Русские женщины - герои Первой мировой!

 

Русские женщины - герои Первой мировой войны

 

Игорь Софронов. Кавалерственные дамы России

Учреждая в ноябре 1769 года Военный орден Святого великомученика и победоносца Георгия, Екатерина II по праву монарха возложила на себя его гроссмейстерские знаки. Молва утверждает, что при этом императрица, явно кокетничая, притворно посетовала, что, дескать, так навсегда и останется единственной женщиной, обладающей этой наградой. Великая правительница имела право так думать: награда предназначалась для офицеров, и вручать ее предполагалось исключительно за заслуги на поле боя.

Императрице и в голову не могло прийти, что среди россиянок появятся такие, которые рискнут идти под пули наравне с мужчинами.

Но они нашлись, и было их немало! 

В эпоху наполеоновских войн отвагой блеснула Надежда Дурова — легендарная «кавалерист-девица», удостоенная Знака отличия Военного ордена 4-й степени за спасение раненого офицера. В русско-японскую войну солдатскими Георгиевскими крестами были награждены четыре отважные русские женщины. 

Когда грянула Первая мировая, их счет пошел на десятки…

Российская Жанна д’Арк

Справедливости ради стоит отметить, что предсказание Екатерины II практически сбылось: за почти полуторавековую историю ордена им было награждено более 10 тысяч мужчин. И всего лишь одна (!) женщина. Имя этой героини Римма Иванова.


Римма Иванова

Она родилась в Ставрополе 15 июня 1894 года в семье казначея ставропольской духовной консистории. В 1913-м окончила Ольгинскую гимназию, в которой была одной из лучших, и пошла работать учительницей в земскую школу села Петровское Благодарненского уезда. 

Когда началась война, Римма возвратилась в Ставрополь, записалась на курсы медсестер и одновременно устроилась в местный епархиальный лазарет, куда уже стали поступать первые раненые и контуженые солдаты. Но девушке постоянно казалось, что она может принести еще больше пользы воюющему Отечеству. И, невзирая на протесты и мольбы родителей, в конце января 1915 года она отправилась добровольцем на фронт в качестве санитара 83-го Самурского пехотного полка.

Женщины в то время могли служить только в качестве сестер милосердия полевых лазаретов или военных госпиталей. Поэтому, чтобы оказаться непосредственно на передовой, Римме, как это делали и раньше ее соотечественницы, пришлось переоблачиться в мужчину, назвавшись Иваном Михайловым. Естественно, обман вскоре был раскрыт. Но полковое, дивизионное и корпусное начальство с пониманием отнеслось к патриотическим чувствам юной особы, разрешив ей исполнять обязанности ротного санитара в своем, так сказать, природном обличии.

И вскоре солдатская молва стала передавать из окопа в окоп, из блиндажа в блиндаж рассказы о деяниях «святой Риммы». Поводов для этого было предостаточно. За три месяца жестоких боев девушка вынесла из-под огня почти 600 раненых сослуживцев. За спасение командира взвода прапорщика Соколова она была удостоена Георгиевской медали «За храбрость» 4-й степени, за вынос с поля боя раненого командира роты поручика Гаврилова и восстановление линии связи — той же награды 3-й степени. А после того, как во время одной из контратак Римма приволокла в свои окопы истекающего кровью командира полка полковника А. А. Граубе, ей был вручен солдатский Георгиевский крест 4-й степени. 

Молох войны продолжал набирать обороты. Римма получила разрешение перевестись в 105-й Оренбургский пехотный полк, где врачом служил ее родной брат Владимир. Молва о ней и ее подвигах бежала впереди отважной девушки, и новые сослуживцы с радостью приняли сестру милосердия в свою боевую семью.

9 сентября 1915 года оренбуржцы атаковали позиции неприятеля у карпатского села Доброславка. В 10-й роте, где Римма служила санитаром, были убиты все офицеры. 

Смешавшись под губительным огнем, батальон дрогнул и стал отходить. И, наверное, вернулся в свои окопы, если бы вдруг среди взрывов и выстрелов надрывно не прозвучал женский голос: «Куда вы, здесь же раненые!». Из воронки поднялась Римма, вокруг которой сразу же сгрудилось два десятка солдат. Испуг и растерянность во взгляде девушки сменились решительностью. И она бросилась вперед, увлекая за собой воспрянувшие духом цепи.

Атака перешла в рукопашную, закончившуюся победой русских. Но девушка этого уже не видела: она упала за несколько десятков метров до неприятельских окопов, скошенная пулеметной очередью вместе с несколькими бежавшими рядом бойцами… 

17 сентября по высочайшему повелению императора Николая II Римма Михайловна Иванова была посмертно удостоена ордена Святого Георгия 4-й степени, который мог вручаться только офицерам. 

