Почему Петр Первый перенес Новый год на 1 января?

 

Почему Петр Первый перенес празднование Нового года на 1 января?

 

День отсчета нового года в России переносился дважды. До XV века его встречали в марте, затем в сентябре, а в 1699 году Петр I «назначил» празднование на 1 января.

Русский Новый год – праздник, вобравший в себя обычаи язычества, христианства и европейского просвещения.  

20 декабря 1699 года вышел указ императора Петра I «О праздновании Нового года», в одночасье перебросивший всю страну на три месяца вперед – привыкшие к сентябрьской встрече нового года россияне 1700 год должны были встречать уже 1 января. 

Языческое эхо


До конца XV века завершением годичного цикла на Руси считалась весна (такие же представления до сих пор бытуют в некоторых странах Средней Азии). До принятия православия праздник этот был связан исключительно с языческими поверьями. Славянское язычество, как известно, было тесно переплетено с культом плодородия, поэтому новый год встречали тогда, когда земля пробуждается от зимнего сна – в марте, с первым весенним равноденствием.

Ему во время зимнего солнцеворота предшествовали 12-дневные «Коляды», от которых до наших дней дошла традиция «ряжеными» ходить по домам и петь песни, разбрасывая у порога зерно. И сегодня во многих отдаленных уголках России и СНГ «ряженым» принято отдавать блины и кутью, а в древности эти блюда выставляли на окна, чтобы задобрить духов.

Колядование дошло до нас из языческих времен.

С принятием православия обрядовая сторона встречи нового года, конечно, изменилась. Православная церковь долгое время не придавала ему большого значения, но в 1495 году добралась и до этого праздника – он был официально назначен на 1 сентября. В этот день в Кремле проводились церемонии «О начатии нового лета», «На летопровождение» или «Действо многолетнего здоровья». 

Празднование открывали патриарх и царь на соборной площади московского Кремля, их шествие сопровождалось колокольным звоном. С конца XVII века царь и свита выходили к народу в самых нарядных одеждах, то же было велено делать и боярам. Выбор пал на сентябрь, поскольку считалось, что именно в сентябре Бог сотворил мир. За исключением торжественной церковной службы, Новый год отмечали как любой другой праздник – с гостями, песнями, плясками и угощением. Назывался он тогда иначе – «Первый день во году».

Зима близко

Традиция сохранялась почти 200 лет, после чего в жизнь русского народа ворвался вихрь перемен по имени Петр Алексеевич Романов. Как известно, молодой император почти сразу после восхождения на престол начал жесткие реформы, направленные на искоренение старых традиций. Попутешествовав по Европе, он вдохновился голландской манерой отмечать Новый год. Кроме того, вышагивать в расшитом золотом облачении по соборной площади ему совсем не хотелось – хотелось того веселья, что он видел за границей.

20 декабря 1699 года (по старому летоисчислению это был 7208 год), на пороге нового столетия, император издал указ, гласивший: «…Волохи, молдавы, сербы, долматы, болгары, и самые его великого государя подданные черкасы и все греки, от которых вера наша православная принята, все те народы согласно лета свои счисляют от Рождества Христова в восьмой день спустя, то есть, генваря с 1 числа, а не от создания мира, за многую рознь и считание в тех летах, и ныне от Рождества Христова доходит 1699 год, а будущего генваря с 1 числа настает новый 1700 год, купно и новый столетний век; и для того доброго и полезного дела указал впредь лета счислять в приказах, и во всяких делах и крепостях писать с нынешнего генваря с 1 числа от Рождества Христова 1700 года»

Фрагмент указа Петра I от 1699 года.

Указ был длинным и очень подробным. В нем оговаривалось, что всем следует в эти дни украшать дома еловыми, сосновыми и можжевеловыми ветвями и не снимать украшений до 7 января. Знатным и просто состоятельным гражданам велено было в полночь палить из пушек на дворах, стрелять в воздух из ружей и мушкетов, а на Красной площади был устроен грандиозный фейерверк. 

На улицах император распорядился жечь костры из дров, хвороста и смолы и поддерживать огонь в течение всей праздничной недели. К 1700 году почти все европейские страны уже перешли на григорианский календарь, поэтому Россия стала праздновать Новый год на 11 дней позже, чем Европа.

Пугающая перемена

1 сентября осталось церковным праздником, но после петровской реформы как-то отошло на второй план. В последний раз чин летопроводства был совершен 1 сентября 1699 года в присутствии Петра, который сидел на кремлевской соборной площади на престоле в царской одежде, принимал от патриарха благословение и поздравлял народ с новым годом, как делал его дед. После этого с благолепным осенним празднованием было покончено – волей Петра традиции просвещенной Европы слились с языческой природой, от которой остались обряды дикого веселья.

Для простого народа это все было так же непонятно, как в свое время для бояр – необходимость брить бороды и одеваться на западный манер. Переполох, который случился поначалу, описал в историческом романе «Петр I» Алексей Толстой:

«Звона такого давно не слышали на Москве. Говорили: патриарх Адриан, ни в чем не смея перечить царю, отпустил пономарям на звон тысячу рублев и пятьдесят бочек крепкого патриаршего полпива. Вприсядку отзванивали колокола на звонницах и колокольнях. Москва окутана была дымами, паром от лошадей и людей… 

Сквозь колокольный звон по всей Москве трещали выстрелы, басом рявкали пушки. Вскачь проносились десятки саней, полные пьяных и ряженых, мазанных сажей, в вывороченных шубах. Задирали ноги, размахивая штофами, орали, бесновались, на раскатах вываливались кучей под ноги одуревшему от звона и дыма простому народу. 

  Царь с ближними, с князем-лапой, старым беспутником Никитой Зотовым, со всешутейшими архиепископами, - в архидьяконовой ризе с кошачьими хвостами, - объезжал знатные дома. Пьяные и сытые по горло, - все равно налетали, как саранча, - не столько ели, сколько раскидывали, орали духовные песни, мочились под столы. Напаивали хозяев до изумления и - айда дальше.

 

Чтобы назавтра не съезжаться из разных мест, ночевали вповалку тут же, на чьем-нибудь дворе. Москву обходили с веселием из конца в конец, поздравляли с пришествием нового года и столетнего века. Посадские люди, тихие и богобоязненные, жили эти дни в тоске, боялись и высунуться со двора. Непонятно было - к чему такое неистовство? Черт, что ли, нашептывал царю мутить народ, ломать старый обычай - становой хребет, чем жили... 

Хоть тесно жили, да честно, берегли копейку, знали, что это так, а это не так. Все оказалось дурно, все не по нему. Не признававшие крыжа и щепоти собирались в подпольях на всенощные бдения. Опять зашептали, что дожить только до масленой: с субботы на воскресенье вострубит труба Страшного суда...»

6 января первые в российской истории «прозападные» торжества окончились в Москве крестным ходом на Иордань. Вопреки старинному обычаю, царь не шел за духовенством в богатом облачении, а стоял на берегу Москвы-реки в мундире в окружении Преображенского и Семеновского полков, одетых в зеленые кафтаны и камзолы с золотыми пуговицами и позументом.

Бояре и служилые тоже не избежали императорского внимания – их обязали облачиться в венгерские кафтаны и жен своих одеть в иностранные платья. Для всех это была настоящая мука – рушился веками установленный уклад, а новые правила выглядели неудобными и устрашающими.

Такой способ встречи Нового года повторялся каждую зиму, и постепенно все же прижились и новогодние елки, и полуночные пушечные залпы, и маскарады. 

 ИСТОЧНИК...

