Об СССР без ностальгии: советская барщина...

СОВЕТСКАЯ БАРЩИНА

 

Что скажете, какая барщина в самом передовом социальном строе? Ан нет, была таковая… Вот например образчик не совсем понятного нынешнему поколению юмора 70-х: "Пятнадцать лет работают ученые из НИИ "Галактика" в подшефном совхозе.

Высвобожденные работники совхоза за это время успешно защитили диссертации и,

вероятно, скоро смогут работать на полях самостоятельно"…

В Советском Союзе, в условиях всеобщей занятости и уравниловки, когда все профессии оплачивались примерно одинаково, даже самые жалкие, ни к чему не способные людишки брезговали пачкать руки и не без успеха искали более теплых местечек.

Началось катастрофическое размывание нижнего слоя общественной пирамиды, состоявшего из людей грубого физического труда. Все хотели быть начальниками, клерками, сидеть в теплых конторах и — вне зависимости от своих реальных способностей — с важным видом перебирать бумажки, а между тем во дворах громоздились горы неубранного мусора, краны текли, и некому было обмывать лежачих больных.

Отсюда последовали дикие и губительные для общества вещи. 

Во-первых, черная работа, от которой все дружно бегали, никуда от этого не исчезла, а просто переместилась на более высокие этажи общества, как бы преследуя своих беглецов. Но при этом она обременила и множество действительно ценных специалистов, попусту растрачивая их время и отваживая от собственной профессии. Теперь, в отсутствии медсестер, врач сам должен был возиться с каждой мелкой болячкой, ставить клизмы и т.п.

Это же самое замечаем в проектных организациях, где должности чертежников годами оставались вакантными, а инженеры, призванные заниматься расчетами, вместо того рисовали штампы и рамочки, утрачивая остатки институтских знаний. И поскольку их работа все больше сводилась к такому беспросветному, безмозглому черчению, множество талантливых молодых людей, способных принести обществу неоценимую пользу, с болью в сердце отворачивалось от своей дискредитированной профессии и уходило шабашить куда-нибудь еще.

Во-вторых, люмпены, все-таки оставшиеся на своих местах, почувствовали себя незаменимыми, обнаглели и стали творить что им вздумается. Чернорабочий пьянствовал целыми неделями, не боясь увольнения, потому что нигде не находилось желающих занять его место.

Продавщицы хамили покупателям, у кабинетов безграмотных районных врачей выстраивались гигантские очереди, пока те услаждали себя чаем, уборщицы в часы пик запирали на станциях метро половину входных дверей, чтобы потом меньше было уборки.

Диктат хама становился невыносимым до такой степени, что многие из-за одного этого ненавидели советскую власть, хотя нередко и сами принадлежали к тому же отродью.

В-третьих, люмпены оставались главным образом на тех непрестижных местах, где существовала возможность прямых злоупотреблений. В домоуправлениях обыкновенно хватало слесарей, потому что они взимали с каждого жильца по трешке и даже червонцу за ремонт крана.

Уцелевшие при больницах нянечки обслуживали только тех пациентов, за которых платили родственники, и игнорировали прочих, хотя бы те были при смерти. Могильщики на кладбищах отказывались хоронить без огромной мзды. Водители автобаз совершали левые рейсы, таксисты требовали чаевых.

В результате государству то и дело приходилось напрямую отрывать квалифицированных работников от своих занятий, чтобы выполнить те или иные черные работы, на которые не имелось достаточного количества штатных исполнителей. Основных направлений такого рода было три — добровольная народная дружина, овощебаза и колхоз... Но это не всё...

Когда по соседству завершалось строительство или капитальный ремонт какого-нибудь дома, инженеров-строителей направляли туда в качестве чернорабочих. Прораб объяснял, что следует сделать, и пропадал до вечера. Большей частью приходилось освобождать здание от гигантских объемов строительного мусора, который рабочие бросали себе под ноги и считали ниже своего достоинства убирать.

Иные помещения были завалены грязью до половины. Здесь вперемешку валялись обляпанные цементом доски с торчащими кривыми гвоздями, битый кирпич, комья ссохшегося бетона, ржавая перекрученная арматура, бутылки, рваное тряпье и просто песок. По темным, неряшливым, остро пахнущим сырой штукатуркой помещениям, где в углах чернели кучи дерьма, бродили проектировщики с совковыми лопатами, сгребая все это и выбрасывая в окна.

Иногда министерство, к которому принадлежал институт, затевало собственное строительство; в этом случае походы на стройку достигали масштабов эпидемии и, в сочетании с прочими повинностями, от которых никто не освобождал, окончательно дезорганизовывали проектную жизнь.