Но в этом случае государь счел возможным нарушить статут самой почетной боевой награды.
И вряд ли кто-нибудь его за это осудил

.

Голубая кровь тоже горяча

Лавры первой русской женщины-офицера Надежды Дуровой не давали покоя российским дворянкам. Поэтому, как только вновь загремели военные громы, многие из них захотели надеть военный мундир. Смелее прочих оказалась витебская гимназистка Ольга Шидловская. В первые дни войны она отправила письмо на имя верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича с просьбой разрешить ей вступить добровольцем в Мариупольский гусарский полк, в котором 100 лет назад служила Надежда Андреевна Дурова.

В армейской верхушке сразу смекнули, что пропагандистская акция действительно получится сильной: потомственная дворянка, родная сестра двух боевых офицеров, сражающихся на фронте, сама идет в бой за Отечество. И дали добро. С одной лишь оговоркой: служить Ольга должна была отправиться не офицером, а рядовым. Но Шидловская согласилась и на это. 

Через два месяца после начала службы она за храбрость была произведена в ефрейторы, еще через месяц стала унтер-офицером. 11 декабря 1915 года на ее гимнастерке засверкала Георгиевская медаль 4-й степени, а летом 1916-го — Георгиевский крест 4-й степени. 

Еще более удивительна судьба дворянки Елены Константиновны Цебржинской. Дочь морского офицера, она закончила женскую гимназию в Батуми и там же вышла замуж за военного врача. В Санкт-Петербурге, куда мужа перевели по службе, окончила акушерские курсы. С началом войны Владислав Брониславович Цебржинский получил назначение в 141-й Можайский пехотный полк, с ним участвовал в неудачном наступлении в Восточной Пруссии, где и попал в плен. 

Получив известие о печальной участи мужа, Елена Константиновна оставила сыновей — шестилетнего Виктора и трехлетнего Арсения — на попечение деда, а сама, переодевшись в мужской костюм, под именем фельдшера Евдокима Цетнерского записалась в одну из маршевых рот, следовавших на фронт. По прибытии на передовую была распределена в 186-й Асландузский пехотный полк, в составе которого и провоевала практически всю осень 1914 года, успев совершить за короткое время немало славных дел.

Как отмечалось в приказе, подписанном 10 июня 1915 года генералом от инфантерии Эвертом, «все это время фельдшер-доброволец, находясь при 7-й роте, в высшей степени добросовестно исполнял свои специальные обязанности как на походе, так и в бою, причем не только в роте, к которой был причислен, но и везде, где только он узнавал, что нужна медицинская помощь. Все тягости походной боевой жизни нес наравне со строевыми нижними чинами, часто подавая пример выносливости, хладнокровия и бодрости духа».

Далее шло длинное перечисление конкретных боевых заслуг доблестного воина, завершавшееся описанием того, как вечером 4 ноября 1914 года в бою у деревни Журав фельдшер, перевязывавший раненого ротного командира, сам был ранен осколком тяжелого снаряда, «но продолжил начатую перевязку и только по окончании таковой сам перевязал себя; после чего под сильным огнем артиллерии противника, забывая собственную рану, вынес офицера из боевой линии».

О том, кто есть на самом деле фельдшер Цетнерский, стало известно в 12-м передовом отряде Красного Креста, куда Елену доставили на операцию. Запахло скандалом, дело дошло до государя. Но тот, в очередной раз проявив монаршью милость, повелел не наказывать, а наградить. И в начале лета 1915 года Елене Константиновне вручили Георгиевский крест 4-й степени за № 51023. Правда, из воюющего полка ее все же удалили: дальнейшая служба Цебржинской проходила на Кавказском фронте, куда она была переведена на должность фельдшера 3-го передового отряда Красного Креста.

Во время войны Георгиевским крестом 4-й степени была отмечена подвижническая деятельность вдовы офицера лейб-гвардии Конного полка Веры Владимировны Чичериной. После гибели мужа она на собственные средства создала и оснастила санитарный отряд, с которым выехала на фронт. На счету этого медицинского подразделения буквально тысячи спасенных воинов. Позже, уже в изгнании, Вера Владимировна открыла первый во Франции дом престарелых для русских эмигрантов, которому передала все свои средства и где сама трудилась до конца дней. 

