Загадки Касимовского царства...

 

Рождение Касимовского царства

Мечеть в городе Касимове. Иллюстрация из книги "Полное географическое описание нашего Отечества под общим руководством П.П. Семенова вице председателя Императорского географического общества. Том II. Средне-русская черноземная область".

А.В. Беляков

В последнее время резко возрос интерес к такому историческому явлению, как татарское Касимовское царство (ханство, юрт), существовавшее на просторах Мещеры с центром в г. Касимове в ХV-ХVІІ вв. При этом в историографии в настоящее время сложились две точки зрения на данную проблему. Одни исследователи пытаются увидеть здесь очередной осколок Золотой Орды, по своему статусу практически идентичный Казанскому, Астраханскому и Крымскому ханствам. Другие ставят под сомнение факт его реального существования. Данная статья посвящена как раз проблеме складывания этих диаметрально противоположных взглядов.

В той или иной форме проблема Касимовского царства затрагивалась в трудах целого ряда исследователей XVIII в. Но специального исследования данного образования или отдельных его правителей не происходило. В начале XIX в. появился интерес к биографии казахского царевича Ураз-Мухаммеда ибн Ондана, вызванный исследованием кораницы (футляр для хранения Корана) чингисида с выгравированной на крышке его родословной, поступившей в Кунсткамеру в 1736 г. из кабинета древностей Я.В. Брюса. В результате в 1820-е гг. появилось исследование Х.Д. Френа. В нем оказались смешаны биографии целого ряда касимовских царей, что в целом сильно понижает его ценность[1]. Главным опосредованным итогом исследования стал намеченный вектор общего интереса к истории Чингисидов в России, в том числе к касимовской царской династии.

Следующим татарским царем, связанным с Касимовым и вызвавшим к себе исследовательский интерес, стал Симеон Бекбулатович. Отдельные моменты его биографии затронул И. Судаков в своем исследовании о церкви села Кушалино Тверского уезда, построенной великим князем тверским[2]. П.Д. Долгорукову принадлежит первая попытка написания генеалогии Кучумовичей в России. Несмотря на значительный объем собранной информации, его работа содержит большое количество лакун. Вместе с тем следует отметить, что, находясь в родстве с касимовскими царевичами, он, в частности, использовал в работе семейные предания[3]. Все перечисленные исследования касались исключительно узких тем в рамках данной проблемы. Они только подготавливали почву для некоего обобщающего сочинения.

Во второй половине XIX в. с некоторым интервалом выходит четырехтомное фундаментальное исследование о касимовских царях и царевичах В.В. Вельяминова-Зернова. К сожалению, из-за перехода на административную работу публикация исследования не была завершена. Вторая часть четвертого тома, в которой автор хотел опубликовать шеджере (родословные росписи) ряда касимовских татар, так и не увидела свет. В данном труде Вельяминов-Зернов обобщил все опубликованные к тому времени известия о касимовских «правителях» ХV-ХVІІ вв. на русском, восточных и европейских языках. К тому же им были сделаны достаточно широкие экскурсы по иным татарским царям и царевичам как непосредственно связанным с Касимовым, так и никогда в нем не бывавшим. Переоценить данный труд невозможно. Он превратился в своеобразный справочник по служилым татарским царям и царевичам в России. Однако автор повествует о жизни отдельных Чингисидов, не делая выводов и обобщений. Он не смог выйти за рамки собрания биографий В.В. Вельяминов-Зернов отмечал случайность появления в городе детей Улуг-Мухаммеда и стоял у истоков представлений о царстве, расположенном на обширных просторах Мещеры[4].

Данное сочинение вызвало ряд работ по истории Касимовского царства и Чингисидов, с ним связанных[3]. Учитель касимовской гимназии Н.И. Шишкин сделал попытку по написанию истории своего города. В основу данного исследования легло значительно сокращенное сочинение В.В. Вельяминова-Зернова, дополненное некоторыми новыми данными, в том числе и архивными материалами. Для нас важно это сочинение как некий индикатор отношения к проблеме Касимовского царства на территории Рязанской губернии. Именно здесь идея царства впервые нашла своих безоговорочных последователей: «После смерти касимовской царицы Фатимы (1681 г. А.Б.) город Касимов со всем касимовским царством был присоединен к России и окончательно вошел в состав русского государства»[6].

В конце XIX в. Рязанская ученая архивная комиссия предприняла археологические раскопки в касимовских текие (мавзолеях) царя Шах-Али ибн Шейх-Аулеара и царевича Авган-Мухаммед ибн Араб-Мухаммеда. Обнаруженные надгробия вновь подстегнули исследователей к изучению генеалогии Чингисидов, в первую очередь Кучумовичей[7]. В это же время комиссия издает сочинение И.С. Гагина о Касимове[8], написанное им в первой четверти XIX в. и послужившее основой для целого ряда публикаций о городе в губернской и столичной печати. Записки И.С. Гагина были известны и В.В. Вельяминову-Зернову. Он пользовался некоторыми его материалами, в том числе копиями архивных документов, полученными им из московских архивов[9]. Следует отметить, что члены губернских ученых архивных комиссий из губерний, сопредельных Рязанской (в первую очередь Владимирской, Тамбовской и Пензенской), не знают о существовании Касимовского царства. Хотя оно, по мнению ряда исследователей, должно было располагаться и на их территориях. Жизнь служилых татарских царей и царевичей, проживавших в иных городах, также находилась вне зоны внимания ученых архивных комиссий[10].

Во второй половине XIX в. развернулась дискуссия по вопросу о природе частновладельческих городов. Ее итоги подведены П.П. Смирновым. Он разделил города-вотчины на два типа: находящиеся в частном обладании по земле и в частном обладании на иных основаниях, сводящихся к праву сбора на себя доходов и другим правам, не затрагивая, однако, структуры землевладения в государевых городах. Автор относит города, жалуемые в удел (юрт) царям и царевичам, ко второму типу. Но он рассматривает их только как источник доходов, не затрагивая проблемы обладания городами как возможное условие содержания царевичами собственных военных отрядов[11]. В целом идея государственности Касимова не получила широкого распространения. К примеру, В.О. Ключевский отвергал ее[12].

В начале XX в. выходит исследование С.В. Любимова, посвященное генеалогии Кучумовичей ХVII-ХІХ вв. Автору удалось обобщить значительное количество ранее опубликованных в различных изданиях фактов. До настоящего времени это наиболее точная и полная генеалогия Сибирских царевичей, хотя в ней и имеются отдельные лакуны и неточности[13]. Более поздние публикации родословной Сибирских царевичей (Кучумовичей) восходят именно к данному исследованию[14]. Работа С. Лэн-Пуля, посвященная генеалогии мусульманских правящих династий, не добавляет нам новых данных[15].

