией. Такие планы как нельзя лучше отвечали намерениям Грозного. В том же 1574 г. он уведомил императора: «А наше хотень ето, чтоб... Литовское бы Великое княжество и с Киевом и что к нему городы, были к нашему государству Московскому». Самодержец не надеялся справиться с буйной польской шляхтой и своевольными магнатами. Но подчинение Литвы с Украиной и Белоруссией всецело отвечало его истинным намерениям.

Между тем избирательная борьба достигла критической точки. Магнаты поддерживали кандидатуру императора Максимилиана II, шляхта — Стефана Батория, семиградского воеводу, вассала Османской империи. По донесению русских гонцов, на избирательном поле шляхта подняла пальбу из самопалов и стала стрелять из луков, чтобы устрашить знать. Магнаты укрылись в крепости, опасаясь убийств. В конце концов они объявили об избрании Максимилиана II. Однако сторонникам трансильванского воеводы Стефана удалось занять Краков и захватить королевские регалии. Брак Стефана с сестрой Сигизмунда II Ягеллона давал ему известные права на корону.

Максимилиан II подумывал о том, чтобы двинуть свои войска в Польшу. Но в 1576 г. он скоропостижно умер.
Царь рассматривал Австрию как союзника в войне с Османской империей и Крымом. Избрание Максимилиана отвечало его политическим расчетам. Но попытки России заключить тесный союз с Веной для военных действий против Речи Посполитой не увенчались успехом.

В конце Ливонской войны двумя самыми грозными противниками России были Речь Посполитая и Швеция. Столкновение их интересов в Ливонии, казалось бы, исключало польско-шведский союз. Но угроза военного сотрудничества поляков и шведов реально существовала. Недооценивая опасность, Иван IV считал возможным писать своим недругам высокомерные послания, исключавшие какие бы то ни было мирные шаги.

Свою власть прирожденного государя Иван IV противопоставлял убогой власти выборных королей. К королю Стефану Баторию он обращался с такими укоризненными словами: «Тебя... обрали народи и станы (сословия) королевства Полскаго, да посадили тебя на те государства устраивати их, а не владети ими. А они люди по всей своей поволности, а ты им на маистате всей земли присягаешь».

Когда Баторий прислал в Москву послов, Грозный спрашивал их о здоровье короля сидя, не звал к столу. Царь не желал называть короля «братом» и считал, что семиградский князь — ровня его боярам Мстиславским и Трубецким. Брак с Ягеллонкой нисколько не менял дела, «так как сестра королева государству не отчич».

Послание Грозного к шведскому королю Юхану III (1573) пронизано было чувством превосходства «дородного» государя над выходцем из «мужичьего» роду. Отец Юхана III был в глазах царя узурпатором. Когда законный государь Кристиан II лишился трона из-за мятежа, Густав Ваза, отец Юхана III, «пригнался из Шмолант с коровами», которых пас в своем имении. Так он занял трон, ему не принадлежавший/Договор с Россией Ваза заключал вместе с «советниками королевства Свейского». Сословия его королевства представлял архиепископ Упсалы. «А послы, — обличал самодержец Юхана III, — не от одного отца твоего, от всего королевства Свейского, отец твой у них в головах, кабы староста у волости». Власть узурпатора низкого происхождения не могла быть от Бога. В глазах самодержца она имела ту же природу, что и власть старосты над мужицкой волостью. Густав Ваза внушал пренебрежение великому государю еще и тем, что не брезговал купеческими делами. Когда приезжали из России торговые люди с российским товаром — салом и воском, то король «сам, в рукавицы нарядяся, сала и воску за простого человека в место опытом пытал и пересматривал на судех». Такое поведение представлялось царю недостойным. «Коли бы отец твой не был мужичей сын, и он бы так не делал», — писал Иван Юхану III.

Оскорбительные обращения самодержца к окрестным государям немало способствовали полной международной изоляции России, в известной мере обусловившей исход Ливонской войны.

Автор: Руслан Скрынников.

ИСТОЧНИК... 

 

Врачи-шпионы при дворе Ивана Грозного!

 

Английские врачи-шпионы при Иване Грозном

 

Англия в 1553 году открыла для себя одну из первых полуколониальных территорий – Московию. Условия, на которых торговали англичане, были кабальными для Москвы. Но и этого мало – Лондон навязал Ивану Грозному своих «мастеров». Отныне личные врачи царя московитов были англичанами, они же ещё – и шпионы.

24 августа 1553 года корабль «Эдвард — Благое предприятие» бросил якорь у монастыря св. Николая в устье Северной Двины. Экспедиция была организована лондонской компанией купцов-путешественников, получившей название «Московской». Так была начата история российско-английских отношений. Кто-то из конспирологов добавит «так Россия попала под влияние Англии».

«Московская» компания стоит особняком в ряду подобных купеческих гильдий XVI века. Список её учредителей возглавляли члены британского правительства. Она стала первой коммерческой организацией, устав которой был утвержден Парламентом. Финансовые документы демонстрируют сложную систему бухгалтерских счетов, не свойственную обычной торговой корпорации – то есть МАК была нечто большим, чем просто фирма.

Согласно отчётам, торговля с Россией носила убыточный характер: дивиденды не выплачивались инвесторам на протяжении 30-ти лет, при этом компания имела основной капитал, источник пополнения которого остался неизвестен. Скорее всего, учредители «Московской» компании преследовали в первую очередь не коммерческие, а политические выгоды.

Английские корабли доставляли в Россию оружие и предметы роскоши. По просьбе царя приезжали различного рода специалисты, в том числе врачи. Близость врача к пациенту №1 означала высокий уровень осведомлённости как о личной жизни царя, так и о государственных делах. Таким информатором английского правительства в годы царствования Ивана IV стал врач Элезиус Бомелиус.

Появлению Бомелиуса в Москве предшествовали визиты двух других врачей: Ральфа Стендиша и Ричарда Рейнольдса. Все трое были вынуждены уехать за границу, не имея легальной возможности работать в Англии. В судьбе каждого из них принимал участие государственный секретарь и член Тайного королевского совета сэр Сесил, имя которого стоит 18-м в списке из двухсот учредителей «Московской» компании.

 (Описание России, Московии и Тартарии. Автор англичанин Антонио Дженкинс, 1562 год)

Ральф Стендиш (1522-1559), выпускник Кембриджа, первым из английских врачей отважился совершить путешествие в Россию. Поступив в университет в 1542 году, он через год успешно сдал экзамены на степень бакалавра, что говорит о его способностях, а в 1547 году — на степень магистра. В следующем году он женился и получил должность в канцелярии управляющего университета. В 1553 году был аттестован на степень доктора медицины. 5 ноября 1556 года он на «отлично» выдержал экзамен в Королевской медицинской коллегии и получил лицензию, которая давала право открыть частную практику. Однако лицензия была выдана сроком всего на один год.

В феврале 1557 года, пережив кораблекрушение у берегов Шотландии, в Лондон прибыл русский посол Осип Непея. По донесениям венецианцев, он намеревался достичь договорённости о поставках артиллерии и боеприпасов, а также о найме различных специалистов, в том числе врача. После секретных совещаний в правительстве было решено удовлетворить все просьбы и пожелания посла.