Афоризмы Петра Первого

• Говори кратко, проси мало, уходи борзо!
•  
• Зло тихо летать не может.
•  
• Деньги - суть артерия войны.
•  
• Промедление смерти подобно.
•  
• Есть желание, - тысяча способов; нет желания, - тысяча поводов!
•  
• Когда государь повинуется закону, тогда не дерзнет никто противиться оному.
•  
• Указую боярам в Думе говорить по ненаписанному, дабы дурь каждого видна была.
•  
• Выше всех добродетелей рассуждение, ибо всякая добродетель без разума — пуста.
•  
• За признание — прощение, за утайку — нет помилования. Лучше грех явный, нежели тайный.
•  
• Мир — хорошо, однако при том дремать не надлежит, чтоб не связали рук, да и солдаты чтоб не сделались бабами.
•  
• Победу решает военное искусство и храбрость полководцев и неустрашимость солдат. Грудь их — защита и крепость отечеству.
•  
• Наша коммерция и без того как больная девица, которой не должно пугать или строгостью приводить в уныние, но ободрять ласкою.
•  
• Надлежит законы и указы писать явно, чтоб их не перетолковать. Правды в людях мало, а коварства много. Под них такие же подкопы чинят, как и под фортецию.
•  
• Неблагодарный есть человек без совести, ему верить не должно. Лучше явный враг, нежели подлый льстец и лицемер; такой безобразит человечество.
•  
• Все прожекты зело исправны быть должны, дабы казну зрящно не засорять и отечеству ущерба не чинить. Кто прожекты станет абы как ляпать, того чина лишу и кнутом драть велю.
•  
• Гоняйтесь за дикими зверями сколько угодно: эта забава не для меня. Я должен вне государства гоняться за отважным неприятелем, а в государстве моем укрощать диких и упорных подданных.
•  
• Кто станет говорить речи, другому — не перебивать, но дать окончить и потом другому говорить, как честным людям надлежит, а не как бабам-торговкам.
•  
• Я знаю, что я подвержен погрешностям и часто ошибаюсь, и не буду на того сердиться, кто захочет меня в таких случаях остерегать и показывать мне мои ошибки.
•  
• Я предчувствую, что россияне когда-нибудь, а может быть, при жизни нашей пристыдят самые просвещенные народы успехами своими в науках, неутомимостью в трудах и величеством твердой и громкой славы.
•  
• Забывать службу ради женщины непростительно. Быть пленником любовницы хуже, нежели пленником на войне; у неприятеля скорее может быть свобода, а у женщины оковы долговременны.
•  
• Я почитаю заслугами своими Отечеству доставших себе знатность и уважаю их потомков, каковы, например, Репнины и им подобные; но тот, однако же, из потомков знатных родов заслуживает презрение мое, которого поведение не соответствует предкам их; и дурак сноснее в моих глазах из низкого роду, нежели из знатного.
•  
• Пусть кто хочет утаивает товары; он своею утайкою больше подвергается опасности, нежели моя казна. Можно описывать в казну только те утаенные товары, которые будут найдены. Кто меня девять раз обманет, а в десятый раз будет пойман, тот заплатит мне вдруг столько, сколько он в девять раз утаил и у меня украл.
•  
• 

ИСТОЧНИК...

Неудачи Петра Великого...

Горячая историческая десятка великих неудач Петра I

 

Петр Первый - первый Император Всероссийский. Художник Жан-Марк Натье, 1717 г.

Петр I - последний царь всея Руси из династии Романовых, первый Император Всероссийский, великий реформатор и личность неоднозначная. Он вытащил Россию, буквально за бороду, из затянувшегося средневековья и пинком загнал в новое время. В истории больше известны великие петровские начинания, но были у царя и великие провалы – как в государственных начинаниях, так и в личной жизни.

 

Петровская образовательная реформа провалилась

 

Одна из известнейших реформ Петра I – «образовательная реформа», которая оказалась полным провалом. Будучи яростным западником, Петр I старался привить у дворянства тягу к знаниям. И дворяне, и их дети должны были учиться. Это требование распространялось и на духовенство. Указ о 1714 года, который вводил всеобщую учебную повинность (не распространялась она только на крестьян) гласил «без свидетельства об окончании обучения жениться не допускать и венечных памятей не давать». Те, кто не хотел постигать науку, облагались штрафами, их забирали на военную службу, а некоторым даже запрещалось жениться.

Учебник времён Петра I. Самуил Пуфендорф «Введение в историю европейскую». Перевод с немецкого. Титульный лист. 1718 г.

При Петре I было открыто 42 «цифирные школы», 50 епархиальных школ, «архиерейские» и гарнизонные школы, появилась Российская Академия Наук. Но свою главную задачу - создать единую внесословную систему образования – Пётр I осуществить так и не смог.

Пётр I не смог победить бороды и баню

 

Общеизвестный факт - Петр I запретил носить бороды. Впрочем, на самом деле запрет на бороды был частичным,бороды облагались налогом. Чем выше было сословие «бородачей», тем больше был налог: дворянская борода оценивалась в 60 рублей, купеческая – в 100 рублей, а холопья – в 30 рублей. Ещё одна русская «святыня», на которую замахнулся прогрессивный русский царь – бани. Их тоже обложили налогом. По указу 1704 года первостатейные купцы и думные люди должны были с домашних бань платить по 3 рубля, а крестьяне – по 15 копеек. Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что общественные бани царь Пётр поощрял. Указ от 11 мая 1733 года гласил: «завести в Москве лечебную баню» (сегодня сказали бы спа-салон). Хозяину рекомендовалось держать умеренную цену и запрещалось предлагать посетителям водку и вина.

Насильственное бритье бород. Лубок XVIII века.

 

Пётр I не смог накормить соотечественников картошкой

 

Картошка - ещё одна петровская новация. Началось всё, якобы с мешка картофеля, который Пётр I отправил из Голландии графу Шереметьеву со строгим приказом обязательно разводить его в России. По незнанию люди ели не корнеплод, а «зелёные помидоры», которые оставались на стебле растения после цветения. Письменные источники свидетельствуют о том, что такой «цветочной похлебкой» отравилось немало людей, что популярность картошке не добавило. «Огородной» культурой в России картофель стал только при Екатерине II, которая в 1760-х решила, что «земляное» яблоко может быть полезным в голодные годы. Первым по поручению царицы картошку у себя на огороде начал разводить небезызвестный Абрам Ганнибал, а в 1765 российский Сенат издал указ о массовом продвижении картофеля в крестьянских хозяйствах. Для этого из Германии в Москву даже выписали 57 бочонков клубней и разослали их по российским волостям для разведения.

 

Стоматолога из Петра I не вышло

 

Многие историки склонны утверждать, что неимоверный интерес Петра ко всему и сразу, сыграл с ним злую шутку. Петр I интересовался таким огромным количеством вещей, что его познания по многим вопросам были весьма поверхностными. Впрочем, это не мешало императору заниматься, например, медициной. Так, Петра I увлекала стоматология, и он собственноручно рвал своим приближённым больные зубы. То ли от азарта, то ли по незнанию император мог вырвать при этом и несколько здоровых зубов.

Стоматологические инструменты времен Петра I

 

Пётр I так и не научился плести лапти

 

Еще одним предметом непомерного интереса царя были лапти. Петр I был настолько очарован этим мужицким ремеслом, что захотел его освоить. Однако, сколько ни пытался император, постичь эту науку у него так и не получилось. «До всего Царь Петр дошел сам, а над запятником лаптя задумался и бросил. В Петербурге недоплетенный царский лапоть хранят и показывают», - говорили в народе.

Плетение лаптей - традиционное русское ремесло

 

Пётр I не смог создать крепкую семью

 

Самой, пожалуй, большой личной неудачей Петра I была его семья. Несмотря на безмерную любовь к своей супруге, Петр I не брезговал походами «налево». Екатерина I тоже позволяла себе интрижки, самой известной из которых стала связь камер-юнкером Виллимом Монсом. Петр I, узнав об этом, Монса приказал колесовать (палачи и пытки в России были всегда), будто за казнокрадство. Потом прелюбодею отрубили голову, заспиртовали её и на несколько дней оставили в спальне царицы. После этого общаться супруги прекратили. Дети же Петра, в отличие от своего отца, который славился прекрасным здоровьем, были на редкость болезненными. Все это не давало императору такого необходимого в океане государственных забот и интриг душевного покоя.