В 1923 г. выходит монография М.Г. Худякова «Очерки по истории Казанского ханства»[16]. Посвященная истории государства поволжских татар, она не могла не затрагивать судьбы Чингисидов в России, в первую очередь казанского происхождения. Но в своей основе исследование только повторяет данные В.В. Вельяминова-Зернова в сильно сокращенном объеме и с новой интерпретацией. Автор стремится подчеркнуть агрессивность политики Москвы по отношению к Казани и некую смесь формального почета с издевательством над судьбой казанских царей, оказавшихся в России[17]. Появление подобного исследования, по мнению Ш.Ф. Мухамедьярова, было вызвано идеологической необходимостью иметь собственную историю Казанского ханства для Татарской республики, которая прошла через длительный период тяжелой зависимости от государственного союза с Россией[18]. Автор в своих построениях в целом относится к «школе М.Н. Покровского» с ее взглядами на историю России ХVІ-ХVIII вв. как на эпоху господства «торгового капитализма». Всю внешнюю политику данного периода он рассматривал как борьбу за торговые пути, борьбу за расширение русской торговли. Следует отметить, что последующая казанская историография во многом повторяет тезисы М.Г. Худякова, заявленные в данном исследовании. Автор отмечает безусловную зависимость возникновения царства с фактом пленения Василия Темного Улуг-Мухаммедом.

В 1920-1950-е гг. и Мещера, и в частности Касимов, стали предметом исследования Н.И. Приваловой. Ею была проделана большая подготовительная работа в московских архивах для написания кандидатской диссертации, которая, безусловно, внесла бы неоценимый вклад в развитие заявленной проблемы[19]. К сожалению, при жизни автора вышла только одна печатная работа на данную тему[20]. В 1947 г. в результате очередной волны политических репрессий была утеряна ее статья «Торговые взаимоотношения касимовских татар с мордвой», планировавшаяся к изданию в «Ученых записках» Научно-исследовательского института при Совете Министров Мордовской АССР. Попытки найти ее или подготовительные материалы оказались безрезультатными[21]. В настоящее время в Нижнем Новгороде подготовлена к печати еще одна ее работа, посвященная делопроизводству касимовских кабаков, в приложении к которой планируется поместить биографию исследователя[22]. Следует отметить, что неопубликованные работы исследователя сохранили свою актуальность до наших дней. Складывание историка происходило в годы учебы на факультете общественных наук Московского университета в 20-е гг. XX в. под непосредственным руководством М.М. Богословского. Судя по всему, им же была подсказана и тема исследования после поступления Приваловой в аспирантуру. Она вполне вписывалась в проблематику исследований, которые ведутся на основе локальной методики, использованной и М.М. Богословским[23]. Сохранился план предполагаемой диссертации по социально-экономической истории Касимова в ХVІ-ХVII вв. Н.И. Привалова, безусловно, признает существование «царства». Но это сделано, скорее, по инерции, вслед за исследователями-предшественниками. Она сама больше уделяет внимания экономическому развитию региона в XVII в., при этом сам собой напрашивается вывод об отсутствии каких-либо следов экономической самостоятельности или самобытности региона по отношению к другим частям России.

Касимов. Минарет мечети.

Частично данная проблематика затрагивалась и в диссертационном исследовании Л.Г. Дубинской, посвященном социально-экономическому положению крестьян Мещерского края второй половины XVII в. Автор затрагивает такие немаловажные проблемы, как историческая география рассматриваемого региона и землевладение касимовских царевичей[24].

В середине XX в. проблема служилых Чингисидов затрагивалась в статьях В.А. Крачковской, посвященных истории изучения татарской эпиграфики в России ХVIII-ХІХ вв. Они позволяют проследить, как развивался интерес к Касимову и его древностям среди отечественных востоковедов[25].

Следующим шагом в становлении представлений о татарских царевичах рубежа ХV-ХVІ вв., правильнее сказать представлений о Касимовском царстве, стала публикация исследования М.Г. Сафаргалиева, посвященного распаду Золотой Орды. В нем не использованы новые источники. С этой работы начинается бесспорное принятие утверждения о существовании Касимовского царства[26]. В Советской исторической энциклопедии Касимовское царство признано удельным княжеством[27]. Данная точка стала господствующей в советской историографии второй половины XX в. Многие исследователи средневековья подчеркивали промежуточность положения Касимова между кормлением и вотчиной[28].

На рубеже ХХ-ХХІ вв. вновь возрос интерес к татарской тематике и служилым Чингисидам. Исследователи подняли проблему статуса города Касимова среди мусульман России[29]. Обращено внимание на жизнь и судьбу ряда Чингисидов и их жен: царицы Сююн-Бике[30], царей Симеона Бекбулатовича[31], Шах-Али ибн Шейх-Аулеара[32], Ураз-Мухаммеда ибн Ондана[33], Арслана ибн Али[34], крымской династии в Касимове[35].

Д.М. Исхаков неоднократно в своих работах затрагивал проблему Касимовского царства[36]. По его мнению, данное образование имело все признаки государственности, он включает его в список ханств, возникших на постзолотоордынском пространстве. Отличие Касимовского царства от иных осколков Золотой Орды зависимость от Москвы. Исследования автора отличаются хорошей источниковой и историографической базой. В частности, используются данные полевых этнографических исследований в Касимовском районе. Д.М. Исхаков делает попытку реконструировать административно-территориальную и этносоциальную структуру ханства (царства) на основе данных по Казанскому и Крымскому ханствам, а также по иным государствам, возникшим на пространстве Дешт-и Кипчака. В территорию юрта (именно так автор называет данное образование) включаются в том числе и регионы Кадома и Темникова. Местные князья рассматриваются как вассалы касимовских царей и царевичей. По мнению исследователя, подобная картина существовала до 30-х гг. XVI в. Позднее в регион начинает активно проникать православное население, и Москва, пользуясь этим, резко сокращает права касимовских правителей. Главным минусом этих построений является их известная схематичность, отсутствие полноценной опоры на данные архивных источников. Тем более, что в условиях оторванности от ареалов массового проживания татарского населения и случайного характера выезда в Россию, в частности в Касимов, поддержание элевой структуры самоорганизации служилых татар видится достаточно проблематичным. То же относится и к организации дворов служилых Чингисидов[37]. Разделяет взгляды Д.М. Исхакова и Б.Р. Рахимзянов[38]. При этом, заимствуя тезисы своего предшественника, он превращает предположения в безапелляционные утверждения. Нужно отметить, что данный исследователь практически не использует архивных данных. Игнорирует исследования по данной тематике последних лет. Его работы изобилуют достаточно грубыми фактическими ошибками. Перечисленные недочеты значительно понижают ценность этих исследований[39].

Другие исследователи ставят под сомнение существование царства. Так, А.В. Азовцев, основываясь на анализе архивных материалов, полагает, что татарские помещики из дворов касимовских царевичей, отмеченные в регионе в начале XVI в., находились здесь на правах обычных русских помещиков. Но география пожалований касимовским татарам и Чингисидам явно превышала устоявшиеся границы царства[40]. Не видит в регионе признаков царства и М.В. Моисеев, занимающийся русско-ногайскими отношениями в XVI в. и затрагивающий проблему контактов ногайцев и Мещеры[41]. Мы также склонны рассматривать Касимов только как место проживания Чингисидов, пожалованных титулом царя или царевича касимовского, который получил доходы с города. По нашему мнению, их положение можно определить как разновидность кормления[42].