«Московская» компания снарядила четыре корабля и обеспечила найм мастеров. Для Стендиша предложение Непеи выглядело заманчиво: за прошедшие полгода ему не удалось открыть практику, срок действия лицензии истекал, а в России не было нужды беспокоиться о его продлении. Разрешение на выезд врач получил не позднее 23 апреля 1557 года, когда Неперя удостоился прощальной аудиенции в королевском дворце.

Выход в море был назначен на начало мая, а 29 апреля 1557 года купцы «Московской» компании устроили роскошный банкет в честь русского посла. Подняв тост за здоровье гостя, главные учредители объявили об оплате за счет компании издержек Непеи, связанных с кораблекрушением и пребыванием в Шотландии и Англии. В тот же день Стендиш написал завещание.

В середине лета корабли прибыли в устье Двины. Среди грузов находился сундук с лекарственными принадлежностями, которые сопровождал аптекарь Ричард Элмес. Стендиш был принят с большим почетом: он получил в подарок 70 рублей, коня и шубу, подбитую соболями. Вместе с другими англичанами он несколько раз принимал участие в царских пирах. На этом сведения о нём обрываются. Не ясно, использовал ли он свои знания на практике, но в июне 1558 года умерла царевна Евдокия, а в ноябре 1559 года опасно занемогла царица Анастасия. Той же зимой о смерти врача Стендиша узнали в Англии: его завещание вступило в силу 24 декабря 1559 года.

Прошло восемь лет, прежде чем англичане привезли московисткому царю нового врача. Зимой 1566/67 годов английский посол А.Дженкинсон доставил в Лондон срочную грамоту царя с просьбой о доставке вооружения и найме специалистов. Несмотря на обещание «великих милостей» и гарантии свободного выезда на родину, желающих среди профессиональных врачей не нашлось. Приглашение Ивана Грозного принял недоучившийся студент.

Эго был Ричард Рейнольдс (1529-1606) — одарённый юноша из очень бедной семьи. В 1546 году он поступил в Кембридж на правах стипендиата. В следующем году Рейнольдс получил стипендию из фонда леди Маргарет, финансировавшего расходы кафедры богословия. В 1550 году ему была присвоена степень бакалавра. Несмотря на успехи, он оставил теологию и, возможно, по совету сэра Сесила, занялся медициной. В своем письме от 6 ноября 1552 года Рейнольдс выразил государственному секретарю сердечную признательность за оплату его обучения.

На следующий год Рейнольдс выдержал экзамен на степень магистра, однако возможность пройти аттестацию на степень доктора у него появилась лишь 14 лет спустя.

14 марта 1567 года Рейнольдс получил разрешение на соискание степени доктора медицины, но, вместо того чтобы сдать экзамены, он оформил рекомендательные письма и в мае того же года отправился в Россию. Груз лекарственных товаров сопровождал аптекарь Томас Карвер.

Где находился Рейнольдс и чем он занимался в России целый год, неизвестно. Грамота, дозволявшая английскому врачу свободный выезд на родину, составлена в Москве 1 апреля 1568 года. Однако, как сообщил сэру Сесилу один из сотрудников компании, лекарь появился в столице в конце мая 1568 года и получил от царя вознаграждение в размере 200 рублей.

Рейнольдс вернулся в Англию с твёрдым намерением принять сан священника. По королевскому указу от 7 августа 1568 года он получил приход в городе Степлфорд-Эббот, а через год в дополнение к первому ему был дарован приход в городе Ламборн.

Короткий визит Рейнольдса в Россию оставил много вопросов. За какие заслуги он получил пожизненное покровительство Тайного королевского совета? Чем англичанин услужил Ивану Грозному? Несомненно, из рекомендательных писем русское правительство знало о незаконченном медицинском образовании студента. Тем не менее, царь остался им доволен и в том же году пригласил третьего по счету лекаря.

Элезиус Бомелиус родился в Голландии около 1530 года. Вырос он в вестфальском городе Везеле, куда его родители перебрались в поисках убежища от религиозных преследований. Его отец, известный в протестантских кругах теолог Генри Бомелиус, в 1540 году получил приход в церкви св. Виллиброрда.

Весной 1555 года в доме неподалеку от церкви поселились беглецы из Англии — протестанты Катерина и Ричард Бертье, искавшие спасения от агентов «кровавой» королевы Марии Тюдор. Соседи Бомелиусов принадлежали к высшей английской аристократии. Катерина Бертье, урождённая баронесса Виллоуби де Эресби, по первому мужу носила титул герцогини Брандон и входила в круг королевской семьи. Второй брак герцогини, овдовевшей в 25 лет, наделал много шуму в Лондоне: Ричард Бертье, выпускник Оксфорда, служил в её доме.

Супруги Бертье нашли в лице Бомелиусов добрых друзей. 12 октября 1555 года Катерина родила мальчика. Его назвали Перегрин. Обряд крещения совершил пастор Генри Бомелиус, а Элезиус принял ребенка от купели. Вскоре тревожные известия о розыске Бертье королевскими агентами заставили англичан покинуть Везель и перебраться сначала в Германию, а затем, по приглашению польского короля, — в местечко Крозе в Самогитии. Не ясно, сопровождал ли Элезиус Бомелиус своего крестника в Германии и Польше, но в Англию они прибыли одновременно.

В начале 1559 года, узнав о восшествии на престол Елизаветы I, исповедовавшей протестантство, Бертье вернулись на родину. Катерина Бертье обратилась к старинному другу семьи сэру Сесилу с просьбой стать наставником юного Перегрина. Вероятно, благодаря содействию всесильного государственного секретаря, Бомелиуса приняли в Кембридж в порядке исключения, не оформив соответствующим образом документы.

Летом 1564 года королева Елизавета I посетила Кембридж, в её свите находился сэр Сесил. В том же году карьера Бомелиуса круто пошла вверх: он переехал в Лондон, женился на Джейн Рикарде, снял дом в центре торгового района Чипсайд и открыл медицинскую практику. Свободное время он посвятил изучению истории Англии.

Вскоре Бомелиус стал одним из самых известных врачей Лондона. Среди его пациентов находились многие аристократы. Он консультировал королеву, из-за чего приобрел врага в лице её личного врача Томаса Френсиса, президента Королевской медицинской коллегии.

Весной 1567 года, когда Ричард Рейнольдс оформлял рекомендательные письма для поездки в Россию, в узких кругах лондонских врачей стало известно, что Бомелиус был привлечен к суду и приговорен к тюремному заключению за врачевание без свидетельства об окончании университета. Бомелиус обратился к сэру Сесилу с просьбой о материальной помощи. А получив свободу, подал 3 мая 1568 года прошение в Оксфорд о включении его в гильдию как аттестованного в Кембридже доктора медицинских наук.

Летом 1568 года в Лондон прибыл русский посол Андрей Совин. Его официальное поручение состояло в подписании русско-английского союзнического договора, который включал пункт об отпуске специалистов (в том числе врача). А также тайный наказ: заключить соглашение о предоставлении взаимного убежища царю — в Англии, а королеве — России. Английскую сторону на переговорах возглавлял сэр Сесил.