Император Пётр I и Императрица Екатерина I

 

Пётру I не удалось реализовать свой дизайнерский проект

 

По окончанию «Северной войны» Петр I хотел, чтобы на большинстве фонтанов Петергофа фигурировала скульптура Геракла, скручивающего многоглавую гидру. Это должно было символизировать победу России над шведами. Но дизайнеры того времени, нашли куда более символичное воплощение этой победе. Полтавская битва произошла в день святого Самсония Странноприимца, а на шведском гербе фигурировал лев, вот и решили установить фонтан "Самсона раздирающий пасть льву". 

Самсон, раздирающий пасть льву. Петергоф

 

Высокий рост мешал Петру I во многих делах

 

Согласно описанию современников, Петр I был очень высокого роста - около 200 см. Он на голову выделялся в любой толпе, был крепкого сложения и отличался прекрасным здоровьем. Правда, высокий рост лишал его проворства и даже мешал в некоторых делах. Интересно, что при таком высоком росте размер обуви у царя Петра был всего 38.

 

Прутский поход – самая серьёзная военная неудача Петра I

 

В 1711 году, во время войны с Турцией, на реке Прут состоялось сражение, которое стало для Петра I «катастрофой», «конфузией» и «головокружением от успехов». Русская армия под командованием самого царя Петра (хотя номинально командующим был Шереметьев) оказалась в окружении турецко-татарских войск, которые имели существенное численное преимущество. Петр I вынужден был подписать мирный договор, по условиям которого пришлось возвратить территорию, завоёванную в 1696 году во время Азовского похода. Есть версия, что русское войско от неминуемой гибели спасла Екатерина I, отдав на подкуп визиря свои драгоценности. Подтверждением этого является тот факт, что в 1714 году Пётр создал новый российский орден освобождения, который вскоре назвали орденом святой великомученицы Екатерины. «Учинен в память бытности Ея Величества в баталии с турки у Прута, где в такое опасное время не яко жена, но яко мужская персона видима всем была», - сохранилась запись в документах. 

Орден Святой Екатерины (лицевая и обратная сторона)

 

 

Смерть Петра I положила начало эпохе дворцовых переворотов

 

Последней неудачей Петра I стала его буквально предсмертная реформа о престолонаследии. 5 февраля 1722 российский император подписал указ, которым отменялся обычай передачи престола прямым потомкам по мужской линии. При этом допускалось, что своей волей монарх может назначить преемников любого достойного человека.

"… чего для благоразсудили сей уставъ учинить, дабы сіе было всегда въ волѣ правительствующаго государя, кому оный хочетъ, тому и опредѣлить наслѣдство, и опредѣленному, видя какое непотребство, паки отмѣнитъ, дабы дѣти и потомки не впали въ такую злость, какъ выше писано, имѣя сію узду на себѣ."

Император Пётр I не успел назначить себе преемника. Смерть Петра I послужила началом эпохи дворцовых переворотов.

ИСТОЧНИК... 

Петра I подменили за границей? Мнения конспирологов...

Пётр I и его двойник

Из книги В.А. Шемшука «Возвращение Рая на Землю»

Часть II, § 11. Сатанинский переворот в России

Самый эффективный способ управления нами — подмена руководителя. Я никогда не думал, что мне придётся писать на эту тему, поэтому не старался специально запомнить все источники информации, с которыми пришлось столкнуться, как собирателю редких книг. Увлечение редкими книгами, как показала моя практика, далеко небезопасное занятие, мою библиотеку четыре раза грабили. После четвёртого раза я уже больше не хранил у себя книги, а старался лучше запомнить то, что удалось прочитать.

Встречаясь с людьми, старой православной веры, у которых можно было что-нибудь узнать, проникая в спецхраны под различными предлогами, я получал всё новые доказательства совершённого в России сатанинского переворота. Позволю изложить здесь суть без особых ссылок на источники, потому что назвать книги — значит, подписать им приговор на исчезновение.

Укажу лишь одного автора Д.С. Мережковского. В своей работе «Антихрист» он отметил полное изменение внешности, характера и психики у царя Петра I после его возвращения из «земель немецких», куда он поехал на две недели, а вернулся через два года. Русское посольство, сопровождавшее царя, состояло из 20 человек, и возглавлял его А.Д. Меньшиков. После возвращения в Россию это посольство состояло из одних голландцев (включая небезызвестного Лефорта), единственным из старого состава остался лишь Меньшиков. Это «посольство» привезло совершенно другого царя, плохо говорившего по-русски, не узнающего своих знакомых и родственников, что сразу выдавало подмену: Это понудило царицу Софью, сестру настоящего царя Петра I, поднять стрельцов против самозванца. Как известно, стрелецкий бунт был жестоко подавлен, Софью повесили на Спасских воротах Кремля, жену Петра 1 самозванец сослал в монастырь, куда она так и не доехала, и вызвал свою с Голландии. «Своего» брата Ивана V и «своих» маленьких детей Александра, Наталью и Лаврентия Лжепётр умертвил сразу, хотя официальная история об этом рассказывает нам совсем по-другому. А самого младшего сына Алексея казнил, как только тот попытался освободить своего настоящего отца из Бастилии.

 

Пётр-самозванец проделал такие преобразования с Россией, что нам до сих пор аукается. Он стал действовать как обычный завоеватель:

— разгромил русское самоуправление — «земство» и заменил его бюрократическим аппаратом инородцев, которые привезли в Россию воровство, разврат и пьянство и усиленно его здесь насаждали;

— передал крестьян в собственность дворянам, чем превратил их в рабов (для отбеливания образа самозванца это «мероприятие» сваливается на Ивана IV);

— разгромил купечество и стал насаждать промышленников, что привело к уничтожению прежней универсальности людей;

— разгромил духовенство — носителей русской культуры и уничтожил православие, приблизив его к католичеству, что неизбежно породило атеизм;

— ввёл курение, употребление алкоголя и кофе;

— уничтожил древнерусский календарь, омолодив нашу цивилизацию на 5503 года;

— повелел все русские летописи свезти в Петербург, а затем, как и Филарет, приказал их сжечь. 

Призвал немецких «профессоров»; написать совершенно другую русскую историю;

— под видом борьбы со старой верой, уничтожил всех старцев, живших более трёхсот лет;

— запретил выращивать амарант и употреблять амарантный хлеб, являвшийся основной пищей русского человека, чем уничтожил долгожительство на Земле, которое оставалось тогда ещё в России;

— отменил естественные меры: сажень, палец, локоть, вершок, присутствовавшие в одежде, утвари и архитектуре, сделав их на западный манер фиксированными. Это привело к уничтожению древнерусской архитектуры и искусства, к исчезновению красоты быта. В результате чего люди перестали быть красивыми, так как в их строении исчезли божественные и жизненные пропорции;

— заменил русскую титульную систему на европейскую, чем превратил крестьян в сословие. Хотя «крестьянин» — это титул, выше короля, о чём есть не одно свидетельство;

— уничтожил русскую письменность, состоявшую из 151 знака, и ввёл 43 знака письменности Кирилла и Мефодия;

— разоружил русскую армию, истребив стрельцов как касту с их чудесными способностями и волшебным оружием, и на европейский манер ввёл примитивное огнестрельное и колющее оружие, переодев армию сначала во французскую, а затем в немецкую форму, хотя русская военная форма была сама оружием. В народе новые полки получили название «потешные».

Но главное его преступление — уничтожение русского образования (образ + ваяние), суть которого состояла в создании у человека трёх тонких тел, которые он не получает от рождения, и если их не сформировать, то у сознания не возникнет связи с сознаниями прошлых жизней. Если в русских учебных заведениях из человека делали универсала, который мог, начиная от лаптей и, кончая космическим кораблём, сделать всё сам, то Пётр ввёл специализацию, которая сделала его зависимым от других.

До Петра-самозванца в России не знали, что такое вино, он приказал выкатывать на площадь бочки с вином и бесплатно поить горожан. Это было сделано для отшибания памяти прошлой жизни. В период Петра продолжилось преследование родившихся младенцев, помнящих свои прошлые жизни и умеющих говорить. Преследование их началось ещё с Иоанна IV. Массовое уничтожение младенцев, обладавших памятью прошлой жизни, наложило проклятие на все воплощения подобных детей. Не случайно сегодня, когда рождается разговаривающий ребёнок, он живёт не более двух часов.