Кавалерственной дамой и, очевидно, самой молодой из сестер милосердия, удостоенных солдатского Георгия 4-й степени, успела стать младшая дочь одного из руководителей лесного ведомства России Наталья Александровна Фок. Вынося из-под огня раненых солдат, девушка погибла летом 1917-го, когда ей едва исполнился 21 год…

 

Грудь в крестах

Были среди «русских амазонок» и такие, которые смогли своей храбростью и доблестью заслужить по два Георгиевских креста. Наиболее известная среди них — Антонина Пальшина, родившаяся в глухой деревушке Шевырялово Сарапульского уезда Вятской губернии. 

Когда крохе исполнилось восемь лет, она осталась круглой сиротой, в одночасье лишившись и родителей, и отчего дома: все сгинуло в огне пожара. Девочку приютили дальние родственники, забрав к себе в Сарапул. Там Антонина работала портнихой на небольшой фабрике вплоть до 1913 года, пока не решила податься в теплые края — уехать на заработки в Баку. На берегу Каспия ее и застало известие о начале Первой мировой войны. 

Купив на бакинском базаре поношенную солдатскую форму, обрезав волосы, девушка заявилась на призывной пункт, где полным ходом шла запись добровольцев в Кавказскую армию. Так в сентябре 1914 года вместо девицы Антонины на свет появился рядовой Антон Пальшин, направленный в один из кавалерийских полков.

Свой первый подвиг она совершила в бою под турецкой крепостью Гасанкала. Когда пулеметная очередь выбила из седла командира эскадрона, Антонина увлекла за собой замешкавшиеся сотни, довела их до вражеских траншей. И когда уже пошла лихая, беспощадная и безудержная рубка, упала на руки подоспевших кавалеристов с простреленным плечом. 

В госпитале секрет «рядового Пальшина» быстро раскрыли. Отважную наездницу, несмотря на все ее заслуги, ждало изгнание из боевых рядов славных российских кавалеристов: служить женщине в строевых частях в то время не полагалось.

В начале 1915 года оправившуюся от ранения Антонину принудительно, под надзором полицейских чинов, препроводили по месту жительства родни — в Сарапул. Там в мгновение ока и неожиданно для себя она сделалась знаменитостью. А все благодаря стараниям журналистов: 7 февраля 1915 года в газете «Прикамская жизнь» была опубликована большая статья, повествующая о ее боевых делах. В честь «вятской амазонки» местные купцы и промышленники устраивали нескончаемые балы и банкеты. Но сама Пальшина видела себя только на фронте!

Окончив курсы сестер милосердия, она в апреле 1915 года отправилась в военный госпиталь, расположенный во Львове. Там во время одного из дежурств Антонины у нее на руках умер от ран молодой солдат. И Пальшина, забрав документы и форму покойного, той же ночью покинула госпитальные корпуса.

Больше суток она шла в сторону фронта, пока не пристроилась к обозу 75-го Севастопольского пехотного полка 8-й армии Юго-Западного фронта. Вторичное самозванство Антонины раскрылось уже через несколько дней — во время исповеди. По заведенной в русской армии традиции полковой священник отпускал грехи христолюбивому воинству перед большим наступлением. И на вопрос батюшки: «Грешен ли в чем, сыне?» — стоявший на левом фланге роты «рядовой Пальшин», густо покраснев, признался во всем.

Конфуз дошел до командующего фронтом генерала Брусилова. Но тот под свою ответственность не только разрешил Антонине остаться в строю, но и стал внимательно следить за судьбой и военной карьерой своей «крестницы».

Осенью того же года за форсирование реки Быстрицы и штурм укрепленной высоты «Антон Тихонов Пальшин (он же Антонина Тихоновна Пальшина) отмечается Георгиевским крестом 4-й степени и Георгиевской серебряной медалью», — гласил приказ № 861 от 12 ноября 1915 года по 8-й армии Юго-Западного фронта. В том же месяце Антонина получила ефрейторские нашивки и была поставлена во главе пехотного отделения.


Антонина Пальшина

Летом 1916 года во время знаменитого Брусиловского прорыва в бою под Черновицами Пальшина, как когда-то на Кавказском фронте, заменила во время атаки погибшего офицера. Под командой неустрашимого ефрейтора севастопольцы ворвались в первую линию австрийских траншей, в штыковой атаке отбили вторую. Когда пехотные цепи поднялись на штурм третьей, неподалеку от Антонины разорвался тяжелый снаряд.

Очнулась она лишь через несколько дней в полевом лазарете, как раз к приезду своего покровителя генерала Брусилова. В числе других раненых командующий фронтом лично вручил Антонине Пальшиной Георгиевский крест 3-й степени и серебряную Георгиевскую медаль с бантом — следующие по статуту солдатские награды. Не задержалось и производство в очередное звание: ефрейтор стала младшим унтер-офицером.