В последние годы был выпущен ряд обобщающих трудов по истории исламской цивилизации[43]. В этих работах уделено внимание и истории татар. Следует признать, что они выражают некое усредненное представление, существующее в нынешней научной среде, в первую очередь среди татарских исследователей, о служилых Чингисидах и статусе жалуемых им территорий. В целом, данные представления также носят личностный характер, так как в основе принадлежат перу одного человека. В них однозначно утверждается о существовании Мещерского юрта (Касимовского ханства) некоего государственного образования, близкого к ханству, к вассальному ханству. При этом все построения и выводы умозрительны и не подкрепляются документально. В ряде случаев имеются достаточно грубые ошибки или даже подтасовки[44]. Иная позиция отражена в Большой Российской энциклопедии. Здесь попытались подчеркнуть дискуссионность данной проблемы[45].

Представления о Касимовском царстве менялись и развивались на протяжении двух столетий существования научной проблемы. За это время исследователи заметно продвинулись в вопросах выяснения его статуса, границ, структуры. Недостаток источников по региону является одной из главных трудностей в раскрытии оставшихся темных пятен. Поэтому следует максимально использовать имеющиеся в нашем распоряжении документы и очень осторожно подходить к их интерпретации.

Примечания

1. Fraehn Ch.D. Variae incriptiones arabicae vel primo explanatae vel njvis post alios curis // Memoires de 1, Akademie Imperiale des sciences de St. Petersborg. St. Petersborg, 1822. T. VIII. S. 497-556; Uras-Muhammedis chani Kasimowiensis, quae in Akademie Imp. Scient. museo Asiatico Asservatur, Theca koranica, interpretatione illustrata // Ibid. s. 497-544; CM. TaioKe. Dorn B. Das Asiatische Museum der Kaiserlihen Akademie der Wisstnschuften zu St. Petersburg. St. Petersburg, 1846. C. 6, 28, 133, 169; Barthold W. Kasimov. Enzyklopaedie des Islam, t. II. 1927. s. 857; Крачковская В.А. Эпиграфика на арабском языке в России до 1850х гг. // Советское востоковедение. Т. VI. М., 1949. С. 273, 281.
2. Судаков И. Историческая записка о древней церкви Смоленской иконы Пресвятой Богородицы Одигитрии в селе Кушалине. Тверь, 1851.
3. Долгоруков П.Д. Российская родословная книга. Ч. 3. СПб., 1856. С. 53-54.
4. Велъяминов-Зернов В.В. Исследование о касимовских царях и царевичах. Ч. 1. СПб., 1863; Ч. 2. СПб., 1864; Ч. 3. СПб., 1866; Ч. 4. СПб., 1887; Григорьев В.В. [Рец. на:] Вельяминов-Зернов В.В. Исследование о касимовских царях и царевичах. Ч. 1. СПб., 1863 //День. № 29.
5. Левитский Н. Симеон Бекбулатович, царь Касимовский // Русская старина. 1888. № 6. С. 587-590; Лилеев Н.В. Симеон Бекбулатович, хан Касимовский, великий князь всея Руси, впоследствии великий князь тверской. 1567-1616. Исторический очерк. Тверь, 1891; Шишкин Н.И. Симеон Бекбулатович, царь Касимовский // Русская старина. 1888. № 6. С. 587; он же. История города Касимова с древнейших времен. 1-е изд. Касимов, 1888; изд. 2-е, испр. и доп. Рязань, 1891;Рязань, 1999; Рязань, 2001; он же. Историко-статистическое описание Касимовского Казанского монастыря // Рязанские епархиальные ведомости. 1892. №№ 79. С. 317-322, 386-389.
6. Там же.
7. Селиванов А.В. Раскопки в г. Касимове в 1886 г. // Труды Рязанской ученой архивной комиссии (далее РУАК. 1887. Т. II. Вып. 2. Рязань, 1888. С. 28-30; он же. О раскопках внутри текие ШахАлиХана и Авган-Мухаммед султана в г. Касимове и о реставрации однозначных памятников // Труды седьмого Археологического съезда в Ярославле. 1887. М., 1892. Т. III. С. 81; Кобеко Д.Ф. Раскопки в Касимове // Записки Восточного отделения Императорского Русского археологического общества. Т II. 1888. Ярославль, С. 137-138; Радлов В.В. Разбор надписей надгробных камней, найденных в 1886 году внутри текие Шах-Али хана в Касимове // Записки имп. Академии наук. СПб., 1889. Т. 61. Кн. 1. С. 18; [Корш Ф.Р. О татарских надписях в касимовской текие] // Древности: Труды Восточной комиссии имп. Московского археологического общества. М., 1889. Т. I. Вып. 1. С. 18-20; Трутовский В.К. Надгробные надписи из Текие Афган Мохаммед Султана в г. Касимове // Труды РУАК. 1890. Т. V. Вып. 9. Рязань, 1891. С. 149-153; Кобеко Д.Ф. Надгробные надписи в Касимове//Труды РУАК. 1892. Т. VII. Рязань, 1893. С. 87-88; он же. Еще о надгробных надписях в Касимове // Труды РУАК. 1894. Т. IX. Вып. 1. Рязань, 1895. С. 63-64; Крачковская В.А. Изучение касимовских надписей во второй половине XIX в. // Сборник статей к семидесятилетию академика В.А. Горделевского. М„ 1953. С. 148-154.
8. Гагин И.С. Краткая сложность о Касимовских царях татарских и памятниках с их времен существующих (публ. М. Крейтон) // Труды РУАК за 1901 г. Т. XVII, Вып. 3. Рязань, 1902.
9. Филиппов Д.Ю. И.Н. Гагин и его творческое наследие в публикациях и исследованиях // Рязанская старина. Вып. 3. (в печати).
10. Издания губернских ученых архивных комиссий 1884-1923 гг. Вып. 1. Бессарабская, Витебская, Владимирская, Воронежская, Вятская, Екатеринославская, Иркутская, Калужская, Костромская и Курская архивные комиссии: указатель содержания. Нью-Йорк, 1994; Аленова В.А. Историческая наука в российской провинции в конце XIX начале XX в.: Тамбовская ученая архивная комиссия. Рязань, 2002.
11. Смирнов П. Города Московского государства в первой половине XVII в. Т. I. Вып. I. Киев, 1917. Подчеркивали и промежуточность положения татарских городов между кормлением и вотчиной. (Веселовский С.Б. Последние уделы Северо-Восточной Руси // Исторические записки. Т 22. М., 1947. С. 123; Тихомиров М.Н. Россия в XVI столетии. М., 1960. С.45-46.)
12. Ключевский В.О. Курс русской истории. Ч. III. М., 1888. С. 192.
13. Любимов С.В. Опыт исторических родословий. Гундоровы, Жижемские, Несвицкие, Сибирские, Зотовы и Остерманы. Пг., 1915. С. 55-79.
14. См., например: Княжеские роды Российской империи. Т III. М., 1996.
15. Лэн-Пуль С. Мусульманские династии. М., 2004. С. 144-173.
16. См.: Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства // На стыке континентов и цивилизаций. Из опыта образования и распада империй ХХVІ вв. М., 1996.
17. Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства. Казань, 1923.
18. Мухамедьяров Ш.Ф. Казанское ханство в освещении М.Г. Худякова // На стыке континентов и цивилизаций. Из опыта образования и распада империй X-ХVІвв. М„ 1996. С. 531.
19. ЦАНО. Ф. 885 (Фонд Приваловой Н.И.). Оп. 1. Д. 2547.
20. Привалова Н.И. Торги г. Касимова в середине XVII в. // Исторические записки. Т 21. М., 1947.; Кудрявцев И. [Рец. на:] Об «Исторических записках» Института истории Академии наук СССР // Вопросы истории. 1948. № 10. С. 126.
21. Кузнецов А.А. Н.И. Привалова исследователь Смуты начала XVII в. // Мининские чтения: 2002. Н. Новгород, 2003. С. 38-48; он же. Исследования истории Касимова XVII в. в наследии Н.И. Приваловой // Исламская традиция: прошлое, настоящее, будущее. Н. Новгород, 2004. С. 125-134.
22. Привалова Н.И. Делопроизводство касимовских кабаков и кружечных дворов в XVII в. Н. Новгород (в печати); Дорофеев Ф.А., Зюзин П.В. Особенности подготовки к публикации исследований Н.И. Приваловой по социально-экономической истории Касимова XVII в. // История и исторический процесс. Н. Новгород, 2005. С. 141-148.
23. Зюзин П.В., Кузнецов А.А., Пудалов Б.М. Н.И. Привалова: судьба провинциального историка в XX в. // Привалова Н.И. Делопроизводство касимовских кабаков и кружечных дворов в XVII в. Н. Новгород, С. 426 (в печати).