После всех этих деяний у самих захватчиков язык долго не поворачивался называть Петра великим. И только в XIX веке, когда уже позабылись петровские ужасы, возникла версия о Петре-новаторе, который так много сделал полезного для России, даже привёз из Европы картофель и помидоры, якобы завезённые туда из Америки. Паслёновые (картофель, помидоры), были широко представлены в Европе и до Петра. Их эндемичное и очень древнее присутствие на этом континенте подтверждается большим видовым разнообразием, для чего потребовалась не одна тысяча лет. Наоборот, известно, что именно во времена Петра была развёрнута кампания против колдовства, другими словами культуры питания (сегодня слово «колдовство» употребляют в резко отрицательном значении). До Петра было 108 видов орехов, 108 видов овощей, 108 видов фруктов, 108 видов ягод, 108 видов клубеньковых, 108 видов злаков, 108 пряностей и 108 видов плодов*, соответствовавшие 108 — русским богам.

После Петра остались единицы священных видов, используемых в пищу, что человек может видеть сам. В Европе это было сделано ещё раньше. Особенно сильно уничтожались злаки, плоды и клубеньковые, поскольку были связаны с перевоплощением человека, Единственное, что сделал Пётр-самозванец, разрешил возделывать картофель (православные староверы его не используют в пищу), батат и земляную грушу, которые сегодня слабо употребляются в пищу. Уничтожение священных растений, употреблявшихся в определённое время, привело к утрате сложных божественных реакций организма (вспомните русскую пословицу «всякому овощу своё время»). Более того, смешение питания вызвало гнилостные процессы в организме, и теперь люди вместо благоухания источают зловоние. Почти исчезли растения-адоптогены, остались только слабодействующие: «корень жизни», лимонник, заманиха, золотой корень. Они способствовали адаптации человека к сложным условиям и сохраняли человеку молодость и здоровье. Совершенно не осталось растений-метаморфизаторов, способствующих различным метаморфозам организма и внешности, лет 20 встречался ещё в горах Тибета «Виток священный», да и тот сегодня исчез.

* Сегодня под словом «плод» понимают объединяющее понятие, к которому относят фрукты, орехи, ягоды, которые раньше назывались просто дарами, плодами же назвались дары трав и кустарников. Примером плодов могут служить горох, фасоль (стручки), перец, т.е. своеобразные несладкие фрукты трав.

Кампания по обеднению нашего питания продолжается и в настоящее время, почти исчезли из употребления калега и сорго, запрещено выращивать мак. От многих священных даров остались лишь названия, которые выдают нам сегодня за синонимы известных фруктов. Например: грухва, калива, бухма, ландушка, которые выдаются за брюкву, или армуд, квит, пигва, гутей, гунь — исчезнувшие дары, которые выдаются за айву. Кукиш и дуля ещё в XIX веке обозначали грушу, хотя это были совсем другие дары, сегодня этими словами называют изображение фиги (тоже, кстати, дара). Кулак с вложенным большим пальцем, раньше обозначал мудру сердца, сегодня употребляется как негативный знак. Дулю, фигу и кукиш перестали выращивать, потому что они были священными растениями у хазар и варягов. Уже в последнее время проску стали называть «пшёнкой», ячнёвку — ячменем, а пшённый и ячневый злаки навсегда исчезли из человечеств агрокультуры.

Что же произошло с настоящим Петром I? Он был схвачен иезуитами и помещён в шведскую крепость. Ему удалось передать письмо Карлу XII, королю Швеции, и тот вызволил его из плена. Вместе они организовали поход против самозванца, но призванная на борьбу вся иезуито-масонская братия Европы, вместе с русскими войсками (чьи родственники были взяты в заложники на случай, если войска вздумают перейти на сторону Карла), одержала победу под Полтавой. Настоящий русский царь Пётр I был вновь схвачен и помещён подальше от России — в Бастилию, где он впоследствии и умер. На лицо ему была надета железная маска, вызвавшая массу толков во Франции и Европе. Шведский же король Карл XII бежал в Турцию, откуда он пытался снова организовать поход против самозванца.

Казалось бы, убей настоящего Петра, и не было бы никакой мороки. Но в том-то и дело, захватчикам Земли нужен был конфликт, а без живого царя, находящегося за решёткой, не удались бы ни русско-шведская война, ни русско-турецкая, которые на поверку были гражданскими войнами, приведшими к образованию двух новых государств: Турции и Швеции, а потом ещё нескольких. Но настоящая интрига была не только в создании новых государств. В XVIII веке вся Россия знала и говорила о том, что Пётр I — не настоящий царь, а самозванец. И на этом фоне «великим русским историкам», прибывшим из земель немецких: Миллеру, Байеру, Шлёцеру и Куну, полностью извратившим историю России, уже не представляло особого труда всех царей Дмитриев объявить Лжедмитриями и самозванцами, не имеющими право на престол, а кого не удалось охаять, им поменяли царскую фамилию на — Рюрик.

Гением сатанизма является римское право, положенное в основу конституций современных государств. Оно создано вопреки всем древним канонам и представлениям об обществе, основанном на самоуправлении (само+державии). Впервые судебная власть была передана из рук жрецов в руки людей, не имеющих духовного сана, т.е. власть лучших была заменена на власть кого угодно. Римское право преподносится нам как «венец» человеческого достижения, в действительности — это вершина беспорядка и безответственности. Государственные законы при римском праве строятся на запрещениях и наказаниях, т.е. на отрицательных эмоциях, которые, как известно, могут только разрушать. Это ведёт к всеобщей не заинтересованности в исполнении законов и к противопоставлению чиновников народу. Даже в цирке работа со зверями строится не только на кнуте, но и на прянике, но человек на нашей планете оценен завоевателями ниже животных.

В противоположность римскому праву Российская держава строилась не на запрещающих законах, а на совести граждан, которая устанавливает баланс между поощрениями и запрещениями. Вспомним, как писал византийский историк Прокопий Кесарийский о славянах: «Все законы у них были в голове». Отношения в древнем обществе регулировались принципами кона, откуда дошли до нас слова «канон» (древнее — конон), «испокон», «покои» (т.е. по кону). Руководствуясь принципами кона, человек избегал ошибок и мог воплощаться снова в этой жизни. Принцип всегда выше закона, поскольку вмещает в себя больше возможностей, чем закон, подобно тому, как предложение вмещает в себя больше информации, чем одно слово. Само слово «закон» означает «за пределами кона». Если общество живёт по принципам кона, а не по законам, оно более жизненно. Заповеди вмещают в себя больше, чем кон, и поэтому превосходят его, подобно тому, как рассказ вмещает в себя больше, чем предложение. Заповеди способны усовершенствовать человеческую организацию и мышление, которые в свою очередь смогут улучшить принципы кона.

Как писал замечательный русский мыслитель И.Л. Солоневич, на собственном опыте познавший прелести западной демократии, кроме долгоживущей русской монархии, покоящейся на народном представительстве (земстве), купечестве и духовенстве (имеется в виду допетровское время), были придуманы демократия и диктатура, через 20-30 лет сменяющие друг друга. Впрочем, дадим ему самому слово: «Профессор Виппер не совсем прав, когда пишет, что современные гуманитарные науки — это только «богословская схоластика и больше ничего»; это есть нечто гораздо худшее: это есть обман. Это есть целая коллекция обманных путевых сигналов, манящих нас в братские могилы голода и расстрелов, тифов и войн, внутреннего разорения и внешнего разгрома. «Наука» Дидро, Руссо, Д’А-ламбера и прочих уже закончила свой цикл: был голод, был террор, были войны, и был внешний разгром Франции в 1814, в 1871, в 1940 годах. Наука Гегеля, Моммзена, Ницше и Розенберга тоже закончила свой цикл: был террор, были войны, был голод и был разгром в 1918 и 1945 годах. Наука Чернышевских, Лавровых, Михайловских, Милюковых и Лениных всего цикла ещё не прошла: есть голод, есть террор, были войны, и внутренние и внешние, но разгром ещё придёт: неизбежный и неотвратимый, ещё одна плата за словоблудие двухсот лет, за болотные огоньки, зажжённые нашими властителями дум над самыми гнилыми местами реального исторического болота».