Окончательные изменения в текст союзнического договора были внесены к декабрю 1569 года. Пункты 5-й и 6-й о выезде специалистов получили королевское одобрение с небольшой поправкой. Кандидатура на должность царского лекаря уже была у сэра Сесила на примете: Бомелиус. Но хотел ли тот добровольно покинуть Англию?

В начале декабря 1569 года Бомелиус был привлечен к суду по обвинению во врачевании без образования и лицензии. Его жена бросилась за помощью к сэру Сесилу: 12 декабря руководство Королевской медицинской коллегии получило письмо, написанное госсекретарем от имени и по поручению Джейн Рикарде. Сэр Сесил выражал просьбу освободить врача, так как тот «предъявил королеве доказательства своей невиновности». Однако коллегия потребовала от Бомелиуса уплатить штраф в размере 35 фунтов, а также запретила ему в дальнейшем заниматься врачебной практикой.

Бомелиус обратился к сэру Сесилу, умоляя восстановить справедливость. В письме от 13 января 1570 года госсекретарь предложил президенту коллегии обсудить вопрос при личной встрече, отметив, что «у него не было желания нанести обиду членам коллегии и что он был бы счастлив, если бы Бомелиус покинул Англию и уехал как можно дальше».

Дело вернулось в Королевскую медицинскую коллегию. В конце апреля он написал госсекретарю отчаянное письмо: он «не дождался ответа на свое предложение служить Королеве», за это время получил несколько предложений от русского посла отправиться в Россию, но без совета и разрешения сэра Сесила не может дать согласия. Он обещал передавать «информацию политического характера и присылать ежегодно небольшие подарки».

В начале мая губернатор «Московской» компании в записке, посланной через Дженкинсона, просил сэра Сесила отложить ратификацию союзнического договора на год и вместе с тем скорее завершить дела, поскольку «время года уже позднее». Русский посол также с нетерпением ожидал отъезда: 6 мая он обратился к государственному секретарю с пожеланием ускорить составление ответа на тайную грамоту, так как «время уходить». В документе подчеркивалось, что для ратификации секретного соглашения царь ожидает от английской стороны Дженкинсона. Совин получил королевский «отпуск» 18 мая, однако выход в море всё еще задерживался: ждали Дженкинсона и врача.

Бомелиуса продержали в тюрьме до 2 июня. Он был официально предупрежден коллегией, что «в случае повторного ареста в Лондоне или где-либо ещё на территории Англии, он будет оштрафован на сумму в 100 фунтов». Врач с женой едва успели вскочить на борт отходящего корабля.

Корабли вошли в устье Двины в середине июля, а три месяца спустя выяснилось, что посла Дженкинсона нет среди прибывших англичан. В грамоте от 24 октября 1570 года Иван Грозный разразился бранью в адрес королевы, обвинив в нарушении договора «мужиков торговых». Он лишил купцов всех привилегий, конфисковал товары и пригрозил свернуть торговую деятельность компании и выслать англичан. Среди виновных оказался и Бомелиус. Милость остаться в России он мог заслужить только личной преданностью царю.

В начале мая 1571 года «Московская» компания получила заём из королевской казны в 3 тысячи талеров, чтобы предупредить Данию и Швецию о готовящемся походе через Зунд в Нарву 14 английских кораблей. Груз, который с нетерпением ожидали русские, отступая под натиском превосходящих сил хана Девлет-Гирея, вторгшегося на русские земли в апреле, представлял собой оружие и боеприпасы. В это же время в Лондоне были снаряжены еще два судна, следовавших северным путем. На одном из них находился Дженкинсон.

Слух о вот-вот готовом вступить в действие русско-английском союзническом договоре быстро распространился по Европе. Полученное «от пленных» известие о подходе на помощь русским 15 тысяч наёмников герцога Магнуса заставило 120-тысячное войско хана Девлет-Гирея отступить от Москвы. Иван Грозный «свой гнев отложил» от английских купцов. Им были возвращены все привилегии и даны новые. Ратификация оборонительно-наступательного договора на условиях, предложенных Москвой, была отложена на год. Вторжение крымских татар заставило Ивана Грозного пойти на уступки английскому правительству, отказаться от заключения союзнического договора и подписать договор торговый.

Бомелиус заслужил милость царя: тот приблизил его к своей особе. По его приказанию английский врач начал составлять яды замедленного действия и испытывать на подданных государя. 26 июня 1571 года он проводил медицинский осмотр царских невест, включавший визуальный анализ мочи. Такой способ выявления токсических веществ по изменению цвета урины, предложенный Парацельсом, был хорошо известен врачам в XVI века. Очевидно, Бомелиус искал источник отравления государя и членов его семьи.

У царя имелись основания для подозрений. Как показали исследования останков Ивана Грозного и царевича Ивана Ивановича, проводившиеся сотрудниками НИИ Судебной медицины под руководством М.М. Герасимова в 1964 году, содержание в тканях ртути, мышьяка и меди многократно превышало норму. Смерть третьей жены, Марфы Собакиной, скончавшейся через три недели после свадьбы, подтвердила опасения государя, обвинившего в злодействе её родных.

Видимо, Бомелиусу удалось улучшить состояние здоровья Ивана Грозного. В течение четырех последующих лет врач пользовался полным доверием своего пациента. К несчастью, осенью 1575 года запас редких лекарственных трав иссяк «в казне». С завершением навигации в Северном море, лекарство можно было доставить из Англии только через Балтику.

Согласно «Таможенной регистрации», с 1575 по 1577 годы английские корабли швартовались в Риге, находившейся во владении польского короля. В октябре 1575 года, оставив жену и детей в Москве, Бомелиус сам отправился за лекарством в Ригу. Заподозрив в измене, его схватили в Пскове и вернули в столицу, где в это время шли казни по делу новгородского архиепископа Леонида. После страшных пыток Бомелиус скончался.

Подробности допросов Бомелиуса и обстоятельства его смерти передал в своих записках купец «Московской» компании Джером Горсей.

По его словам, Бомелиус был «порочным человеком», он пересылал в Везель «через Англию большие богатства, скопленные в России». Купец сообщил неточные сведения: к тому времени у Бомелиуса в Везеле никого не осталось. Его отец ещё в 1559 году перебрался Дисбург, где и умер в 1570 году. Очевидно, фраза Горсея означала, что Бомелиус, как и обещал сэру Сесилу, отправлял в Лондон политические сведения под видом переписки со своим крестником — Перегрином Бертье, единственным человеком, который связывал его с Везелем.

(Цитаты – «Новый исторический вестник», №19, 2009)

 ИСТОЧНИК...

Что писал Иван Грозный турецкому султану Сулейману I?

 

Иоанн IV — Сулейману I: Мы обращаемся хорошо с твоими мусульманами, и так надеемся, что будешь милостив к нашим…

 

1555 г. марта 1. Письмо царя Иоанна IV к турецкому султану Сулейману.

 

Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том восьмой. —СПб.,1884. Стб. 16


Извлечено из Государственного архива во Флоренции, Archivio Mediceo, filza 4277. О правах турецких торговых людей в России и русских в Турции. Ходатайство в пользу некоторых монастырей, находящихся на Афоне.

"Богу нашему, творцу неба и земли, Отцу и Сыну и Святому Духу, Святая Троица Нераздельная.