24. Дубинская Л.Г. Социально-экономическое положение крестьян Шацкого уезда в XVII в. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы за 1962 г. Минск, 1964; она же. Города Мещерского края // Города феодальной России. Сборник статей памяти Н.В. Устюгова. М., 1966; она же. Крестьянские побеги во второй половине XVII в. (по материалам сыска Г.С. Юсупова в Мещерском крае) // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы за 1964 г. Кишинев, 1966; она же. Социально-экономическое положение крестьян во второй половине XVII века (по материалам Мещерского края). Автореферат дис... канд. ист. наук. М., 1967; она же. Поместное и вотчинное землевладение Мещерского края во второй половине XVII в. // Дворянство и крепостной строй России ХVІХVШ вв.: Сборник статей, посвященных памяти А.А. Новосельского. М., 1975. С. 120-134.
25. Крачковская В.А. Эпиграфика на арабском языке в России до 1850х гг. // Советское востоковедение. Т VI. М., 1949. С. 271-301; она же. Изучение касимовских надписей... С. 148-154.
26 Сафаргалиев М.Г. Заметки об Астраханском ханстве // Сборник статей преподавателей Саранского педагогического института. Саранск, 1952; он же. Распад Золотой Орды. Ученые записки Мордовского государственного университета. Т. XI. Саранск, 1960; он же. Распад Золотой Орды // На стыке континентов и цивилизаций. Из опыта образования и распада империй Х-ХVІ вв. М., 1996. С. 280-256.
27. Касимовское царство // Советская историческая энциклопедия. Т VII. М., 1965. С. 86.
28. Веселовский С.Б. Последние уделы Северо-Восточной Руси // ИЗ. Т. 22. М., 1947. С. 123; Тихомиров М.Н. Россия в XVI столетии. М., 1960. С.45-46.
29. Беляков А.В. г. Касимов ХV-ХVII вв. как сакральный центр Чингисидов в России // Верхнее Подонье: Природа. Археология. История. Т 2. Тула, 2004. С. 153-161; он же. Касимовские воеводы XVI в. // Вторые Яхонтовские чтения. Рязань, 2003. С. 101-106; он же. Касимовские воеводы XVII в.//Четвертые Яхонтовские чтения. Рязань, 2008. С. 386-396.
30. Беляков А.В., Моисеев М.В. Сююн-бике: из ногайских степей в касимовские царицы // Материалы и исследования по рязанскому краеведению. Т 5. Рязань, 2004. С. 32-44.
31. Лавров А. Царь Симеон Бекбулатович в сказаниях современников иностранцев // Ватык. Исламский альманах. 1993. № 1. СПб., 1993. С. 74-84; Беляков А.В. Новые данные к биографии Симеона Бекбулатовича // Общество, государство, верховная власть в России в Средние века и раннее Новое время в контексте истории Европы и Азии (ХХVІІІ столетия). М., 2005. С. 171173 (препринт).
32. Волкова Т.Ф. К вопросу об источниках «Казанской истории» (Образ царя Шигалея: факты и вымысел) // Источпиковедческие и историографические вопросы отечественной истории ХVІ-ХVIII веков: Сборник научных трудов: Памяти профессора В.Б. Кобрина. Ярославль, 1992. С. 2738.
33. Рахимзянов Б.Р. Касимовское царство в Смутное время. // Точка зрения: Сб. научно-исследовательских статей. Казань, 2000. С. 73-78; Султанов Т.И. Касимовский царь из Казахской орды // Чингизхан и Чингизиды. Судьба и власть. М., 2006. С. 326-332; Беляков А.В. Ураз-Мухаммед ибн Ондан // Мининские чтения: 2006. Н. Новгород, 2007. С. 29-60.
34. Беляков А.В. Касимов после Смутного времени (по документам РГАДА) // Рязанская вивлиофика. Вып. 2. Рязань, 2001. С. 3138; он же. Касимовский царь Араслан Алеевич и православное население его удела // Тюркологический сборник: 2002. М., 2003 С. 189-199; он же. Царь Араслан Алеевич и посад Касимова в начале XVII в. // Рязанская старина. 2002. Вып. 1. Рязань, 2003. С. 56-64; он же. Араслан Алеевич последний царь касимовский // Рязанская старина. 2004-2005. Вып. 23. Рязань, 2006. С. 830.
35. Рахимзянов Б.Р. Крымская династия в Касимовском царстве. // Точка зрения: Сб. научно-исследовательских статей. Вып. 3. Казань, 2000. С. 69-89.
36. Исхаков Д.М. Этнографические группы татар Волго-Уральского региона. Казань, 1993; он же. К вопросу об этно-социальной структуре татарских ханств (на примере Казанского и Касимовского ханства). Казань, 1995; он же. От средневековых татар к татарам нового времени. Казань, 1998; он же. О внутреннем делении Касимовских татар и его истоках // Восток-Запад: Диалог культур Евразии. Вып. 2. Казань, 2001. С. 289-298; Рахимзянов Б.Р. Касимовское царство: социально-политическое развитие (1445-1552 гг.) Автореферат дис... канд. ист. наук. Казань, 2001; он же. Касимовские правители во внешнеполитической переписке Ивана III // Труды кафедры истории России с древнейших времен до XX века. СПб., 2006. С. 244-264; оп же. Административно-политическая и этносоциальная структура Мещерского юрта // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 2. М., 2007. С. 235-265; он же. Русские княжества и наследники Золотой Орды в XV в.: начальная история Касимовского ханства // Rossica antique: Исследования и материалы. 2006. СПб., 2006. С 360-386. и др.
37. Исхаков Д.М. Этнографические группы татар Волго-Уральского региона. Казань, 1993; он же. К вопросу об этносоциальной структуре татарских ханств (на примере Казанского и Касимовского ханства). Казань, 1995; он же. От средневековых татар к татарам нового времени. Казань, 1998; он же. О внутреннем делении Касимовских татар и его истоках // Восток-Запад: Диалог культур Евразии. Вып. 2. Казань, 2001. С. 289-298.
38. Рахимзянов Б.Р. Касимовское царство: социально-политическое развитие (1445-1552 гг.) Автореферат дис... канд. ист. наук. Казань. 2001; он же. Касимовские правители во внешнеполитической переписке Ивана III // Труды кафедры истории России с древнейших времен до XX века. СПб., 2006. С. 244264; он же. Административно-политическая и этносоциальная структура Мещерского юрта // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 2. М., 2007. С. 235265; он же. Русские княжества и наследники Золотой Орды в XV в.: начальная история Касимовского ханства // Rossica antique: Исследования и материалы. 2006. СПб., 2006. С. 360-386. и др.
39. Азовцев А.В. Новые источники по истории землевладения касимовских татар // РД. Вып. 5. М., 1999. С. 68-74. Так, известно пожалование за пределами Мещеры в Гусской волости Владимирского уезда (ГАРО. Ф. 131. Оп. 1. 1627 г. Д. 1. Л. 20.).
40. Азовцев А.В. Указ. соч. С 68-74.
41. Беляков А.В., Моисеев М.В. Указ. соч. С. 32-44; Моисеев М.В. Касимов, «Мещерские места» в русско-ногайских отношениях // Третьи Яхонтовские чтения. Рязань, 2005. С. 422-427; он же. Взаимоотношение России и Ногайской Орды (1489-1563 годы). Автореферат дис... канд. ист. наук. М., 2007.
42. Беляков А.В. «Касимовское царство» раннего периода (XV первая половина XVI в.): проблема интерпретации источников // Восточная Европа в древности и средневековье. Т. XVII. М., 2005. С. 172-175.
43. Мухаммедьяров Ш.Ф. Мещерский юрт (Касимовское ханство) // Очерки истории распространения исламской цивилизации. Т II. М., 2002; Мухаммедьяров Ш.Ф., Шокарев С.В. Касимовское ханство // Tartarica. Атлас. Казань; М.; СПб., 2005; Хайретдинов Д.З. Касимовское ханство // Ислам на Нижегородчине. Энциклопедический словарь. Н. Новгород, 2007.
44. Мухаммедьяров Ш.Ф. Мещерский юрт (Касимовское ханство) // Очерки истории распространения исламской цивилизации. Т. II. М., 2002. С. 151-155; Хайретдинов Д.З. Касимовское ханство // Ислам на Нижегородчине. Энциклопедический словарь. Н. Новгород, 2007. С. 81-82.