Но с военной службой георгиевскому «кавалеру» все же пришлось расстаться: многочисленные осколочные ранения и тяжелая контузия Антонины оказались очень серьезными, и вплоть до лета 1917 года она находилась на излечении в Киевском военном госпитале. 

Обладательницами Георгиевских крестов 4-й и 3-й степени стали еще три русские женщины, воевавшие в пехоте, — Людмила Черноусова, Кира Башкирова и Александра Данилова.

Людмила попала на фронт по документам своего брата-близнеца. Первую награду она получила за пленение австрийского офицера, а вторую — за то, что подняла пехотную роту в штыковую атаку, в результате которой были захвачены две линии вражеских траншей. В той атаке Черноусова была тяжело ранена и едва не лишилась ноги. 

За аналогичные подвиги стала обладательницей Георгиевского креста и Александра Данилова, с той лишь разницей, что награду 4-й степени ей вручили после захвата двух австрийских пулеметов. А Кира Башкирова — боец взвода конных разведчиков пехотной бригады, воевавшей на Северо-Западном фронте — оба своих «Георгия» заслужила за ценные сведения, добытые во вражеском тылу. 

Воины на загляденье

Представительницы всех сословий — и дворянки, и мещанки, и крестьянки, желавшие попасть на фронте в строевые воинские части, вынуждены были «превращаться» в мужчин. Единственные, кто не испытывал трудностей в этом вопросе, так это казачки: те из них, кто с детства был приучен скакать в седле, стрелять из карабина, владеть шашкой и кинжалом, легко добивались разрешения командиров полков служить наравне с мужчинами. И проявляли чудеса храбрости.

Например, Наталья Комарова убежала на фронт, где уже воевали ее отец и старший брат — войсковой старшина (подполковник) и сотник Уральского казачьего войска соответственно. Убежала, купив коня и всю казачью амуницию на деньги, отложенные на приобретение приданого.

Командир полка, к которому офицеры привели свою «непутевую» дочь и сестру, разыскавшую их в Восточной Пруссии, в ответ на просьбу позволить Наталье остаться в части, ответил: «Не разрешаю… Но и не запрещаю».

С того дня в одной из сотен появился странного вида боец, у которого «нос был чуть вздернут, искристые серые глаза смотрели открыто и прямо. Черные шаровары в талии перехвачены широким кожаным поясом, к которому с одной стороны был прицеплен длинный кинжал в серебряных ножнах, с другой кобура с револьвером. Темно-синий черкесский бешмет, отороченный серебряными галунами, облегал стройную фигуру, а за плечами висел легкий казачий карабин. Офицеры полка откровенно любовались этой миловидной девушкой, настроенной, впрочем, весьма воинственно». Такой увидел Наталью прибывший в полк военный корреспондент одной из российских газет.

Но на фронт Комарова стремилась не для того, чтобы коллекционировать восторженные взгляды. Она приехала воевать. И это у нее получалось. 

Своего первого «Георгия» Наталья получила за спасение знамени пехотного полка. Во время встречного боя к сраженному русскому знаменосцу подскочил немецкий солдат, вырвал из мертвых рук пробитый стяг и, прикрываемый товарищами, резво припустил в тыл, прижимая к себе ценный трофей. Увидав это, Комарова пустила коня в галоп, прорвалась через немецкие цепи, догнала беглеца, свалила его метким выстрелом. После чего, подхватив с земли знамя и распустив его на ветру, увлекла в атаку два батальона русской пехоты. Вот уж воистину картина, достойная кисти какого-нибудь великого художника! 

Георгиевский крест 3-й степени Наталье вручали в госпитале: во время рукопашной с баварской пехотой она не позволила утащить в плен раненого офицера, прямо с седла спрыгнув на головы шестерым гренадерам. В той схватке девушка и сама получила удар штыком в грудь. А спасенным офицером был ее родной брат Петр… 

В кавалерийских частях Юго-Западного фронта уже к зиме 1914 года ходило много легенд о смелом и удачливом разведчике уряднике Лагере. И мало кто знал, что под этим именем воюет девятнадцатилетняя кубанская казачка Александра Ефимовна Лагерева. 