Иоанн Васильевич Божией милостью великий император и великий князь Московский, Загорский, Погорский, Смоленский, Русский, Казанский, Астраханский и всех стран и земель полночных государь и обладатель наследственный и проч.

Султану Сулейману, властителю Константинополя и Белого моря и Черного, Анатолии, Романии, Карамании и Армении и проч., брату и доброму другу, приветствие.

В знак моего царского расположения да будет тебе известно, что явился перед моим величеством твой придворный и купец Мустафа, который передал мне твое письмо. Из него я узнал, что ты дал ему золота и одежд из твоей сокровищницы и что ты просишь меня, чтобы я дал ему позволение брать в моем богохранимом царстве все то, что ему нужно. Посему, во внимание к давней дружбе, которая установилась между твоим отцом и моим и ради взаимной нашей дружбы, я отдал приказание, чтобы названному Мустафе даваемо было за его деньги все, что ему нужно и чтобы никто против справедливости Божией не делал огорчения ни ему, ни его людям (как тому, которого он послал прежде) и чтобы ни в каком месте моего царства с него не брать пошлины, но чтобы он мог останавливаться и ходить, где ему заблагорассудится. Еще ты писал о слуге названного Мустафы, который прежде остался в нашем царстве, этот случай я приказал расследовать и в нем оказана будет справедливость. И еще названный Мустафа принес и передал имущество некоторых наших подданных, которые умерли в твоей земле. Подобным же образом мы возвратили имущество твоих мусульман, которые умерли в нашем царстве, все по записи передано самому Мустафе. Мы обращаемся хорошо с твоими мусульманами, и так надеемся, что будешь милостив к нашим, в знак взаимной дружбы. Имей любезность оказать содействие некоторым монастырям, что на Святой Горе, которые следуют нашему обычаю (нашему обряду). Эти монастыри называются: Пантелеймоновский, Хиландар и Царский. Так как некоторые тираны требуют с них денег больше, чем установлено, а это — бедные, старые монахи, которые всегда молятся перед величием Божиим, то из любви к нам имей их в милости. Надеемся, что ты исполнишь нашу просьбу, и наша дружба будет в приращение. Дано в нашем городе Москве, в 7063 лето первого марта".

ИСТОЧНИК... 

Как Иван Грозный присоединил Астраханское ханство?

 

Как Русское царство присоединило Астрахань

 

2 июля 1556 года русские войска во второй раз взяли Хаджи-Тархан. Поскольку местный хан бежал, Ивану Грозному не осталось другого выхода кроме как присоединить всё ханство к России. Вскоре неподалёку от татарского поселения была заложена крепость, и Астрахань, основанная вторично, стала русским городом.

 

Астрахань = Тмутаракань?

Для того чтобы обосновать притязания Руси на земли в низовьях Волги, русские книжники пошли на фальсификацию исторических фактов. Астрахань благодаря созвучию названий стала ассоциироваться с древним русским городом Тмутаракань, который в реальности располагался на Таманском и Керченском полуостровах. Таким образом, экспансия на юг превратилась в возвращение собственных земель.

 

Зачем нужна Астрахань?

Кроме того, что Астраханское ханство было довольно большим и слабо защищённым государством (что само по себе подбивало покорить её), Астрахань являлась важным торговым центром. Через неё, в первую очередь, провозили соль и специи, столь важные в средние века. Но путь через ханство был небезопасен: астраханцы, потомки воинственных татар, жили не только торговлей, но и грабежом: проплывавшего купца могли обобрать, а то и вовсе, как Афанасия Никитина, попытаться продать в рабство.

Астрахань была важна и с геополитической точки зрения: владение этим городом позволяло контролировать земли от Урала до Кавказа. Вскоре после взятия Астрахани ногайские племена, жившие к востоку от неё, добровольно перейдут в российское подданство. А кавказские князья будут всё чаще жаловаться друг на друга «большому белому царю», что постепенно приведёт и к их зависимости от Московии.

 

Двуликий Ямгурчей

Иван Грозный, кажется, не стремился овладеть астраханскими землями: ему достаточно было, чтобы тамошний хан признавал его власть и позволял на льготных условиях торговать русским купцам. И хан Ямгурчей удовлетворял этим условиям: он вызывался быть усердным слугой и даже данником московского государя. Однако оказался то ли слаб, то ли глуп, то ли до странности коварен. Соблазнившись покровительством крымского хана и турецкого султана, Ямгурчей нарушил собственную клятву: вместо того, чтобы обсудить с русским послом условия союза, он обесчестил его и заточил на острове в Каспийском море. Это и послужило поводом для похода наших войск на Астрахань.

 

Первое взятие Астрахани

29 июня 1554 года разведывательный отряд под командованием князя Александра Вяземского разбил наголову передовой отряд астраханцев. Это сражение оказалось единственным во всей кампании.

Языки рассказали, что в пяти километрах вниз по Волге находится стан хана, а Астрахань почти беззащитна. 30 тысяч русских воинов, не дожидаясь прибытия союзников из Ногайской орды, разделились на две части: отряд Вяземского отправился навстречу Ямгурчею, а войско под командованием Юрия Пронского-Шемякина вошла в Астрахань. Правда, вместо противника Вяземский нашёл брошенные в панике пищали и пушки. А, когда пустился в погоню, смог нагнать лишь обоз с женами хана.

Но это уже было не так важно: Астрахань фактически превратилась в марионеточное государство: здесь был посажен хан Дербыш-Али, изгнанный в своё время Ямгурчеем и живший несколько лет в Звенигороде.

 

Присяга и предательство Дербыша

Вернувшийся хан вместе с несколькими тысячами астраханцев, собравшимися на базарной площади, торжественно присягнул на верность Ивану Грозному и его наследникам. Была назначена ежегодная дань: сорок тысяч алтын и три тысячи осетров не меньше сажени размером.

Дербыш оказался не многим дальновиднее Ямгурчея: уже через несколько месяцев после возвращения он ввязался в местную политическую игру, пренебрегая союзом с далёкой Москвой. Он вступил в союз с оппозиционными ногайскими ханами, которые убили Ямгурчея, отпустил из Астрахани московского посла дворянина Тургенева и стал сотрудничать с крымским ханом.

Русское войско снова вынуждено было вступить в Астрахань, откуда, испугавшись слухов, разбежались и жители, и правители. Это случилось в 1555 году, и Иван Грозный ещё не решился присоединить окончательно Астрахань: Дербыша вернули, простили и даже разрешили не платить в течение года дань.

 

Осведомитель Измаил

Не только от русских воевод, но и от ногайского хана Измаила регулярно получал царь сведения о событиях в Астрахани. Измаил, заручившись союзом с Россией, таким образом боролся со своими политическими врагами, другими нагайскими мурзами, которые как раз помогали Дербышу. Именно он первым в 1556 году сообщил Грозному о том, что Дербыш изменил окончательно, вступил в сговор с Крымом, выгнал русский отряд и казнил местных князей, лояльных Москве. Он даже будто бы направил войско к Астрахани. Через три дня его слова подтвердились посланием воеводы Мансурова.