45. Рахимзянов Б.Р. Касимовское царство // Большая Российская энциклопедия (в печати).

Источник: Историографическое наследие провинции. Материалы IV научно-практической конференции, посвященной памяти Д.И. Иловайского и М.К. Любавского. Рязань: Издательство РИАМЗ, 2009.

 ИСТОЧНИК...

Почему Москва победила в междоусобной войне 15 века?

Слепая сила Москвы — чем закончилась последняя междоусобная война на Руси

 

Павел Сидоркин  пишет:

Война между потомками Дмитрия Донского случилась в XV веке. Длилась она 20 лет, имела самые серьезные последствия для российской государственности. А причиной, по которой брат пошел на брата, стала глупая ссора гостей на княжеской свадьбе.

СКАНДАЛ НА ПИРУ: КОСОЙ — ВОР И ОБМАНЩИК

Когда в 1366 году Дмитрий Донской женился на княжне Евдокии, отец невесты, нижегородский князь Дмитрий, подарил зятю золотой перехват (пояс) византийской работы — знак великокняжеской власти. Но пока гости гуляли, главный распорядитель торжеств пронырливый тысяцкий Василий Вельяминов подменил драгоценность на более скромную. Тысяцкий передал дорогой пояс сыну Микуле, который тайно отдал его в приданое боярину Ивану Всеволожскому, когда сватал за того дочь. А Всеволожский передарил перехват звенигородскому князю Василию Косому, за которого сватал внучку.

8 февраля 1433 года Косой присутствовал на свадьбе своего двоюродного брата, внука Дмитрия Донского — великого князя московского Василия II. Косой то ли не знал об истории с поясом, то ли решил, что инцидент почти 70-летней давности забыт, но на празднике он появился в украденном подарке.

Когда гости изрядно выпили, поднялся 80-летний боярин Петр Добрынский, еще помнивший свадьбу Дмитрия Донского, и, указывая пальцем на Василия Косого, воскликнул: «На нем же пояс Дмитрия! Тот самый!» 

Великая княгиня Софья Витовтовна, мать Василия II, женщина крутого и вспыльчивого нрава, подошла к гостю и резким движением сорвала с него пояс. Такой поступок, да еще совершенный публично, был равносилен смертельному оскорблению. 

Косой вместе с братом Дмитрием Шемякой тотчас покинули пир. По дороге в Звенигород, к отцу, они пограбили земли ярославских князей, которые считались вассалами Москвы.

Так разгорелась последняя междоусобная война на Руси, длившаяся 20 лет.

БИТВА С ПОХМЕЛЬЯ: ГАЛИЦКИЙ — ОБИЖЕННЫЙ НАСЛЕДНИК

Отцом опозоренных братьев был не кто-нибудь, а второй сын Дмитрия Донского — Юрий Галицкий, формально признававший над собой руку Москвы. Он давно имел зуб на Василия II, так как был уверен, что по древнему праву первородства после смерти старшего сына Дмитрия Донского, Василия I, великокняжеский престол должен был занять именно он, Юрий Дмитриевич, а не сын Василия I — Василий II Васильевич.

Юрий не раз пытался свергнуть племянника, посылал рати в Московское княжество, интриговал в Орде, но успеха не имел и вынужденно заключил с Василием II перемирие. Инцидент с поясом Дмитрия Донского заставил его это перемирие расторгнуть, дабы еще раз попытаться овладеть московским троном.

Генеральное сражение произошло на реке Клязьме 25 апреля 1433 года. Москвичи накануне так перепились, что оказались легкой добычей для звенигородских дружинников. Василий II был разбит и бежал в Кострому, а Юрий Дмитриевич обосновался в Москве. Однако на следующий год 59-летний князь отправился в мир иной, и по праву старшинства престол вновь должен был принадлежать изгнанному Василию II. 

Но Василий Косой, старший сын Юрия Дмитриевича, самовольно провозгласил себя великим князем.

«БРАТСКИЙ» ГРАБЕЖ: ВАСИЛИЙ II — СЛАБЫЙ ПОБЕДИТЕЛЬ

Однако младшие братья отступились от Василия Косого. Даже самый верный его союзник Дмитрий Шемяка переметнулся на чужую сторону! «Своим волевым характером и самостоятельностью действий, — писал историк Андрей Зимин, — Василий Косой внушал младшим Юрьевичам серьезные опасения. Другое дело — Василий Васильевич. У него не было каких-либо особенных талантов, а особливо задатков крупного политического деятеля… Юрьевичи предпочли его как слабейшего из претендентов, рассчитывая, что смогут при нем играть заметную роль».