Во время боев под Сувалками возглавляемый ею разъезд из четырех казаков был внезапно атакован 18 немецкими уланами. Двое кубанцев погибли, еще двое вместе с урядником были захвачены в плен. Но пробыли в нем лишь до темноты: ночью Александра организовала побег сослуживцам и еще четырем солдатам, содержавшимся в одном сарае с ними. Они сумели не только невредимыми добраться до русских окопов, но и уничтожили германский пикет, принеся в качестве трофея станковый пулемет. За этот подвиг Лагереву наградили Георгиевским крестом 4-й степени. Второй крест она получила после лихой кавалерийской атаки у Тарнова, во время которой была ранена пулей в руку.

А казачка Мария Смирнова, ушедшая на фронт вместо больного чахоткой мужа, сумела к лету 1917 года заслужить аж три Георгиевских креста: их ей вручили за вынос с поля боя раненого офицера, после захвата австрийского орудия и двух пулеметов, а также за ценные сведения о расположении противника, добытые в ночной разведке… 

Поистине, непобедима страна, в которой есть такие женщины!

ИСТОЧНИК...

 

Неизвестный Распутин: борец за мир

Немного найдется на свете людей, никогда не слышавших имени Григория Распутина. Хотя за пределами России информация о нем в основном сводится к строке из хита Boney M: Ra-Ra-Rasputin, lover of the Russian queen! ("Ра-Ра-Распутин, любовник русской царицы"). Мнение однобокое и фактически неверное.

На родине оценки "старца" варьируются от интригана, развратника и шпиона до святого мученика.

Дискуссия вертится главным образом вокруг его влияния на царскую семью и экстравагантного поведения.

Не всем известна еще одна сторона этой неоднозначной личности: Григорий Распутин был убежденным противником войны.

Более того: в роковом июле 1914 года он являлся, возможно, единственным человеком в мире, который не только хотел, но и реально мог предотвратить катастрофу.

 

Стихийный пацифист

 

"Распутин не стремился в первые ряды политической арены, его вытолкнули туда. Тонкости высокой политики были далеки от круга его интересов, и он совершенно не мог понять, к чему в конечном итоге стремятся различные партии, группировки в Думе, газеты", - утверждал в эмиграции директор департамента полиции Алексей Васильев, изучивший Распутина как мало кто другой.

Будущий управделами ленинского Совнаркома Владимир Бонч-Бруевич, знакомый Распутиным, вспоминал, что "старцу" ничего не говорило имя Карла Маркса.

Распутин был крестьянином по происхождению и психологии

Лишь по одному политическому вопросу Распутин имел твердое мнение, которого не скрывал: будучи по происхождению и психологии крестьянином, он относился к войне, как к делу, для мужика совершенно ненужному и вредному.

"У меня завсегда к человеку - жалость большая, - говаривал Распутин. - Для народушка жить нужно, о нем помыслить".

Вскоре после начала войны Распутин в присутствии многочисленных свидетелей отчитал высокопоставленного военного за ура-патриотические речи.

Тот ответил, что и сам готов отдать жизнь за отечество.

"Тебе хорошо говорить-то, - рассердился Распутин. - Тебя убьют, похоронят под музыку, газеты во-о какие похвалы напишут, а вдове твоей сейчас тридцать тысяч пенсии, а дочек твоих замуж за князей, за графов выдадут. А ты там посмотри: пошли в кусочки побираться, хата раскрыта, слезы и горе; а жив остался, ноги тебе отхватили - по Невскому на клюшках ковыляй, да слушай, как тебя всякий дворник честит: ах ты такой-сякой сын, пошел отсюда вон!". И затопал ногами, изображая дворника.

Аналогичное столкновение вышло у него с одной великосветской дамой: "Тебе что? Платочком помахаешь, когда поезд солдатиков повезет, корпию щипать будешь, пять платьев новых сошьешь - на обед да на базар в пользу раненых и семей убитых. А ты вот посмотри, какой вой в деревнях стоял, как на войну-то брали мужиков да сыновей!".

Если не считать паломничеств на Афон и в Иерусалим, Распутин не бывал за границей, не интересовался геополитикой и ко всем зарубежным государствам относился одинаково, то есть никак. Он не питал особой симпатии именно к Германии, а точно так же возражал бы против любой войны.

"Распутин своим мужицким умом выступал за добрососедские отношения России со всеми крупными державами", - пишет современный исследователь Алексей Варламов.

 

Мир на волоске

 

В мае 1914 года репортер газеты "Новое время" взял у "старца" большое интервью, спросив, в частности, что тот думает о внешней политике.

"Достоинство национальное соблюдать надо, но оружием бряцать не пристало. Я завсегда это высказываю", - ответил он.

Во дворец "Друг" всегда являлся тихим и благостным (Распутин с императрицей, царскими детьми и гувернанткой).