 

Второе взятие и присоединение

Второй астраханский поход оказался столь же нелепым, что и первый. В поддержку гарнизона, выгнанного из города, были направлены пять казачьих сотен, за ними – ещё казаки, стрельцы и вятчане под командой Писемского. 2 июля это немногочисленное войско во главе с Иваном Черемисиновым соединилось с казачьим отрядом Ляпуна Филимонова. Но оказалось, что воевать не с кем: 500 казаков распугали всех. «Пришли они в Асторохань, а город пусть, царь и люди выбежали», – докладывает царю Черемесинов.

Пустились вдогонку Дербышу, догнали, напали ночью на лагерь, потом бились целый день – а затем Дербыш прислал бить челом, что изменил царю не по своей воле. Его снова простили, и он обещал через несколько дней вернуться в Астрахань. Однако не вернулся. Оказалось, что к нему даже пришла подмога от крымского хана, правда всего 700 сабель. Предполагалась новая битва. Но тут союзники Дербыша, нагаи-оппозиционеры поссорились между собой, резали друг друга три дня и в итоге перешли на сторону Измаила, а значит, и России. Они сами же прогнали Дербыша, а народ Астрахани стал приходить к русским начальникам, бить челом и присягать русскому царю. Так Астраханское ханство вошло в состав России.

ИСТОЧНИК... 

Жёны Ивана Грозного: трагедия семи молодых цариц...

Семь жен Иоанна Васильевича

 

 

Иван Грозный - одна из самых ярких личностей в русской истории. Говорят, великий и ужасный царь хвастался, что растлил тысячу дев. Официально считается, что у него было несколько десятков наложниц и 7 жен. По слухам, Марфа Собакина отравлена, Василиса Мелентьева закопана заживо, а Мария Долгорукая утоплена. Причина смерти Анастасии Романовой до сих пор загадка… В любом случае, история Ивана Грозного и его жен изрядно пощекочет вам нервы!

Его нравы, сила воли привлекают историков. В жизни этого человека было много загадок, и одной из них являются его женщины. Среди историков нет согласия о количестве жен первого русского царя Ивана Грозного, кто-то называет цифру семь, кто-то четыре или три, считая, что царь нарушил древний обычай не иметь больше трех жен и неважно, что церковь одобрила его деяния…

Княжичу Иоанну было всего три года, когда умер его отец, Василий Иоаннович. До 1538 года во главе государства стояла его мать, Елена Глинская, со своим фаворитом князем И.Ф. Овчиной-Оболенским. После смерти Елены Глинской страной правила Боярская дума.

Иоанн IV рос в мрачной обстановке дворцовых переворотов, которые сопровождались убийствами и насилием. Это, как полагают историки, и явилось причиной проявления в характере юного Иоанна необузданной жестокости и своеволия.

Непростой была и личная жизнь царя. У Иоанна Грозного было семь жен, считая Василису Мелентьевну, с которой царь не венчался.

Великий князь Иоанн IV Васильевич (миниатюра из Царского титулярника 1672 года)

16 февраля 1546 года семнадцатилетний Иоанн Васильевич женился на Анастасии Захарьиной.

Анастасия происходила из рода Захарьиных-Юрьевых, впоследствии прозывавшихся Романовыми. Её отец, Роман Юрьевич Кошкин-Захарьев-Юрьев, был окольничим при Василии III, из-за своей ранней смерти особо не отличившимся, а её дядя состоял при малолетнем Иване IV в качестве опекуна. Ее мать Ульяна Фёдоровна Карпова была дочерью Федора Ивановича Карпова (окольничий, который в 1508-1539 руководил Восточной внешней политикой Российского государства).

Род Захарьиных был не из знатных, но Анастасия пленила царя своей красотой и, главное, своей мягкой женственностью. Иоанн узнал женщин с тринадцатилетнего возраста.

Бояре, стремясь отвлечь его от дел правления, наперерыв устраивали ему любовные связи. За четыре года бояре сосватали ему несколько сот девушек. Боярышни, собранные со всего царства, кокетливо улыбаясь, так или иначе старались обратить на себя внимание царя, а он выбрал Захарьину, скромность которой вызывала насмешливые улыбки.

Свадьба Ивана Грозного с Анастасией Романовой (Захарьина-Юрьева). Царственная книга.

Прошла неделя, и бояре не узнавали царя. Прекратились жестокие забавы с медведями и шутами, не было слышно "срамных" песен, исчезли девушки, наполнявшие терема дворца. Иоанн был со всеми приветлив, щедро помогал нуждающимся. Но, Иоанн вел семейную жизнь всего две недели.

Женатый царь снова повел холостой образ жизни. Он предоставил все дела правления боярам, а сам всецело отдался охоте, жестоким играм, поездкам по монастырям и, главным образом, оргиям. К концу третьей недели после свадьбы Иоанна, московский дворец снова наполнился женщинами, число которых доходило до пятидесяти. Анастасия утратила всякое влияние на своего державного супруга.

Анастасия Романова на Памятнике «1000-летие России»

В 1560 году, 7 августа, царица Анастасия скончалась. Она хворала всего три дня, и самые искусные медики не могли определить ее болезни. Шли упорные слухи, что царицу отравили.

18 августа 1560 года бояре во время приема били челом царю и просили его выбрать себе вторую жену. Иван намеревался жениться на сестре польского короля Екатерине, однако последний потребовал за это Псков, Смоленск и Новгород.

Царь послал сватов Ф. В. Вокшерина и С.Мякинина на Кавказ «у Черкаских князей дочерей смотрети». 15 июля 1561 года княжна Кученей, «из черкас пятигорских девица», приехала в Москву вместе с братом Салтанкулом (в крещении Михаилом). Им отвели хоромы вблизи Кремля. Вскоре, царь «княжне Черкасской велел быть на своем дворе, смотрел ее и полюбил».

Дикая красота молодой черкешенки вскружила голову Иоанну. Мария стала невестой московского царя. Однако свадьбу пришлось отложить на целый год. Княжна совсем не говорила по-русски и даже не была крещена (имя Мария она получила при крещении). Бракосочетание состоялось 21 августа 1561 года.

Левченков Александр " Мария Темрюковна"

 

Новая царица оказалась прямой противоположностью доброй Анастасии. Выросшая среди кавказских гор, привыкшая к охоте и опасностям, она жаждала бурной жизни. Тихая теремная жизнь ее не удовлетворяла. Мария охотно появлялась в стольной палате, с восторгом присутствовала на медвежьих травлях и даже, к ужасу бояр, с высоты кремлевских стен наблюдала за публичными казнями.

Она не только не удерживала Иоанна от кровавых расправ, но сама толкала его на них. Понятно, что бояре невзлюбили новую царицу. Чтобы прочнее привязать к себе царя, она потакала его наклонностям к разврату. Она окружила себя самыми красивыми девушками и сама указывала на них Иоанну.

Оргии стали происходить в теремах царицы, чего прежде никогда не было. Таким образом, после второго брака Иоанн стал вести еще более разнузданный образ жизни. Мария, поощрявшая разврат, и сама не стеснялась. Почти на глазах у Иоанна она чуть ли не каждый день меняла любовников.