Не всегда философы, перечисленные Солоневичем, сами пришли к идеям, способным разрушить общество: их им часто подсказывали.

ИСТОЧНИК:

http://cont.ws/post/206972

Железная маска и Пётр Первый

 

Василий Вейкки Иванов

 

18 сентября 1698 года в Бастилию был переведён таинственный узник, известный в мировой истории «под кодовым» именем «Железная маска». Кем был этот неизвестный, но знаменитый узник, нам остаётся только догадываться и уповать на давно избитую фразу о том, что тайное рано или поздно, но всё же становится явным. Впрочем, с того времени прошло уже 316 лет, но тайна «Железной маски» так и остаётся для нас тайной, покрытой мраком неизвестности. И, тем не менее, в мире находятся ещё люди, пытающиеся заглянуть за историческую ширму прошлого и сорвать с таинственного узника маску, чтобы узнать не только его имя, но и возможные причины заточения узника в печально знаменитую во все века Бастилию. Давайте же и мы попытаемся внести в это более чем трёхвековое «расследование» и молчание маленькую лепту и хотя бы порассуждаем о тех исторических событиях, проходивших тогда не только в «цивилизованной» Европе, но и в «безбожно-отсталой» России.

Из истории нам известно о Великом посольстве 1697-1698 года. Этот период знаменит тем, что из России, где пьянство считалось грехом и подлежало наказанию, оставив любимую жену – царицу Евдокию, но переписываясь с ней и, оставаясь в прекрасных отношениях с наставником Гордоном и другом Лефортом, Пётр Первый «инкогнито» едет заграницу. Едет под фамилией Михайлов. И едет он в Европу, следует обратить внимание, с подачи именно Гордона и Лефорта. 

При прочтении данной преамбулы у любознательного читателя сразу же может возникнуть, как минимум, один риторический вопрос: «Почему поездка Петра Первого, случившаяся в период с 1697 по 1698 год, названа Великим посольством, если в Европу он поехал инкогнито под фамилией Михайлов?». К тому же, нам известно, что Пётр Первый был молод – в ту пору ему исполнилось 26 лет, и он был вполне здоров, на его щеке красовалась родинка. Собеседников царедворец поражал своей образованностью, знал математику, астрономию, военно-инженерное дело. Молодого царя окружала команда, состоящая исключительно из русских…

Через два года (в 1698 году) в Россию Пётр Первый вернулся выше ростом, выглядел старше своих лет минимум на 10 лет, без родинки, страдал хронической тропической лихорадкой, ужасно плохо говорил по-русски и писал латиницей. В отличие от Петра уехавшего, он поражал окружающих своей необразованностью и невежеством. Более того, вернулся он в посольской команде, состоящей из одних только иностранцев (кроме Меньшикова). А в это время в Бастилии в 1698 году появляется "Железная Маска", под фамилией Marchiel. В одноимённом французском фильме была показана версия об одном из незаконных сыновей Людовика IV.

После возвращения домой Пётр никогда не одевал царскую одежду и корону, так как уехавший царь был ниже ростом и плотнее царя приехавшего. По приезде Пётр не подпускал к себе жену, родившую ему 3-х сыновей, (третий из них, предположительно, Павел). Не подпускал он и всех домочадцев, кто хорошо знал царя до его «Великого посольства» в Европу. Жену Евдокию он тут же отправил в монастырь.

Что же произошло далее? А далее произошло следующее: друг Лефорт и наставник Гордон внезапно умирают, дети Александр, (Наталья и Лаврентий – сведения противоречивы) – убиты, Алексей позднее приговорён к казни. Далее следует напомнить читателям знаменитую в 1970-е годы кинокартину режиссёра Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», снятую по мотивам произведения Михаила Булгакова. Помните, как за героями фильма Буншей (Ю. Яковлев) и Джорджом Милославским (Л. Куравлёв) гонялись стрельцы, признав в царе самозванца и демона? Эта сцена, пусть и отдалённо, но напоминает бунт стрельцов (царь не настоящий) и повешение царицы Софьи. Напомним коротко об этих далёких событиях. В марте 1698 года в Москве появились, в срочном порядке вызванные царевной Софьей Алексеевной 175 стрельцов, из 4 стрелецких полков, участвовавших в Азовских походах Петра I 1695—1696. Софья Алексеевна утверждала, что Петр I не является ее братом, а значит, во время его 2-х годичного отъезда в Европу произошла подмена. Они прибыли для защиты царевны. Попытка московских властей арестовать в Москве их челобитчиков на заговор не удалась. Стрельцы укрылись в слободах и установили связь с царевной Софьей Алексеевной, находившейся в заточении в Новодевичьем монастыре; 4 апреля 1698 года против стрельцов были посланы солдаты Семёновского полка, которые при содействии посадских людей «выбили» мятежных стрельцов из столицы. Стрельцы вернулись в свои полки, в которых затем началось брожение. 6 июня стрельцы сместили своих начальников, избрали по 4 выборных в каждом полку и направились к Москве. Восставшие (2200 человек) намеревались возвести на престол царевну Софью или, в случае её отказа, В. В. Голицына, находившегося в ссылке. Правительство направило против стрельцов Преображенский, Семёновский, Лефортовский и Бутырский полки (ок. 4000 человек), а также дворянскую конницу под командованием А.С. Шеина, генерала П. Гордона и генерал-поручика князя И.М. Кольцова-Мосальского. Примечательно, что в бою у Воскресенского монастыря со стороны правительства участвовали войска, которыми командовали иноземцы генерал П. Гордон, майор Николай фон Зальм, полуполковник И.И. Англер, полковник Ю.С. Лим, полковник де Граге. Стрельцы были разбиты, а потом и казнены. Пётр Первый собственноручно пятерым из них отрубил головы.

Далее произошло «обрезание» Всеясветной грамоты до уровня Азбуки 1700 года, геноцид народов Сибири и Дальнего Востока, насаждение крепостного права, а в России появились водка, табак и… разврат. Под страхом казни были собраны все письменные документы и книги, и больше никто их не видел. Были убиты многие старцы, разрушены почти все Духовные места Западной Сибири, вместе со стенами безвозвратно потерян Китай и частично Туркестан, перестали работать Великие Шёлковые Пути. Алчные иностранцы заполонили нашу землю, в стране появилось обилие масонских лож и Орден Иезуитов. В связи со всем этим, восстание Емельяна Пугачёва некоторые исследователи рассматривают не как бунт, а как гражданскую войну за престолонаследие истинного царя против наследников императора, получившего от народа прозвище «Антихрист».

У читателя может возникнуть вопрос, адресованный непосредственно автору этих строк: дескать, для чего была написана эта статья? Для того чтобы сорвать какие-то дивиденды? Нет, уверяю вас. Самые лучшие для меня дивиденды – это, если неправдоподобная, но истинная правда, пройдя через лабиринты запрещённых для российского народа архивов спецслужб, вылезет однажды наружу, и мы тогда поймём, почему все эти годы нам «вдалбливали» мысль об «отсталости» России и цивилизации «просвещённого» Запада. Поймём мы и то, почему народ в России до сих пор живёт, если и не за чертой бедности, так хотя бы гораздо хуже (материально), нежели люди в развитых западных странах так называемого золотого миллиарда. Нет дыма без огня, гласит русская пословица, а посему и мы можем предположить, что версия о том, что во время так называемого Великого посольства, настоящий царь российский был подменён на ненастоящего, имеет право жить. Во всяком случае, до тех пор, пока не будут раскрыты все обстоятельства, имеющие к этому непосредственное отношение. История хранит множество тайн.

ИСТОЧНИК:

http://www.proza.ru/2014/09/12/1840

Любовь и женщины в жизни Петра Великого...