Собрав большое войско из бывших союзников Василия Косого (в число которых входил не только Дмитрий Шемяка, но и несколько поместных князей), Василий II наголову разгромил противника на реке Черехе (приток реки Великой) 14 мая 1436 года. Косой был пленен и ослеплен, после чего сошел с исторической сцены и доживал свой век в поместье под охраной, а Василий II вновь утвердился на отцовском престоле в Москве. 

По словам Зимина, «пользуясь правами «брата старейшего», Василий Васильевич завладел наследием Василия Косого — городами Звенигородом и Дмитровом, что вынужден был сквозь зубы признать «законным» и Дмитрий Шемяка. 

 После смерти младшего брата Шемяки, Дмитрия Красного (1440), значительную часть его удела также прихватил великий князь. Все эти действия Василия II Дмитрий Шемяка расценил как грабеж и нарушение «братских» отношений».


 По воле Василия II русским митрополитом стал епископ Иона. В сан его впервые посвятил собор русских архиереев. Так русская церковь стала независимой.

 ОТРАВА ДЛЯ ДИКТАТОРА: ПОВАР — ТАЙНЫЙ АГЕНТ

В конце концов Шемяка в союзе с тверским и можайским князьями выступил против Василия Васильевича. 12 февраля 1446 года союзники захватили Москву , а Василия II ослепили (поэтому он получил прозвище Темный). 

Однако на этом политическая деятельность Василия II не закончилась - вокруг него продолжали группироваться выдающиеся политики и военные, рассчитывающие сделать хорошую карьеру при слабом князе. А вот от Дмитрия Шемяки, человека сурового и авторитарного, пытавшегося решать все единолично, старались держаться подальше. Повторялась та же история, что и с Василием Косым.

Военные действия продолжались: в декабре 1446 года воеводы Василия Темного вернули сюзерену столицу, а в январе 1450-го пал Галич — резиденция Дмитрия Шемяки. Сам он бежал в Новгород. Там в июле 1453 года Дмитрия отравил собственный повар, он же — тайный агент московского князя. Все земли Шемяки отошли к Василию Темному. Феодальная распря завершилась.

НОВЫЙ ПОРЯДОК: ЕСЛИ НЕ МОСКВА, ТО КТО?
 

Таким образом, при Василии II процесс объединения русских земель вокруг Москвы почти полностью завершился не только де-юре, но и де-факто (не присоединенными остались только Рязань, Тверь, Новгород и Псков).

Если ранее князья-вассалы Москвы просто признавали над собой руку великого князя, то теперь вводился новый порядок наследования: после смерти удельных властителей их земли доставались не наследникам, а переходили великому князю.

Слабость Василия Васильевича обернулась силой. В этом парадокс его правления - ничем не примечательный князь достиг отличных политических успехов, закрепив за Москвой роль центра собирания русских земель.


ИСТОЧНИК... 

Софья Палеолог — извилистый путь византийской принцессы к русскому престолу!

 

Софья Палеолог — извилистый путь от последней византийской принцессы до великой княгини

 

Софья Палеолог прошла путь от последней византийской принцессы до великой княгини московской. Благодаря своему уму и хитрости, она могла влиять на политику Ивана III, побеждала в дворцовых интригах. Также Софья сумела посадить на престол своего сына Василия III.

Софья Палеолог. Реконструкция по черепу

Зоя Палеолог родилась примерно в 1440-1449 годах. Она была дочерью Фомы Палеолога, приходившегося братом последнему византийскому императору Константину. Судьба всей семьи после смерти правителя оказалась незавидной. Фома Палеолог бежал на Корфу, а затем в Рим. Спустя некоторое время дети последовали за ним. Палеологам покровительствовал сам папа Римский Павел II. Девочке пришлось принять католичество и сменить имя с Зои на Софью. Она получила образование, соответствующее ее статусу, не купаясь в роскоши, но и не бедствуя.
 

Встреча царевны Софьи псковскими посадниками и боярами в устье Эмбаха на Чудском озере. Федор Бронников

Софья стала пешкой в политической игре папы Римского. Сначала он хотел ее отдать в жены королю Кипра Якову II, но тот отказался. 

Следующим претендентом на руку девушки стал князь Караччоло, но до свадьбы он не дожил. 

Когда в 1467 году умерла жена князя Ивана III, ему была предложена в супруги Софья Палеолог. 

Папа Римский умолчал, что она – католичка, желая тем самым расширить влияние Ватикана на Руси. Переговоры о браке продолжались в течение трех лет. Ивана III прельщала возможность получить в супруги столь именитую особу.

Великий князь Иоанн III Васильевич. Портрет из «Царского титулярника»

Заочное обручение состоялось 1 июня 1472 года, после чего Софья Палеолог отправилась в Московию. Повсюду ей оказывали всевозможные почести и устраивали праздники. Во главе ее кортежа шел человек, который нес католический крест. 

Узнав об этом, митрополит Филипп пригрозил уехать из Москвы, если крест внесут в город. Иван III распорядился отобрать католический символ за 15 верст от Москвы.

Планы папы провалились, а Софья вновь вернулась в свою веру. Венчание состоялось 12 ноября 1472 года в Успенском соборе.

Великий князь Иван III и его жена Софья Палеолог

При дворе новоиспеченную византийскую жену великого князя недолюбливали. Несмотря на это Софья имела огромное влияние на мужа. В летописях подробно описывается то, как Палеолог уговорила Ивана III освободиться от монгольского ига.

София Палеолог въезжает в Москву. Миниатюра Лицевого летописного свода

По византийскому образцу Иван III разработал сложную судебную систему. Тогда же впервые великий князь стал именовать себя «царем и самодержцем всея Руси». Считается, что изображение двуглавого орла, который в последствие появился на гербе Московии, Софья Палеолог привезла с собой. 

Василий III. Портрет из «Царского титулярника»

У Софьи Палеолог и Ивана III было одиннадцать детей (пять сыновей и шесть дочерей). От первого брака у царя имелся сын Иван Молодой – первый претендент на престол. Но он заболел подагрой и скончался. Еще одним «препятствием» для детей Софьи на пути к трону был сын Ивана Молодого Дмитрий. Но он и его мать впали в немилость к царю и умерли в заточении. Некоторые историки предполагают, что к кончинам прямых наследников была причастна Палеолог, но прямых доказательств нет. Преемником Ивана III стал сын Софьи Василий III.

Смерть и погребение великой княгини Софьи Палеолог

Скончалась византийская принцесса и княгиня Московии 7 апреля 1503 года. Ее похоронили в каменном саркофаге в Вознесенском монастыре.

Вот так и получилось, что этот необычный брак Ивана III и Софьи Палеолог оказался удачливым в политическом и культурном плане.  

 ПОДРОБНЕЕ...

ЕГЭ ПО ИСТОРИИ: Создатель России: Иван III - первый из великих...

 

Иван III Васильевич. Первый из великих

 

«Великих» в отечественной истории немало. Кто-то оказался «великим» просто в силу своей родословной (одних только великих князей не счесть). Кто-то из государей стал великим лишь потому, что этот титул ему преподнес льстивый ближний круг. 