Современники пишут, что сия Княжна Черкесская, дикая нравом, жестокая душою, еще более утверждала Иоанна в злых склонностях, не умев сохранить и любви его, скоро простывшей: ибо он уже вкусил опасную прелесть непостоянства и не знал стыда. Равнодушный к Марии, Иоанн помнил Анастасию, и еще лет семь, в память ее, наделял богатою милостынею святые монастыри Афонские»

Но вскоре Иоанну намекнули,что царица хочет свергнуть его с трона и Царь решил посадить Марию под жесткий надзор.

Сообщения Пискаревского летописца: «Тем временем он отдалил свою черкесскую жену, постриг ее в монахини и поместил в монастырь»

Это распоряжение царя произвело на Марию сильное впечатление. Пылкая южанка, лишенная возможности удовлетворять свои страсти, начала чахнуть. 6 сентября 1569 года она скончалась.

Как и после смерти Анастасии, Иван подозревал бояр в том, что они её «извели», утверждая, что она «злокозньством отравлена бысть»…

“И тако поживе царь Иван Васильевич с царицею своею Марьею 8 год и месяц 6. И окормлена бысть от изменников отравою от столника Василия Хомутова с товарыщи, их же царь Иван Васильевич злой смерти предади: в котле свари…”

Прошло два года и Царь охотно согласился вступить в третий брак. В столицу съехались сотни боярских семейств. В определенный день в Грановитой палате состоялся смотр. Рядами стояли избранные красавицы.

Лысый, сгорбленный, беззубый Иоанн, тяжело опираясь на посох, обходил ряды девушек, зорко вглядываясь в румяные, пышущие здоровьем лица. Девушки стояли, скромно потупив глазки, дрожа от волнения. Вдруг тусклый взгляд царя встретил открытые глаза. На него смело глядела худощавая, стройная девушка - Марфа Собакина.

Отец царской невесты, Иван Собакин, числился сокольничим, но в действительности был далек от дворца и постоянно проживал в своей дальней вотчине. Выбор царя был для него полной неожиданностью. В его небольшом московском доме начались спешные приготовления. Как-то случилось, что к нему стал вхож брат покойной царицы Марии, князь Михаил Темрюк. Князь Михаил стал часто бывать у Сабуровых. Марфа к нему привыкла.

 

Однажды вечером Темрюк предложил боярышне несколько засахаренных фруктов. — Это с царского стола, от сегодняшнего обеда,— сказал он. Марфа приняла подарок. С этого дня она, никогда не отличавшаяся полнотой, заметно начала худеть. Кроме того, с ней начали делаться припадки. Об этом доложили царю, но он заявил, что обвенчается с Сабуровой, несмотря ни на что. Свадьба состоялась 28 октября 1571 года. Через две недели Марфа скончалась.

Марфа Васильевна Собакина. Скульптурная реконструкция по черепу С. А. Никитина

Как и в случае с первыми двумя жёнами Ивана, Анастасией Романовной и Марией Темрюковной, ранняя кончина царицы породила подозрения в отравлении и вызвала гнев Ивана; по некоторым данным, в ходе расследования было казнено 20 человек.

Смерть Марфы Сабуровой искренне опечалила Иоанна. Может быть потому, что третья жена еще не успела ему надоесть. Целых две недели он провел в уединении, не допуская к себе никого…

Развлекался Иоанн целый год после смерти Марфы. Наконец, ему это надоело и он решил вступить в новый брак.

Однако, православная церковь разрешает только три брака, так что четвертый явно незаконен. Добиваясь права заключить запрещённый церковью четвёртый брак, Иван клялся духовенству, что из-за болезни невесты и её скоропостижной смерти она не успела стать ему женой.

Анна Ивановна Колтовская — четвёртая жена Ивана Грозного, на которой он женился 7 января 1572 с разрешения духовенства. Была выбрана на том же смотре невест, что и третья жена царя.

Анна Колтовская во многих отношениях была похожа на Марию Темрюковну. Как и последняя, она отличалась необузданностью и страстностью. После хилой, отравленной Собакиной, Анна сумела подчинить Иоанна своему властному влиянию. На время царь присмирел, прекратились массовые пытки и казни. Анна умела занимать своего грозного супруга.

В ее дворцовой половине всегда толпились красивые женщины, во всякую минуту готовые плясать и развлекать государя, всем что ему пожелается. Царица смотрела на эти "игры" спокойно. Ревновать она не умела, потому что Иоанн, как муж, был для нее безразличен.

Анна вела борьбу с опричниной, из мести к царю, т.к. её избранник, князь Вяземский, был замучен в одном из Московских застенков по указанию царя.что не нравилось многим царским приближенным. Не много времени спустя бояре надоумили царя отправить Анну в Тихвинский монастырь. Царица Анна перестала существовать. Осталась смиренная сестра Дария, посвященная в схиму, где она и умерла в 1627 году.

Для удовлетворения своих страстей Иоанну приходилось разъезжать, потому что, несмотря на все его строгости, бояре всеми мерами старались не допускать своих жен и дочерей в "холостой" дворец. Царь пришел к убеждению, что ему надо снова жениться.

В ноябре 1573 года состоялся брак Иоанна Васильевича с княжной Марией Долгоруковой. Этот брак, пятый по счету, оказался печальнее всех предыдущих. 

На следующее утро после свадьбы Иоанн вышел в приемную палату с нахмуренным лицом. Все насторожились, хотя никто не знал причины мрачного настроения новобрачного.

Скоро по дворцу разнеслась весть, что царь с царицей уезжают. Скрипя полозьями по свежему снегу, царский поезд покинул Кремль и направился в Александровскую слободу. Там в то время был обширный пруд, переполненный рыбой. По прибытии царь выразил желание ловить в озере рыбу. Причуды царя давно перестали удивлять его подданных, но царская рыбная ловля зимой, при сильном морозе, все-таки показалась чересчур странной и к пруду начали стекаться толпы любопытных.

К полудню добрая треть пруда была очищена от льда. У края полыньи поставили высокое кресло. Пешие и конные ратные окружили пруд, не допуская на лед никого постороннего. Уже близились сумерки, когда распахнулись ворота дворца и оттуда показалось странное шествие. Впереди на коне ехал царь. За ним следовали сани, на которых лежала царица Мария. Она была без памяти, но тем не менее, ее тело было крепко прикручено к пошевням верёвкой.

Пекуровский. Царская невеста.

Начальный человек обращаясь к слободчанам, столпившимся на берегу, громко произнес:

— Православные! Ныне узрите, как карает великий государь измену. Князья Долгорукие обманным воровским обычаем повенчали государя с девкой, коя до венца слюбилась с неким злодеем и пришла во храм в скверне блудодеяния, о чем государь не ведал. И за то злое, изменное дело повелел великий государь девку Марийку в пруду утопить!

Царь въехал на лед, сошел с коня и уселся в кресло. Сани остановились на берегу.  Малюта подошел к пошевням, достал нож и уколол запряженную в них лошадь в круп. Лошадь сделала скачок. К ней подбежали опричники и стали осыпать ее ударами. Испуганное животное бросилось вперед, не разбирая дороги. Через несколько секунд раздался всплеск, полетели брызги, и лошадь, вместе с пошевнями и привязанной к ним царицей, погрузилась в ледяную воду.