Пресса устроила скандал: вопросы войны и мира - во власти проходимца, который толкает Россию к "унижению и предательству славянских народов"!

Возможно, Распутин несколько переоценивал свои силы, но впоследствии убежденно говорил, что, если бы в июле 1914 года находился в Петербурге, а не лежал на больничной койке в Тобольске, раненый религиозной фанатичкой Хионией Гусевой - сумел бы отговорить "Папу" от участия в войне.

"Кабы не эта проклятая баба-злодейка, что мои кишки перерезала, то не бывать войне", - заявил он своей знакомой певице Беллинг.

"Распутин сам мне подтвердил: если бы он был в Петрограде, войны бы не было", - показал комиссии Временного правительства бывший министр иностранных дел Сергей Сазонов.

Впрочем, и излечиваясь от ножевого ранения, "старец" не лежал, сложа руки. В 1915 году он сказал своему телохранителю Терехову, что "прошлый год, когда лежал в больнице, просил Государя не воевать, и по этому случаю послал Государю штук 20 телеграмм, из которых одну очень серьезную".

В 1968 году в изданном в Париже сборнике "Русская революция" был опубликован текст той самой "серьезной" телеграммы, отправленной 29 июля, после подписания указа о всеобщей мобилизации: "Грозна туча над Россией: беда, горя много, просвету нет, слез-то море, и меры нет, а крови? Слов нет, а неописуемый ужас. Знаю, все хотят от тебя войны. Ты царь, отец народа, не попусти безумным торжествовать и погубить себя и народ. Григорий".

"По установившемуся порядку все телеграммы, подававшиеся на имя Государя и Государыни, представлялись мне в копиях. Поэтому все телеграммы, которые шли на имя Их Величеств от Распутина, мне были известны. Их было очень много. Громадное влияние Распутина у Государя и у Государыни содержанием телеграмм устанавливалось с полной очевидностью"

Владимир Похвиснев,
начальник главного управления почт и телеграфов в 1913-1917 гг.

И Распутин едва не победил! Вечером, когда на Центральном телеграфе готовились к рассылке указа о мобилизации, последовал телефонный звонок Николая II: все отменить.

В правительстве и Генштабе началась паника. На ночном совещании решили объявить царский звонок недоразумением. Уговаривать императора отправился известный "ястреб" великий князь Николай Николаевич, считавшийся в России главным военным авторитетом и имевший большое влияние на двоюродного племянника.

Утром Сазонов позвонил начальнику Генштаба Николаю Янушкевичу, сообщил, что решение остается в силе, и добавил: "Теперь можете сломать телефон".

Дальнейшее известно. Германия потребовала от Петербурга отменить мобилизацию к полудню 1 августа, а когда этого не случилось, объявила России войну.

 

Могущественные недруги

 

Первая мировая война началась из-за случайности - сараевского убийства - но, по мнению большинства историков, разразилась бы, так или иначе. Элиты всех великих держав были решительно настроены силой "разобраться" с конкурентами.

В России партия войны объединила людей противоположных взглядов - военных и национал-патриотов, и либералов, надеявшихся, что борьба с "реакционными" центральными державами в союзе с западными демократиями укрепит их позиции.

"Если бы Принцип не покушался на жизнь эрцгерцога Франца-Фердинанда, международные сторонники войны изобрели бы другой повод"

великий князь Александр Михайлович

Николай Николаевич, ставший на начальном этапе войны верховным главнокомандующим, заявил, что, если Распутин вздумает появиться в Ставке, будет повешен. Правый депутат Владимир Пуришкевич пустил в оборот знаменитый эвфемизм: "темные силы вокруг трона". Пресса повела на "старца" массированную атаку.

Ситуацию, при которой на государственные решения и назначения министров влиял малограмотный мужик с сомнительной репутацией, действительно трудно было признать нормальной.

Элиту кровно оскорбляло то, что монархи прислушиваются к нему больше, чем к многоопытным бюрократам и блестящим интеллектуалам.

Поскольку Николай и Александра упорно не желали публично обсуждать здоровье своего сына, чьи страдания Распутин умел облегчать каким-то не вполне понятным образом, народ не видел другого объяснения его присутствию в Царском Селе, кроме скабрезного.

Однако "проблема Распутина" возникла задолго до 1914 года. Положить конец дискредитации трона безуспешно пытались многие, включая Петра Столыпина. Но именно после начала войны она вышла на первый план - по мнению многих исследователей, не случайно.

 

Распутин и Витте

 

Летом 1914 года лишь два известных человека в России не разделяли воинственных настроений: Распутин и бывший премьер Сергей Витте.