Однако первым подлинно «великим» из российских правителей стал Иван III (1462-1505). Собственно мы и сегодня живем в государстве, созданном именно этим человеком. И хотя у многих из нас есть к нашему государству весьма серьезные вопросы, это уже не его вина – фундамент Иван заложил основательный. Все вопросы к его последователям, многие из которых действительно катастрофически не поспевали за временем.

Карамзин ставил его даже выше Петра I, ибо Иван III сделал великое государственное дело, не прибегая к насилию над народом. Некоторое преувеличение в таком утверждении, конечно, есть. Созидать государство в белых перчатках не дано никому. Вот и Иван III, чтобы присоединить к остальным русским землям своевольный Новгород, не раз ходил на него с мечом. Но в целом мысль Карамзина справедлива, поскольку не насилие было главным инструментом государственного строительства во времена Ивана III. Кого-то он побеждал дипломатически, а кое-что по-хозяйски прикупил, например, ростовские земли. Поэтому в целом его смело можно причислить к эволюционерам.

Для начала, чтобы оживить память, несколько коротких исторических штрихов. Это Иван стал первым именовать себя «государем всея Руси». Причем, по праву, поскольку именно он собрал в единый кулак русские земли, составившие ядро нового национального государства. Это при Иване произошло знаменитое стояние на Угре, которое поставило точку на притязаниях Орды диктовать Москве свою волю.
 
Это после женитьбы Ивана на Софье Палеолог государственным гербом русских стал двуглавый орел, благополучно долетевший до нынешних времен.

Это при Иване преобразился московский Кремль, перестроенный итальянскими зодчими.

Белый город. Аполлинарий Васнецов

Успенский собор, Грановитая палата и многое другое как раз из того времени. Это в ту эпоху появилось знаменитое «Хождение за три моря» Афанасия Никитина. Это при Иване появился Судебник – уникальный по тем временам свод законов, который и сцементировал новое государство.

«Иван III разрывает ханскую грамоту и басту перед татарскими послами». Кившенко Алексей Данилович

При Иване Великом появилась и русская внешняя политика.

«Боролись Москва с Тверью, Рязанью, теперь борются Русь с Польшей, со Швецией, с немцами. Прежние войны Москвы – это усобицы русских князей – теперь это борьба народов. Внешние отношения Москвы к иноплеменным соседям получают одинаковое общее значение для всего великорусского народа. Они не разъединяли, а сближали его местные части в сознании общих интересов и опасностей и поселяли мысль, что Москва – общий сторожевой пост, откуда следят за интересами и опасностями, одинаково близкими и для москвича, и для тверича, для всякого русского». Тогда же, само собой, родилась и наша дипломатия, сразу же завязавшая отношения с западноевропейскими государствами. И в первую очередь с Литвой, Польшей, германским императором, Тевтонским и Ливонским орденами».

Василий Осипович Ключевский

Наконец, ощущение прибывающей силы, заставило русских именно в ту пору вспомнить о болезненных потерях прошлого. И открыто заявить, что это уже не только воспоминание, но и притязание, право русских вернуть утерянные когда-то ими земли. Когда литовский князь Александр стал жаловаться Ивану, что русские не возвращают ему захваченные литовские земли, то получил следующий ответ: «А мне разве не жаль своей вотчины, Русской земли, которая за Литвой: Киева, Смоленска и других городов?» Именно Иван и поставил задачу: вернуть свое. При этом русские честно предупредили: пока своего не вернем, мира не будет, возможны лишь временные перемирия. Здесь, полагаю, и следует искать корни начала русского противостояния с Западом: Смоленск был все-таки на западе, а не на востоке.

К Ивану III тянутся корни и доктрины «Москва – Третий Рим». Разумеется, к этой доктрине можно относиться по-разному, однако, в данном случае важна не столько ее суть, сколько сам факт появления подобной идеи в русской голове. Ни Москва, ни Тверь, ни Суздаль в отдельности не могли даже помыслить о том, чтобы сравнивать себя с Римом. А вот государство, созданное Иваном III, почувствовав в себе немалые силы, оказалось уже способно ставить перед собой крупнейшие задачи. Как политические, так и идеологические.

Не случайно, озадачившись после смерти первой жены, выбором новой супруги, Иван отдал предпочтение племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог. Это был политический и религиозный выбор. Однако, если с политикой все ясно – родство с императором власть русского государя, безусловно, укрепляло, то с религией все обстояло куда сложнее. Хотя по незнанию большинство об этом у нас даже не догадывается: раз православная Византия, то какие тут могут быть сложности. Между тем, на самом деле Иван серьезно колебался и решение о браке с Софьей Палеолог далось ему не просто. Ключевский пишет даже о «религиозной брезгливости», поскольку православное наследие Царьграда, по мнению русских, к тому времени себя изрядно запятнало. А потому не вполне «чистой» казалась и сама Софья.

Как мудрый политик, Иван III прекрасно знал, где надо проявить жесткость, а где гибкость. Составляя для себя новую родословную, достойную царя, он ее вывел от Августа. Как утверждалось, Рюрик (а Иван III был, разумеется, Рюриковичем) это потомок брата римского императора Пруса в четырнадцатом колене. На ход мысли тогдашних политтехнологов стоит обратить внимание. При всем уважении к Царьграду, Иван III счел необходимым связать себя пуповиной с Римом, то есть, с Западом. Думается, причина не только в желании добавить несколько веков к родословной. Можно было убежденно верить в превосходство православия над католицизмом, однако отдавать себе при этом отчет в том, что Запад во многом ушел вперед по сравнению с Русью. Не способная пока еще перебросить мостик в будущее, чтобы догнать Европу (это произошло только в эпоху Петра Великого), Москва выстроила мостик в прошлое. Чтобы хотя бы породниться с Западом. И это могло оказаться полезным.

«Несмотря на то, что греки со времени Флорентийской унии сильно уронили себя в русских православных глазах, несмотря на то, что Софья жила так близко к ненавистному папе, в таком подозрительном церковном обществе, Иван III, одолев свою религиозную брезгливость, выписал царевну из Италии».

Василий Осипович Ключевский

Кстати, кроме прозвища «Великий», у Ивана III было и два других: «Грозный» и «Правосуд». Под именем Грозного русская история, правда, запомнила другого - его внука Ивана IV (тоже Ивана Васильевича). Это понятно, тот подобное прозвище заслужил больше. А вот «Правосуд» Ивану III подходит вполне. Судебник, созданный в его эпоху, сыграл в российской жизни немалую роль. Параллельно с появлением на Руси новой политической системы, возникла, поддерживая ее, и новая правовая система. Судебник не только обобщил существовавшие ранее судебные акты, но и включил в себя нормы, не имевшие аналогов в предшествующем законодательстве. Изменилась Русь, изменилось и законодательство. В упрек многим последователям Ивана III можно заметить, что, в отличие от него, другие Рюриковичи, а затем и Романовы за переменами в реальной жизни не успевали. Отсюда и столь частый в нашей истории законодательный хаос. Однако это не о временах Ивана Правосуда. 

Вечевой колокол увозят из Новгорода в Москву по приказу Ивана III.