Самое ужасное заключалось в том, что никто даже не подумал о каком-либо расследовании, все было решено одной лишь монаршей волей. И речь при этом шла не о государственном преступнике, не о плененном враге, а о молодой женщине, чей брак с грозным царем еще недавно все так весело праздновали…

Опричники, желая хоть как-то порадовать мрачного царя, схватили Петра Долгорукого, брата утопленной Марии. Ни в чем не повинного княжича, как водится, подвергли жестокой пытке, добиваясь, чтобы он назвал «лиходея, погубившего царицу». Но, мужественно терпя страшные мучения, Петр Долгорукий неизменно отвечал: «Сестру Марию погубил лишь один лиходей – царь Иван Васильевич».

Верные псы государевы доложили о неслыханном упорстве княжича. Царь внимательно выслушал доклад и приказал: «Отпустить Петра Долгорукова в его вотчину. Да не поставятся ему в вину прегрешения его сестры, за кои он ответ держать не может».

Долгорукие попали в опалу, а русский царь вновь задумался о свадьбе...

После этого в Москве настали тяжелые дни: с раннего утра до поздней ночи заунывно били колокола. Они звонили по всему городу, звонили сами собой, словно призывая на помощь, слабо и жалобно. Грозный царь снова превратился в игумена, а его приближенные – в монахов. По крайней мере так переменилась их одежда, которая у всех теперь стала исключительно черной.

Но молитвенное настроение Ивана Грозного продолжалось недолго, и примерно через две недели после смерти Марии Долгорукой в Кремле началась совсем другая жизнь. Словно по приказу замолкли колокола, черные одежды вмиг исчезли, и бешеной лавиной понесся прежний разгул, вскоре превратившийся в откровенный разврат.

Оставшиеся в живых приспешники Ивана Грозного никогда еще не доходили до такой безнаказанной наглости, какая бурной волной захлестнула Москву в этот период. Насильственным смертям опять не стало числа, и все более-менее зажиточные люди в панике поспешили покинуть столицу или по крайней мере увезти из нее куда подальше жен и дочерей. Впрочем, удавалось это немногим, и число жертв кровавых расправ совсем обезумевшего царя росло день ото дня, час от часа.

Михаил Нестеров. Шутовской кафтан. Боярин Дружина Андреевич Морозов перед Иваном Грозным. 1885 год

Страшно похудевший, совершенно лысый, с лицом, покрытым морщинистой кожей коричнево-зеленоватого цвета, он производил впечатление выходца из могилы, и внушал ужас даже своим приближенным. Однажды он заехал к своему любимцу, князю Петру Васильчикову.

У князя была семнадцатилетняя дочь Анна, славившаяся своей красотой. Царю она очень понравилась и он предложил князю послать дочь во дворец. Гордый Васильчиков отказался. Тогда Иоанн заявил, что он женится на Анне, и на другой день прислал к Васильчикову сватов. Отказать царю было немыслимо. Анна Васильчикова стала женою царя. Неизвестно, кто их венчал, но во всяком случае, царицей Анну не признавал никто. Патриарх и епископы не признали этот брак.

Прожив с царем года два, Васильчикова неволею пострижена была в инокини в суздальском Покровском монастыре. Затем она как-то таинственно скончалась. Всем было объявлено, что она умерла от "грудной болезни", хотя до брака Васильчикова была совершенно здорова.

Историк А.Л. Юрганов по поводу даты ее смерти пишет: «Никто из современных историков, ссылаясь на государевы вклады в разные монастыри по душе Анны Васильчиковой, не сомневается, что скончалась она в конце 1576 или в самом начале 1577 года».

После убийства князя Афанасия Ивановича Вяземского Иван Грозный приблизил к себе стремянного Мелентия Иванова (он подавал царю стремя, когда тот садился в седло). Это был пронырливый человек, завоевавший расположение Иоанна своей готовностью делать по царскому приказу все, что угодно.

Однажды Иоанн, желая оказать своему любимцу особое внимание, заехал к нему. Это посещение было совершенно неожиданным для Мелентьева. Он, конечно, засуетился. Через несколько минут в горнице, где посадили царя, появилась жена Мелентьева, красавица Василиса.

Николай Неврев. «Василиса Мелентьевна». 1886

Она внесла золоченый поднос с чаркой заморского вина. Василиса низко поклонилась, а царь поднялся, взял принесенную чарку и сказал: «Здрава будь, хозяюшка. А мужу твоему царский укор: пошто этакую красоту до сей поры от нас скрывал?»

Лицо Василисы от волнения тут же покрылось густым румянцем. Скромная жена простого стремянного не смела и мечтать о том, что вот так будет разговаривать с самим царем. А теперь милостивые слова государя открывали ей прямую дорогу наверх. А это уже было больше, чем сказка.

Нетрудно себе представить, что совершенно иное впечатление произвели слова Ивана Грозного на ее мужа – Мелентия. Он уже успел приглядеться к дворцовой жизни и понимал, что теперь его спокойной семейной жизни грозит серьезная опасность. От нехороших предчувствий он весь побледнел, а лоб его покрылся испариной. Тем не менее он сдержался, отвесил очередной низкий поклон царю и сказал:

– Благодарим на добром слове, великий государь. Да продлит Господь твои лета. А насчет Василисы скажу так: негоже бабе простого стремянного пред царскими очами показываться.

Потом он повернулся к жене и строго цыкнул:
– Ступай к себе, Василиса!

Василиса еще раз поклонилась и вышла. При этом она успела бросить на царя лукавый вызывающий взгляд, который из всех видов женского оружия во все времена являлся едва ли не самым сильным.

Маковский. “К венецу”

В одной из летописей сказано, что муж Василисы, Мелентий Иванов, был заколот опричником («мужа ее опричник закла»). Возможно, так оно и было. В любом случае, через несколько дней Мелентия Иванова не стало.

После похорон «безвременно усопшего» стремянного Мелентия во дворце появилась его вдова Василиса. И что удивительно, эта простая, но роскошная женщина сразу заняла там первенствующее положение.

Она сумела очаровать дряхлевшего Иоанна, который беспрекословно исполнял все ее прихоти. В короткое время Василиса Мелентьева удалила из дворца всех женщин, в которых она могла видеть соперниц. При этом Василиса ухитрялась держать Царя все время в напряженном состоянии, не допуская, его до физического сближения.

Она преследовала вполне определенную цель: ей нужно было сделаться царицей. И она добилась своего.

У профессора Р.Г. Скрынникова читаем: «Вдова Василиса стала шестой женой царя, а вернее, не женой, а “женищем”. Соблюдая репутацию благочестивейшего монарха, Иван взял молитвенное разрешение на сожительство с Василисой, покорившей его своей неслыханной красотой».

Словарь Даля определяет термин «женище» так: невенчанная жена, сожительница, незаконно венчанная. А есть и более современные слова – например любовница или фаворитка. Пусть так. Но тут важно не то, кто как назывался, а то, кто кем реально был. Фактически, по своему влиянию на царя красавица Василиса стала царицей.

Григорий Седов. Царь Иван Грозный любуется на Василису Мелентьеву  [1875]

Василиса держала Иоанна около себя в течении двух лет. За это время Иоанн будто переродился. Почти прекратились казни. Иоанн не выезжал в Александровскую слободу, его припадки случались крайне редко, оргий во дворце не было.