Фаворитки Петра Первого

 

Он бесстрашно вводил в России новые традиции, прорубая «окно» в Европу. Но одной «традиции», наверное, могли бы позавидовать все западные самодержцы. Ведь, как известно, «жениться по любви не может ни один король». Но Пётр Великий, первый российский император, смог бросить вызов обществу, пренебречь невестами дворянского рода и принцессами западноевропейских стран и жениться по любви…

Петру не исполнилось и 17 лет, когда мать решила его женить. Ранний брак, по расчетам царицы Натальи, должен был существенно изменить положение сына, а вместе с ним и ее самой. По обычаю того времени юноша становился взрослым человеком после женитьбы. Следовательно, женатый Петр уже не будет нуждаться в опеке сестры Софьи, наступит пора его правления, он переселится из Преображенского в палаты Кремля.

Кроме того, женитьбой мать надеялась остепенить сына, привязать его к семейному очагу, отвлечь от Немецкой слободы, где жили иностранные торговцы и мастеровые, и увлечений, не свойственных царскому сану. Поспешным браком, наконец, пытались оградить интересы потомков Петра от притязаний возможных наследников его соправителя Ивана, который к этому времени уже был женатым человеком и ждал прибавления семейства.

Евдокия Лопухина

Царица Наталья сама подыскала сыну невесту – красавицу Евдокию Лопухину, по отзыву современника, «принцессу лицом изрядную, токмо ума посреднего и нравом несходного своему супругу». Этот же современник отметил, что «любовь между ними была изрядная, но продолжалася разве токмо год».

Возможно, что охлаждение между супругами наступило даже раньше, ибо через месяц после свадьбы Петр оставил Евдокию и отправился на Переяславское озеро заниматься морскими потехами.

Анна Монс

В Немецкой слободе царь познакомился с дочерью виноторговца, Анной Монс. Один современник считал, что эта «девица была изрядная и умная», а другой, напротив, находил, что она была «посредственной остроты и разума».

Кто из них прав, сказать трудно, но веселая, любвеобильная, находчивая, всегда готовая пошутить, потанцевать или поддержать светский разговор Анна Монс была полной противоположностью супруге царя – ограниченной красавице, наводившей тоску рабской покорностью и слепой приверженностью старине. Петр отдавал предпочтение Монс и свободное время проводил в ее обществе.

Сохранилось несколько писем Евдокии к Петру и ни одного ответа царя. В 1689 году, когда Петр отправился на Переяславское озеро, Евдокия обращалась к нему с нежными словами: «Здравствуй, свет мой, на множество лет. Просим милости, пожалуй государь, буди к нам, не замешкав. А я при милости матушкиной жива. Женишка твоя Дунька челом бьет».

В другом письме, адресованном «лапушке моему», «женишка твоя Дунька», еще не подозревавшая о близком разрыве, просила разрешения самой прибыть к супругу на свидание. Два письма Евдокии относятся к более позднему времени – 1694 году, причем последнее из них полно грусти и одиночества женщины, которой хорошо известно, что она покинута ради другой.

В них уже не было обращения к «лапушке», супруга не скрывала своей горечи и не могла удержаться от упреков, называла себя «бесщастной», сетовала, что не получает в ответ на свои письма «ни единой строчки». Не упрочило семейных уз и рождение в 1690 году сына, названного Алексеем.

Она удалилась с Суздальский монастырь, где провела 18 лет. Избавившись от жены, Петр не проявлял к ней никакого интереса, и она получила возможность жить, как ей хотелось. Вместо скудной монастырской пищи ей подавали яства, доставляемые многочисленными родственниками и друзьями. Примерно лет через десять она завела любовника...

Только 6 марта 1711 года было объявлено, что у Петра появилась новая законная супруга Екатерина Алексеевна.

Настоящее имя Екатерины Алексеевны – Марта. При осаде Мариенбурга русскими войсками в 1702 году Марта, прислуга пастора Глюка, попала в плен. Некоторое время она была любовницей унтер-офицера, ее заметил фельдмаршал Шереметев, приглянулась она и Меншикову.

У Меншикова ее называли Екатериной Трубчевой, Катериной Василевской. Отчество Алексеевны она получила в 1708 году, когда при ее крещении в роли крестного отца выступил царевич Алексей.

Екатерина Алексеевна (Марта Скавронская)

Петр встретил Екатерину в 1703 году у Меншикова. Судьба уготовила бывшей служанке роль наложницы, а затем супруги незаурядного человека. Красивая, обаятельная и обходительная, она быстро завоевала сердце Петра.

А что сталось с Анной Монс? Связь царя с нею продолжалась более десяти лет и прекратилась не по его вине – фаворитка завела себе любовника. Когда об этом стало известно Петру, тот сказал: «Чтобы любить царя, надлежало иметь царя в голове», и велел содержать ее под домашним арестом.

Поклонником Анны Монс был прусский посланник Кейзерлинг. Любопытно описание встречи Кейзерлинга с Петром и Меншиковым, во время которой посланник испрашивал разрешения жениться на Монс.

В ответ на просьбу Кейзерлинга царь сказал, «что он воспитывал девицу Монс для себя, с искренним намерением жениться на ней, но так как она мною прельщена и развращена, то он ни о ней, ни о ее родственниках ни слышать, ни знать не хочет». Меншиков при этом добавил, что «девица Монс действительно подлая, публичная женщина, с которой он сам развратничал». Слуги Меншикова избили Кейзерлинга и спустили его с лестницы.

В 1711 году Кейзерлингу все же удалось жениться на Анне Монс, но через полгода он умер. Бывшая фаворитка пыталась еще раз выйти замуж, однако смерть от чахотки помешала этому.

Тайное венчание Петра Первого и Екатерины Алексеевны.

От Анны Монс Екатерина отличалась богатырским здоровьем, позволяющим ей без труда переносить изнурительную походную жизнь и по первому зову Петра преодолевать многие сотни верст бездорожья. Екатерина, кроме того, обладала незаурядной физической силой.

Камер-юнкер Берхольц описал, как однажды царь шутил с одним из своих денщиков, с молодым Бутурлиным, которому велел поднять на вытянутой руке свой большой маршальский жезл. Тот этого сделать не мог. «Тогда Его Величество, зная, как сильна рука у императрицы, подал ей через стол свой жезл. Она привстала и с необыкновенной ловкостью несколько раз подняла его над столом прямою рукою, что всех нас немало удивило».

Екатерина сделалась необходимой Петру, и письма царя к ней достаточно красноречиво отражают рост его привязанности и уважения. «Приезжайте на Киев не мешкав», – писал царь к Екатерине из Жолквы в январе 1707 года. «Для бога, приезжайте скорей, а ежели за чем невозможно скоро быть, отпишите, понеже не без печали мне в том, что ни слышу, ни вижу вас», – писал он из Петербурга.

Проявлял царь заботу о Екатерине и о своей внебрачной дочери Анне. «Ежели что мне случится волею божиею, – сделал он письменное распоряжение в начале 1708 года перед отправлением в армию, – тогда три тысячи рублей, которые ныне на дворе господина князя Меншикова, отдать Екатерине Василевской и с девочкою».

Новый этап во взаимоотношениях Петра и Екатерины наступил после того, как она стала его супругой. В письмах после 1711 года фамильярно-грубоватое «здравствуй, матка!» заменилось нежным: «Катеринушка, друг мой, здравствуй».

Изменилась не только форма обращения, но и тональность записок: на смену лаконичным письмам-повелениям, похожим на команду офицера своим подчиненным, вроде «как к вам сей доноситель приедет, поезжайте сюды не мешкав», стали приходить письма с выражением нежных чувств к близкому человеку.

В одном из писем Петр советовал во время поездки к нему быть осторожной: «Для бога бережно поезжай и от батальонов ни на ста сажень не отъезжай». Супруг доставлял ей радость дорогим подарком, либо заморскими лакомствами.

Сохранилось 170 писем Петра к Екатерине. Только очень немногие из них носят деловой характер. Однако в них царь не обременял свою супругу ни поручениями что-либо выполнить или проверить выполнение задания кем-либо другим, ни просьбой дать совет, он лишь ставил в известность о случившемся – о выигранных сражениях, о своем здоровье.