Единственным «черным пятном» в правлении Ивана III обычно называют то, что при нем начинается и история крепостного права, которое стало серьезнейшей проблемой для России на многие века. Ну что тут скажешь? Демократом и либералом Иван Васильевич точно не был. Однако в те далекие века подобных политиков не было и в Западной Европе. А по ту сторону океана еще приносили человеческие жертвы: Колумб открыл Америку только в 1492 году. Так что здесь Ивана III за «политическую безграмотность» придется все же простить.

А в остальном спасибо ему за Россию. Действительно великий был государь.

ПОДРОБНЕЕ... 

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 

 

 

ЕГЭ по истории: КАК МОСКВА СТАЛА ТРЕТЬИМ РИМОМ?

Автор: Тарас Репин

   |

Понятие «Третий Рим» еще во времена Рюриковичей легло в основу российской государственности. Вместе с ним на Русь пришел двуглавый орел, а Москва стала преемницей Царьграда.

---

 

Раскол

В 1438-1439 годах на Ферраро-Флорентийском соборе рассматривались насущные проблемы, являвшиеся камнем преткновения для Западной и Восточной Христианских Церквей. По итогам собора Константинопольские патриархи пошли на ряд уступок папству, что вызвало негодование в среде русского православия.

Последствия «измены» греков не заставили себя долго ждать. В 1441 году по распоряжению Василия II митрополит Исидор, представлявший на соборе Москву, был смещен со своего поста, а на его место избран русский по происхождению святитель Иона. Назначение нового митрополита не было согласовано ни с Константинополем, ни с Киевом.

Священник Семеон Суздалец, оставивший воспоминания о судьбоносных событиях, противопоставляя Василия II «алчным грекам», называл Великого князя «поборником православия» и возносил его на уровень Константина Великого и Владимира Святого.

 

В ожидании перемен

Неудивительно, что падение в 1453 году Константинополя на Руси трактовали как божью кару за предательство веры. В русском обществе понимали, что Православная Церковь не может оставаться без единого духовного центра: этот факт и порождал брожение мыслей о возможной преемственности между Константинополем и Москвой.


 


1492 год по православному календарю завершал 7000-летний период, ведущий свое начало от Сотворения мира. О серьезности отношения Церкви к этой дате говорил хотя бы тот факт, что на ней заканчивался цикл пасхалий. На Руси ждали перемен.

В том же 1492 году мы впервые встречаемся с зафиксированной на бумаге мыслью о русской преемственности Византии. Митрополит Зосима в предисловии к «Изложению Пасхалии» на начало наступающего восьмого тысячелетия недвусмысленно высказывался, что Иван III является новым Константином, а Москва новым Константинополем.

Мысли митрополита не были досужими помыслами, а подкреплялись вескими аргументами, в том числе браком Ивана III и племянницы последнего византийского императора Константина XI Софьи Палеолог. Союз, освященный в 1472 году, закрепил династическое преемство между Палеологами и Рюриковичами.

 

Дальновидный старец

В более явной форме идея «Москва – Третий Рим» усматривается в письме псковского старца Филофея, адресованного великокняжескому дьяку Мисюрю Мунехину (1523 или 1524 год). Знаменитые слова инока: «два Рима пали, третий стоит, и четвертому не бывать» были высказаны в контексте полемики об еретических учениях и относятся без сомнения к Москве.

Но высказывания старца лишены оценок политической роли Русского государства в новых условиях – содержание послания в первую очередь наполнено эсхатологическим и духовным смыслом.

Позднее Ивану Грозному Филофей озвучивал мысль об ответственности, которая возлагается на него, как на государя христианского мира: «Видиши ли, избранниче Божии, яко вся христианская царства потопишася от неверных, токмо единаго царя Иоанна Васильевича государя нашего царство благодатию Христовою стоит».

 

Возвышение

Русское государство не только на словах, но и на деле доказывает свои претензии на то, чтобы именоваться Новым Константинополем. Как символ христианской империи Россия перенимает у Византии двуглавого орла, который позднее становится государственным гербом. В 1485-1515 годах именно по византийским образцам приглашенные итальянские архитекторы перестраивают Московский Кремль.

Москва, ощущающая себя преемницей Царьграда, в стремлении объединить духовную и светскую власть в 1547 году венчает Ивана Грозного на царство. По мнению историка В. О. Ключевского желание укрепления власти исходит от молодого правителя.

Это было не только торжеством самодержавия, но и, по словам митрополита Макария, укреплением православной веры. Однако, по мнению исследователей, Русь не столько подражала Византии, где было место ересям и смуте, сколько идеализировала создаваемую монархическую власть.





В Уложенной грамоте Поместного собора скрепленной печатью Константинопольского патриарха есть следующие слова: «Великое Росийское царствие, Третей Рим, благочестием всех превзыде».

 

Русская идея

По мнению историка Н. С. Чаева, концепция Третьего Рима «идеологически обосновывает и оправдывает действия правительства по созданию сильного централизованного государства; она была призвана сформировать идеологический облик Москвы». Так идея, изначально имеющая духовный смысл постепенно стала приобретать политические очертания.

Несомненно, этой идеей руководствовался Иван III, стремящийся преодолеть раздробленность Руси, о ней помнил Иван Грозный, расширявший границы Московского государства, она была частью русского сознания в период освободительных войн с Турцией и Швецией.

Концепция Третьего Рима соприкоснувшаяся с идеей «Святой Руси» в российских реалиях оказалась поистине универсальной. В ней, по словам писателя Аркадия Миллера, снимается вечная оппозиция «вселенского и национального, духовного и политического, церковного и имперского». Впрочем, многие события российской истории показали неоднозначное отношение общества к такому синтезу духовной и светской власти.

 

В новых условиях

По мнению историка Нины Синицыной XX век это время появления геополитических мифов о России как о Третьем Риме. Сформировались они после революции 1917 года и окрепли в период Второй мировой войны. В искаженном виде используемые СССР и Западом новые идеологемы становятся инструментом холодной войны.

В России, оказавшейся на историческом изломе, происходит переоценка наследия Филофея. Так, Николай Бердяев в работе «Истоки русского коммунизма» (1938) идеи старца трактует как тоталитаристские. А в 1946 году он пишет об опасной мысли богоизбранности русского народа, благодаря чему «империалистический соблазн входит в мессианское сознание».

Философ Владимир Соловьев, до последнего веривший в высокое призвание России, в конце жизни меняет свои взгляды: «И Третий Рим лежит во прахе, а уж четвертому не быть», – горько иронизирует в стихах он над словами псковского инока.

Различные оценки концепции «Москва – Третий Рим» способствуют еще большей поляризации России и Запада. Британский историк Арнольд Тойнби, характеризуя византийское наследство Русского государства, выделяет три ключевых момента – «тоталитаризм, цезарепапизм и ксенофобию». Но конфронтация возникает не только из-за чуждости Западу русской ментальности, но и в силу неприятия русским обществом западных ценностей.

Архимандрит Константин Зайцев писал: «Западное человечество не смогло вместить всей полноты Христовой истины, – и по пути отказа от этой полноты и повел его Рим Ветхий, плененный земным царством и все более отвращающийся от Царства Небесного». Остается надеяться, что в современной России духовно-нравственная суть идеи Третьего Рима все еще не потеряла своей актуальности.

ИСТОЧНИК... 


Понравилась статья? Поделись с друзьями!