Но увы и Василиса была не без греха. Одним утром царь застукал ее с любовником в спальне. На следующий день в Александровской слободе происходили похороны. На окраине была вырыта широкая могила. Священник, совершавший богослужение, не знал, кто лежит в двух гробах, которые привезли из Кремля. Ему даже не назвали имен.

От имени царя Босманов передал, что поминать нужно просто "усопших раб Господен". Иоанн приучил священников к повиновению и во время отпевания над закрытыми гробами произносилось такое необычное поминовение. В церкви присутствовал только молодой Босманов. Священнику несколько раз казалось, что в одном из гробов издается легкий шорох, но он несмел ничего сказать. Гробы вынесли и зарыли в общей могиле. По распоряжению Босманова, Холма над этой могилой не засыпали.

В одном из этих двух гробов лежал Иван Колычев, а в другом - живая Василиса Меленьтьева, Вся обвязанная веревками, с плотно заткнутым ртом.

 

Последней женой царя стала Мария Нагая.

О настроении царя в описываемый период времени Р.Г. Скрынников пишет так: «Задумав в очередной раз жениться, он не решился устраивать новые смотрины, наподобие опричных смотрин 1570–1571 годов, а положился на вкус последнего временщика – всесильного Афанасия Нагого, сына боярина Федора Нагого. Нагие были куда знатнее Собакиных и Васильчиковых»

Почти все историки сходятся в том, что это именно Афанасий Нагой сосватал государю свою племянницу Марию:

«Под влиянием Афанасия Нагого царь ввел в “удельную” думу его брата Федца, пожаловав ему чин окольничего, а позже женился на его племяннице Марии Нагой. Образовавшийся триумвират – Нагие, Бельский, Годуновы – сохранил влияние при дворе Грозного до последних дней его жизни».

Чарка меда (художник - Маковский К.Е.)

Мария Нагая действительно была идеалом русской красавицы: высокая, статная, с большими выразительными глазами и густой косой ниже пояса. По словам Л.Е. Морозовой и Б.Н. Морозова, она была «живая, веселая и сообразительная», хорошо «знала дворцовый этикет, была в курсе всех сплетен и интриг». Короче говоря, она пленяла всех, кому доводилось ее увидеть. К тому же, как отмечают Роберт Пейн и Никита Романов, она была не какая-то там провинциалка, а «красавица хороших кровей».

Она была высока ростом. Низкорослые, кстати, высокому царю (ученые-антропологи потом определили рост Ивана Васильевича в пределах 179–180 см, а это по тем временам было очень много) не нравились. А еще она была полна, но именно в той степени, какая делала ее необычайно привлекательной (худые царю тоже не нравились).

Тяжелая и густая коса падала ниже пояса, а большие серые глаза смотрели ласково, выявляя ум и добрую душу девушки. Лицо ее было свежее и румяное, губки пухлые, а черные брови изогнуты кокетливой дугой. И еще один важный момент: в роду Марии было много мужчин, готовых стать надежной опорой царского трона.

Короче говоря, она произвела на царя сильное впечатление.

Е.А. Арсеньева по этому поводу пишет: «Сколько ни перевидал, ни перебрал он в жизни баб и девок (иные злые шутники, слышал, приписывали ему аж тысячу растленных им женщин, что было полной нелепостью!), а все ж не видывал девушки краше, чем эта Марьюшка. Причем красота ее не била в глаз, не ослепляла, как некогда ослепила Анастасия».

У Казимира Валишевского читаем: «В сентябре 1580 года, в то время, когда Баторий готовился к новой победоносной кампании, царь вступил в седьмой или восьмой более или менее законный брак с Марией Нагой, дочерью боярина Федора Федоровича».

В любом случае, свадебное пиршество было обставлено очень торжественно и вино лилось рекой. Посаженным отцом Ивана Грозного, как и на свадьбах с Собакиной, Колтовской и Васильчиковой, был его сын царевич Федор, дружкой со стороны жениха – князь Василий Иванович Шуйский, дружкой со стороны невесты – Борис Федорович Годунов.

Что характерно, все они один за другим стали после смерти Ивана Грозного русскими царями. Помимо Бориса Годунова, дружкой Марии стал Михаил Александрович Нагой, брат Евдокии, умершей жены Владимира Старицкого.

Мария Нагая покорилась своей участи и старалась относиться к царю хорошо. Сам он тоже был доволен новой женой. Одно лишь ему в ней сразу не понравилось: с женами царевичей, его сыновей, она вела себя, как старшая, требуя от них покорности и уважения.

Это царя страшно раздражало. По словам Л.Е. Морозовой и Б.Н. Морозова, «все это не могло не отразиться на душевном состоянии Ивана Васильевича», так как «любое, даже незначительное событие способно было вызвать в нем приступ неукротимой ярости». Однажды он до того рассердился, что обещал «отдать ее псам». Конечно, Мария от такого заявления не стала лучше, но после этого между ней и царем установились весьма холодные отношения.

Постепенно венценосный муж и вовсе перестал навещать ее опочивальню. Забыл ее государь, совсем забыл. Как пишет Казимир Валишевский, «царь женил своего сына Федора на сестре Бориса Годунова Ирине и создал, таким образом, новую семью, на которой сосредоточилась его любовь».

А потом началось повторение старого. Снова ночью дворец оглашался пьяными песнями, опять в нем воцарились разгул да дикое веселье. Но теперь у Ивана Васильевича уже не было прежних сил. Случалось, что среди оргии он вдруг засыпал. А еще стал забывать имена своих любимцев: иногда называл Годунова Басмановым, удивлялся, почему за столом нет Вяземского, казненного им несколько лет назад…

К.Маковский. Князь Репнин на пиру у Ивана Грозного

10 октября 1582 года Мария родила Ивану Грозному сына, которого назвали Дмитрием. Ребенок получился болезненным и хилым. Он часто плакал, просто изводя всех своим писклявым голосочком. Но это было ничего, практически все младенцы день и ночь орут, развивая тем самым себе легкие. Главное, в умственном отношении он получился вполне нормальным.

После родов Иван Грозный соизволил навестить жену, и в первый раз за много месяцев она, наконец, увидела его. Взяв орущего младенца на руки, Иван Васильевич бросил пристальный взгляд на нее – и Мария, лежавшая в постели, буквально обмерла, таким пустым и холодным был этот взгляд.

Слухи о намерении царя искать себе другой жены в заморских землях, конечно же, доходили до Марьюшки, наполняя ее ужасом…

Накануне своей смерти, 17 марта 1584 года, царь отправил Шуйского в Швецию. Ему сообщили, что у шведского короля есть дальняя родственница, отличающаяся удивительной красотой. Царь решил посвататься за шведскую принцессу. Он предлагал королю тесный союз и всевозможные льготы.

Но Шуйскому не было суждено покинуть пределы Руси. На другой день его догнал курьер с вестью о кончине царя. Иоанн умер внезапно, во время партии в шахматы. 

Даже его могучий организм не выдержал тех оргий, среди которых протекала его жизнь…

П. И. Геллер. Митрополит перед кончиной Иоанна Грозного посвящает его в схиму

ИСТОЧНИК:

http://belayaistoriya.ru/blog/43969292019/Sem-zhen-Ioanna-Vasilevicha