«Я курс кончил вчерась, воды, слава Богу, действовали зело изрядно; как будет после?» – писал он из Карлсбада, или: «Катеринушка, друг мой, здравствуй! Я слышу, что ты скучаешь, а и мне не безскучно же, однако можем разсудить, что дела на скуку менять не надобно».

Императрица Екатерина Алексеевна

Одним словом, Екатерина пользовалась любовью и уважением Петра. Сочетаться браком с безвестной пленницей и пренебречь невестами боярского рода либо принцессами западноевропейских стран было вызовом обычаям, отказом от освященных веками традиций. Но Петр позволял себе и не такие вызовы.

Объявляя Екатерину супругой, Петр думал также о будущем прижитых с ней дочерей – Анны и Елизаветы: «Еже я учинить принужден для безвестного сего пути, дабы ежели сироты останутця, утче бы могли свое житие иметь».

Екатерина была наделена внутренним тактом, тонким пониманием характера своего вспыльчивого супруга. Когда царь находился в состоянии ярости, никто не решался подойти к нему. Кажется, она одна умела успокаивать Царя, без страха смотреть в его пылавшие гневом глаза.

Блеск двора не затмил в ее памяти воспоминаний о происхождении.

«Царь, – писал современник, – не мог надивиться ее способности и умению превращаться, как он выражался, в императрицу, не забывая, что она не родилась ею. Они часто путешествовали вместе, но всегда в отдельных поездах, отличавшихся – один величественностью своей простоты, другой своей роскошью. Он любил видеть ее всюду.

Не было военного смотра, спуска корабля, церемонии или праздника, при которых бы она не являлась». 

 Другой иностранный дипломат тоже имел возможность наблюдать проявление Петром внимательности и теплоты к супруге: «После обеда царь и царица открыли бал, который продолжался около трех часов; царь часто танцевал с царицей и маленькими царевнами и много раз целовал их; при этом случае он обнаружил большую нежность к царице, и можно сказать по справедливости, что, несмотря на неизвестность ее рода, она вполне достойна милости такого великого монарха».

Этот дипломат дал единственное дошедшее до нас описание внешности Екатерины, совпадающее с ее портретным изображением: «В настоящую минуту (1715 год) она имеет приятную полноту; цвет лица ее весьма бел с примесью природного, несколько яркого румянца, глаза у нее черные, маленькие, волосы такого же цвета длинные и густые, шея и руки красивые, выражение лица кроткое и весьма приятное».

Екатерина действительно не забывала о своем прошлом. В одном из ее писем к супругу читаем: «Хотя и есть, чаю, у вас новые портомои, однакож и старая не забывает», – так она в шутливой форме напоминала, что в свое время была прачкой. В общем, с ролью супруги царя она справлялась легко и непринужденно, будто этой роли ее обучали с детства.

«Любил Его Величество женский пол», – отметил один из современников. Этот же современник записал рассуждения царя: «Забывать службу ради женщины непростительно. Быть пленником любовницы хуже, нежели быть пленником на войне; у неприятеля скорее может быть свобода, а у женщины оковы долговременны».

Екатерина снисходительно относилась к мимолетным связям своего супруга и даже сама поставляла ему «метресишек». Как-то, находясь за границей, Петр отправил ответ на письмо Екатерины, в котором она в шутку упрекала его в интимных связях с другими женщинами. «А что шутить о забавах, и тово нет у нас, понеже мы люди старые и не таковские».

«Понеже, – писал царь супруге в 1717 году, – во время питья вод домашней забавы доктора употреблять запрещают, того ради я метресу свою отпустил к вам». Ответ Екатерины был составлен в таком же духе: «А я больше мню, что вы оную (метресишку) изволили за ее болезнью отправить, в которой она и ныне пребывает, и для лечения изволила поехать в Гаагу; и не желала б я, от чего боже сохрани, чтоб и галан той метресишки таков здоров приехал, какова она приехала».

Тем не менее его избраннице пришлось бороться с соперницами даже после брака с Петром и восшествия на престол, ибо и тогда некоторые из них угрожали ее положению супруги и государыни. В 1706 году в Гамбурге Петр пообещал дочери одного лютеранского пастора развестись с Екатериной, так как пастор соглашался отдать свою дочь только законному супругу.

Шафиров получил уже приказание приготовить все нужные документы. Но, к несчастью для себя, слишком доверчивая невеста согласилась вкусить от радостей Гименея раньше, чем был зажжен его факел. После этого ее выпроводили, уплатив ей тысячу дукатов.

Чернышёва Авдотья Ивановна (Евдокия Ржевская)

Героиня другого, менее мимолетного увлечения была, как полагают, очень близка к решительной победе и к высокому положению. Евдокия Ржевская была дочерью одного из первых приверженцев Петра, род которого по древности и знатности соперничал с родом Татищевых.

Пятнадцатилетней девочкой она была брошена на ложе царя, а в шестнадцать лет Петр выдал ее замуж за искавшего повышения по службе офицера Чернышева и не порывал связи с ней. У Евдокии родилось от царя четыре дочери и три сына; по крайней мере, его называли отцом этих детей. Но, принимая во внимание чересчур легкомысленный нрав Евдокии, отцовские права Петра были более чем сомнительны.

Это очень уменьшало ее шансы, как фаворитки. Если верить скандальной хронике, ей удалось добиться только знаменитого приказания: «Пойди и выпори Авдотью». Такое приказание было дано ее мужу ее любовником, заболевшим и считавшим Евдокию виновницей своей болезни. Петр обыкновенно называл Чернышеву: «Авдотья бой-баба». Мать ее была знаменитая «князь-игуменья».

Приключение с Евдокией Ржевской не представляло бы никакого интереса, если бы оно было единственным в своем роде. Но, к несчастью, ее легендарный образ очень типичен, в чем и заключается печальный интерес этой страницы истории; Евдокия олицетворяла собой целую эпоху и целое общество.

Незаконнорожденное потомство Петра по многочисленности равняется потомству Людовика XIV, хотя, быть может, предание и преувеличивает немного. Например, незаконность происхождения сыновей г-жи Строгановой, не говоря о других, ничем исторически не удостоверена. Известно только, что их мать, урожденная Новосильцева, была участницей оргий, отличалась веселым нравом и пила горькую.

Мария Гамильтон перед казнью

Весьма любопытна история еще одной фрейлины – Марии Гамильтон... 

Само собой разумеется, что сентиментальный роман, созданный из этой истории воображением некоторых писателей, так и остается фантастическим романом. Гамильтон была, по-видимому, довольно пошлым созданьицем, и Петр не изменил себе, проявив свою любовь к ней на свой лад.

Как известно, одна из ветвей большого шотландского рода, соперничавшего с Дугласами, переселилась в Россию в эпоху, предшествовавшую большому эмигрантсткому движению в XVII веке и приближающуюся ко времени Ивана Грозного. Род этот вступил в родство со многими русскими фамилиями и казался совсем обрусевшим задолго до вступления на престол царя-реформатора. Мария Гамильтон была внучкой приемного отца Натальи Нарышкиной, Артамона Матвеева. Она была недурна собой и, будучи принята ко двору, разделила участь многих ей подобных. Она вызвала только мимолетную вспышку страсти Петра.

Овладев ею мимоходом, Петр тотчас же ее бросил, и она утешилась с царскими денщиками. Мария Гамильтон несколько раз была беременна, но всякими способами избавлялась от детей. Чтобы привязать к себе одного из своих случайных любовников, молодого Орлова, довольно ничтожного человека, грубо с ней обращавшегося и обиравшего ее, она украла у императрицы деньги и драгоценности.

Все ее большие и маленькие преступления открылись совершенно случайно. Из кабинета царя пропал довольно важный документ. Подозрение пало на Орлова, так как он знал об этом документе, а ночь провел вне дома. Позванный к государю для допроса, он перепугался и вообразил, что попал в беду из-за связи с Гамильтон. С криком «виноват!» он упал на колени и покаялся во всем, рассказав и о кражах, которыми он воспользовался, и об известных ему детоубийствах. Началось следствие и процесс.