"В первые недели войны он пришел излить чувство гнева и отчаяния - беспомощный свидетель некомпетентности и глупости, ввергшей нацию в катастрофу мировой войны, которая могла привести только к уничтожению всех трудов его жизни", - вспоминал знакомый Витте дипломат Роман Розен.

Между крестьянским мистиком и искушенным царедворцем сложился политический союз. Распутин стал лоббировать возвращение Витте в премьерское кресло.

"Эта война - безумие. Почему Россия должна воевать? Из-за благочестивого долга помогать своим кровным братьям? Это романтическая старомодная химера. Что мы надеемся получить? Увеличение территории? Великий Боже! Разве империя Его Величества недостаточно велика? Я предпочитаю не говорить о том, на что мы можем расчитывать в случае поражения"

Сергей Витте, политик

Александра Федоровна ненавидела Витте как автора манифеста 17 октября, ограничившего будущие самодержавные права ее сына, и называла не иначе как "человеком, ограбившим Маленького".

По мнению осведомленных современников, влияние Распутина во многом основывалось на том, что он чувствовал настроения императрицы и всегда говорил то, что ей хотелось услышать. В случае с Витте он единственный раз пошел наперекор августейшей покровительнице.

В декабре 1914 года Витте конфиденциально написал немецкому банкиру Мендельсону, с которым имел давние деловые связи по вопросу о предоставлении России займов, что в высших сферах есть мнение назначить его премьером и главой делегации на мирных переговорах с Германией, которые должны предположительно начаться в Стокгольме в январе-феврале.

По словам секретаря Распутина Арона Симановича, Николай II заявил "Другу": "Ты должен знать, что, призывая опять графа Витте, я подвергаю себя большой опасности. Мои родственники поступят со мной таким же образом, как в свое время было поступлено с сербским королем Александром. Меня с женой убьют".

Неизвестно, то ли у Распутина не хватило влияния, то ли конец этим планам положила скоропостижная кончина Витте 25 февраля 1915 года.

Распутин и Брусилов

 

Прямое влияние "старца" на ход военных действий проявилось летом 1916 года.

"Брусиловский прорыв", считающийся самой успешной наступательной операцией Первой мировой войны, обошелся России в 1 миллион 200 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными.

Начиная с 25 июля, Александра Федоровна бомбардировала мужа, находившегося в могилевской ставке, телеграммами, практически каждая из которых содержала ссылки на мнение "Друга": "Наш Друг находит, что не стоило бы так упорно наступать, поскольку потери слишком велики"; "Наш Друг надеется, что мы не перейдем Карпаты, он все время повторяет, что потери будут чрезмерными"; "Дай приказ Брусилову прекратить эту бесполезную бойню, наши генералы не останавливаются перед ужасным кровопролитием, это грешно"; "Не слушай [начальника генштаба] Алексеева, ведь ты главнокомандующий".

Военные успехи в Галиции обошлись России в сотни тысяч жизней

27 сентября Николай II сдался: "Дорогая, Брусилов, получив мои указания, отдал приказ остановить наступление".

"Потери, а они могут быть значительными, неизбежны. Наступление без жертв возможно только на маневрах", - отпарировал Брусилов в воспоминаниях.

"Распутин оказался стержнем, вокруг которого плели интриги не только германофилы, но и настоящие немецкие агенты. Это совершенно очевидно", - заявил в первые дни после Февральской революции министр юстиции Александр Керенский.

С одной стороны, комиссия Временного правительства, несомненно, предвзято настроенная к Распутину, не смогла обнаружить никаких доказательств его связи с германской разведкой или получения им крупных сумм из сомнительных источников. Судя по всей имеющейся информации, ничьим шпионом "старец" не являлся, а делал исключительно то, что сам считал полезным для России и спасения монархии.

С другой стороны, нельзя исключить присутствия германской агентуры в его окружении, состоявшем из авантюристов наподобие скандального банкира Мануса или "князя" Андроникова, вынырнувшего после октябрьского переворота в роли начальника кронштадтской ЧК и затем расстрелянного за хищение конфискованных у "буржуев" ценностей.

 

Развязка

 

"Убийство Григория Распутина не было единичной акцией, оторванной от исторического процесса, от политических и дипломатических интриг. Это было и устранение одного из влиятельных игроков, и предостережение другим, в первую очередь, царской чете"

Александр Бушков,
писатель и историк

С началом войны влияние Распутина упало, как бывает со всяким политиком, проигравшим серьезную партию.