Несчастная Мария обвинялась главным образом в произнесении злонамеренных речей против государыни, слишком хороший цвет лица которой вызывал ее насмешки. Действительно, тяжкое преступление... Чтобы там ни говорили, на этот раз Екатерина проявила довольно много добродушия. Она сама ходатайствовала за преступницу и даже заставила вступиться за нее царицу Прасковью, пользовавшуюся большим влиянием.

Заступничество царицы Прасковьи имело тем большее значение, что всем было известно, как мало, обыкновенно, она была склонна к милосердию. По понятиям старой Руси для таких преступлений, как детоубийство, находилось много смягчающих вину обстоятельств, а царица Прасковья во многих отношениях была настоящей русской старого закала.

Но государь оказался неумолим: «Он не хочет быть ни Саулом, ни Ахавом, нарушая Божеский закон из-за порыва доброты». Действительно ли он так уважал Божеские законы? Возможно. Но он вбил себе в голову, что у него отняли нескольких солдат, а это было непростительным преступлением. Марию Гамильтон несколько раз пытали в присутствии царя, но до самого конца она отказывалась назвать имя своего сообщника. Последний же думал только о том, как бы оправдаться, и во всех грехах обвинял ее. Нельзя сказать, что этот предок будущих фаворитов Екатерины II вел себя как герой.

14 марта 1714 года Мария Гамильтон пошла на плаху, как рассказывал Шерер, «в белом платье, украшенном черными лентами». Петр, очень любивший театральные эффекты, не мог не откликнуться на это последнее ухищрение предсмертного кокетства. Он имел мужество присутствовать при казни и, так как никогда не мог оставаться пассивным зрителем, принял в ней непосредственное участие.

Он поцеловал осужденную, увещевал ее молиться, поддерживал в своих объятиях, когда она потеряла сознание, – потом удалился. Это был сигнал. Когда Мария подняла голову, царя уже сменил палач. Шерер сообщил потрясающие подробности: «Когда топор сделал свое дело, царь возвратился, поднял упавшую в грязь окровавленную голову и спокойно начал читать лекцию по анатомии, называя присутствовавшим все затронутые топором органы и настаивая на рассечении позвоночника. Окончив, он прикоснулся губами к побледневшим устам, которые некогда покрывал совсем иными поцелуями, бросил голову Марии, перекрестился и удалился».

Весьма сомнительно, чтобы фаворит Петр Меншиков, как это утверждали некоторые, нашел уместным принять участие в предании суду и в осуждении несчастной Гамильтон, чтобы оградить интересы своей покровительницы Екатерины. Эта соперница ничуть не была для нее опасна. Несколько времени спустя у Екатерины нашлись основания для более серьезной тревоги. В депеше Кампредона от 8 июня 1722 года говорится: «Царица опасается, что если княжна родит сына, то царь, по ходатайству Валахского господаря, разведется с женой и женится на своей любовнице».

Речь шла о Марии Кантемир...

Мария Кантемир

Господарь Дмитрий Кантемир, бывший союзником Петра во время несчастного похода 1711 года, потерял свои владения при заключении Прутского договора. Найдя приют в Петербурге, он томился там в ожидании обещанного ему возмещения убытков. Довольно долго казалось, что дочь вознаградит его за потерянное.

Когда Петр в 1722 году отправился в поход на Персию, его любовная интрига с Марией Кантемир тянулась уже несколько лет и казалась близкой к развязке, роковой для Екатерины. Обе женщины сопровождали царя во время похода. Но Мария принуждена была остаться в Астрахани, так как была беременна. Это еще больше укрепило уверенность ее приверженцев в ее победе.

После смерти маленького Петра Петровича у Екатерины не было больше сына, которого Петр мог бы сделать своим наследником. Предполагалось, что если по возвращении царя из похода Кантемир подарит ему сына, то Петр без колебаний отделается от второй жены так же, как освободился от первой. Если верить Шереру, друзья Екатерины нашли способ избавиться от опасности: вернувшись, Петр застал свою любовницу тяжело больной после преждевременных родов; опасались даже за ее жизнь.

Екатерина торжествовала, а роман, едва не погубивший ее, казался отныне обреченным на такой же пошлый конец, как и все прежние. Незадолго до смерти государя один угодливый субъект, подобный Чернышеву и Румянцеву, предлагал «для виду» жениться на княжне, все еще любимой Петром, хотя и лишившейся честолюбивых надежд.

Судьба благополучно выводила Екатерину из всех испытаний. Торжественное коронование сделало ее положение совершенно недосягаемым. Честь любовницы была реабилитирована браком, а положение супруги, бдительно охраняющей семейный очаг, и государыни, разделяющей все почести, воздаваемые высокому сану, вознесли ее окончательно и дали ей совершенно особое место среди беспорядочной женской толпы, где служанки из гостиницы шли рука об руку с дочерями шотландских лордов и с молдаво-валахскими княжнами. И вдруг среди всей этой толпы возник совершенно неожиданный образ, образ целомудренной и уважаемой подруги.

Появившаяся в этой роли знатная польская дама, славянка по происхождению, но получившая западное воспитание, была очаровательна в полном смысле этого слова. Петр наслаждался обществом г-жи Сенявской в садах Яворова. Много часов провели они вместе при постройке барки, в прогулках по воде, в разговорах. Это была настоящая идиллия. Елизавета Сенявская, урожденная княжна Любомирская, была женой коронного гетмана Сенявского, решительного сторонника Августа против Лещинского. Она прошла через мятежную жизнь грубого завоевателя, избежав злословия. Петр восхищался не столько ее довольно посредственной красотой, сколько ее редким умом. Ему нравилось ее общество.

Он выслушивал ее советы, порой ставившие его в затруднительное положение, так как она поддерживала Лещинского, но не протеже царя и своего собственного мужа. Когда царь сообщил ей о своем намерении отпустить всех приглашенных им на службу иностранных офицеров, она дала ему наглядный урок, отослав немца, управлявшего оркестром польских музыкантов; даже мало чувствительное ухо царя не могло вынести начавшейся тотчас разноголосицы.

Когда он заговорил при ней о своем проекте превратить в пустыню русские и польские области, лежащие на пути Карла XII в Москву, она перебила его рассказом о дворянине, который с целью наказать свою жену задумал сделаться евнухом. Она была прелестна, и Петр поддавался ее очарованию, усмиренный, облагороженный ее присутствием, как будто преобразившийся от соприкосновения с этой чистой и утонченной натурой, одновременно и нежной и сильной...

В 1722 году Петр, почувствовав, что силы оставляют его, опубликовал Устав о наследии престола. Отныне назначение наследника зависело от воли государя. Вполне вероятно, что царь остановил свой выбор на Екатерине, ибо только этим выбором можно объяснить намерение Петра провозгласить свою супругу императрицей и затеять пышную церемонии ее коронации.

Вряд ли Петр обнаружил государственную мудрость у своего «друга сердешненького», как он называл Екатерину, но у нее, как ему казалось, было одно важное преимущество: его окружение было одновременно и ее окружением.

В 1724 году Петр часто болел. 9 ноября был арестован 30-летний щеголь Монс, брат бывшей фаворитки Петра. Он обвинялся в сравнительно мелких по тем временам хищениях из казны. Не прошло и недели, как палач отрубил ему голову. Однако молва связывала казнь Монса не с злоупотреблениями, а с его интимными отношениями с императрицей. Петр позволял себе нарушать супружескую верность, но не считал, что таким же правом обладает и Екатерина. Императрица была моложе своего супруга на 12 лет...

Отношения между супругами стали натянутыми. Петр так и не воспользовался правом назначать себе приемника на престол и не довел акт коронации Екатерины до логического конца.

Болезнь обострилась, и большую часть последних трех месяцев жизни Петр проводил в постели. Петр скончался 28 января 1725 года в страшных мучениях. Тело умершегСТОЧНИК:о супруга Екатерина, провозглашенная в тот же день императрицей, оставила непогребенным сорок дней и ежедневно дважды его оплакивала. «Придворные дивились, – заметил современник, – откуда столько слез берется у императрицы...»

ИСТОЧНИК:

 http://www.oneoflady.com/2013/09/blog-post_4712.html