После возвращения "старца" из Сибири Александра Федоровна некоторое время принимала его тайно, распорядившись не вносить посещения в камер-фурьерский журнал.

По словам подруги императрицы фрейлины Анны Вырубовой, в этот период Распутин "указывал на необходимость довести войну до победы, ни слова о сепаратном мире он не говорил".

"Относясь очень отрицательно к самому факту войны, Распутин наряду с этим говорил, что, коль скоро войну начали, необходимо довести ее до победы". - писал камергер Владимир Гурко.

Великий князь Николай Николаевич требовал отдать Распутина под суд за "пораженческие" телеграммы из Тобольска, но император осадил "Грозного дядю": "Это наши семейные дела, они суду не подлежат".

Однако с начала 1916 года положение стало меняться.

Царь принял на себя командование армией и уехал в Могилев, оставив на хозяйстве в Петрограде жену, для которой каждое слово "Друга" было законом. А главное, в обществе накопилась усталость от затянувшейся и не слишком успешной войны.

20 января 1916 года по настоянию императрицы председателем совета министров был назначен тесно связанный с Распутиным и, по мнению многих, прогермански настроенный Борис Штюрмер. 7 июля он возглавил по совместительству внешнеполитическое ведомство, а известный сторонник Антанты и войны до победного конца министр иностранных дел Сергей Сазонов был отправлен в отставку. Наблюдатели увидели в этом едва ли не переворот.

В июле зампред Госдумы Александр Протопопов тайно встретился в Стокгольме с немецким банкиром Вартбургом и привез Николаю II предложение о сепаратном мире, предусматривавшее передачу Германии Прибалтики в обмен на Галицию.

"Если бы не было Распутина, то противники царской семьи и подготовители революции создали бы его своими разговорами из Вырубовой, не будь Вырубовой, из меня, из кого хочешь"

Евгений Боткин, лейб-медик

Зондаж Протопопова не возымел результата, но в сентябре он был назначен на ключевой пост министра внутренних дел.

Протопопов открыто бравировал тем, что получил должность по протекции Распутина, и якобы даже имел со "старцем" общую любовницу, некую Шейлу Лунц.

Политическая игра, в эпицентре которой находился вопрос о войне и мире, тем временем продолжалась. 10 ноября Николай II под нажимом Думы и союзников отправил в отставку Штюрмера. Как утверждает современный исследователь Александр Бушков, императрица пришла "в холодную ярость", а задерганный со всех сторон царь впал в состояние, близкое к прострации.

Атмосфера дышала заговорами. Вопрос был в том, кто ударит первым.

Депутаты, гвардейские офицеры и даже великие князья открыто говорили о необходимости низложить Николая II, арестовать императрицу, возвести на престол 12-летнего наследника Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича, сформировать правительство, "способное сотрудничать с представительными органами и довести войну до победы".

"Великие князья и некоторые аристократы составили заговор, стремясь удалить императрицу от власти и добиться ее удаления в монастырь. Распутин должен был быть сослан в Сибирь, император смещен, а цесаревич коронован", - писал в воспоминаниях один из убийц Распутина князь Феликс Юсупов.

"Между [одним из лидеров кадетской фракции] Коноваловым, [командиром элитной кавалерийской дивизии] Крымовым и [начальником штаба верховного главнокомандующего] Алексеевым зреет какая-то конструкция", - писал в те дни генерал Брусилов.

"Совершенно очевидно, что император и императрица близки к падению", - заметил в дневнике британский генерал Генри Вильсон, посетивший в те дни Петроград.

"Большевики победят потому, что осуществят идею "темных сил" - заключить мир. Любой ценой. Именно этого хотели в 1916 году последняя царица и Распутин. "Темные силы" могли спасти империю. Но ни большая Романовская семья, ни двор, ни аристократия, ни буржуазия, ни думские вожди их правоты не понимали"

Эдвард Радзинский,
историк и писатель

Одновременно ползли слухи о контр-заговоре Александры Федоровны и Протопопова с целью разогнать Думу, ввести чрезвычайное положение и заключить сепаратный мир.

Председатель Думы Михаил Родзянко в эмиграции утверждал, что узнал об этих планах от преемника Штюрмера Александра Трепова, который подал в отставку, не пожелав участвовать в таком деле.

Распутин оказался ключевой фигурой в раскладе сил. Его влияние могло подтолкнуть колеблющуюся царскую чету к действию.

Еще весной 1914 года он сказал итальянской журналистке: "Даст бог, войны не будет, и я об этом позабочусь".

"Скорее всего, "позаботились" о нем самом", - резюмирует историк Эдвард Радзинский.

ИСТОЧНИК