Подшефный колхоз также нередко затевал строительство очередного коровника, куда направлялись дополнительные бригады мужчин. Некоторые работали на колхозной лесопилке, подкатывая бревна и оттаскивая готовые доски. Самые предприимчивые налаживали отношения с председателем, выполняли срочные работы и получали за них неучтенные деньги. Многие даже возвращались сюда шабашить на целый отпуск и не оставались внакладе.

Для автолюбителей существовал оригинальный вариант ДНД: нацепив красные повязки и вооружась полосатой палкой, они помогали постовым регулировать движение на перекрестках. Им выдавали удостоверение автоинспектора и броскую табличку с этой же надписью, которую они прикрепляли к заднему стеклу своей машины. Милиция считала их союзниками и штрафовала редко.

В летние месяцы, согласно райкомовской разнарядке, по одному-два комсомольца из каждого отдела направлялись вожатыми в пионерские лагеря. На этот случай в каждом институте имелась целая обойма завсегдатаев, рассматривавших привольную лагерную жизнь как дополнительный отпуск.

Главным их интересом были взаимные амуры, которые, если судить по неосторожным репликам, иногда затрагивали и наиболее раскованных подопечных. Некоторые, вернувшись, все никак не могли успокоиться, тяжело вздыхали и облизывались.

Наиболее сварливых сотрудниц регулярно направляли в суды в качестве народных заседателей, официально представлявших там интересы общественности. Заседания вел судья, а решения принимались совместно этой тройкой. Но поскольку заседатели не имели никакого юридического образования и опыта, то в большинстве случаев тупо поддакивали судье, который, таким образом, оказывался полностью бесконтролен.

В самом институте всегда не хватало уборщиц, и некоторые женщины-инженеры в целях приработка соглашались по совместительству убирать помещения своих отделов. Дождавшись окончания рабочего дня, они прятали калькулятор и брались за тряпку, но поскольку при этом чувствовали себя глубоко оскорбленными, особой чистоты от них ожидать не приходилось.

По мере того, как магазины пустели и все больше продуктов приходилось добывать с черного хода, тамошнее начальство отказывалось отоваривать институт, если взамен им не предоставляли сотрудников для погрузки и прочих тяжелых работ. Аналогичным образом действовала институтская столовая, где инженеры, чередуясь, мыли посуду, таскали котлы, выносили мусор и т.п.

В 1970 году, когда государство с помпой отмечало столетие со дня рождения Ленина, а дела между тем шли все хуже, у кого-то возникла мысль возродить субботники революционных лет под тем предлогом, что Ленин однажды назвал их школой коммунизма.

Это были бесплатные выходы на внеурочную работу по идейным соображениям: история утверждает, что служащие Каланчевского железнодорожного депо, осознав опасность разрухи на транспорте, по собственной инициативе отремонтировали несколько паровозов.

Их трудовой почин подхватили в разных местах, и даже сам Ленин тащил на уборке Кремля вошедшее в анекдоты бревно. На самом деле субботники являлись весьма неэффективнойформой рабского принуждения к труду; они приносили мало пользы и вызывали такое раздражение, что от них вскорости пришлось отказаться.

Теперь этот исторический казус был реанимирован: отныне дни рождения вождя мирового пролетариата (22 апреля) следовало отмечать коммунистическим трудом, т.е. субботником, который организовывался в ближайшую к годовщине субботу.  Весной сотрудники большей частью выходили на уборку заваленных мусором и прошлогодней листвой газонов, сгребали все это кучами и грузили в самосвалы.

Другой вариант касался той же стройки. Но чаще всего субботник оборачивался обыкновенным рабочим днем, только бесплатным. Ответственно относившиеся к своему делу проектировщики нередко даже радовались возможности немного продвинуть горящую работу, от которой их постоянно отрывали; однако большинство дрожало от злости и считало своим долгом вовсе не прикасаться к чертежам.

Вообще субботники, составляя ничтожный процент досаждавших инженерам повинностей, почему-то вызывали у них непропорционально сильные эмоции и приносили стране гораздо больше идеологического ущерба, чем материальной выгоды.

Иногда делались попытки загрузить проектировщиков чем-либо уж вовсе неподходящим. К примеру, однажды мужчин хотели принудить кататься в автобусах контролерами и проверять билеты.

Когда подобная дикая разнарядка спускалась в отдел, там глухо гудели и наконец разражалась буря. Кто-нибудь самый смелый решительно заявлял, что скорее готов уволиться, а этого делать не станет; другие шумно поддерживали его и даже отправляли депутацию к директору. Тот, кряхтя, ехал в райком объясняться. Когда отказы начинали сыпаться со всех сторон, там наконец приходили к выводу, что перегнули палку, и неудачная инициатива предавалась забвению.

В результате исполнения всех этих повинностей проектный институт терял около половины своего рабочего времени, и потому вынужден был содержать и оплачивать вдвое больше сотрудников, чем действительно требовалось для дела. Получалось, что государство давало множеству своих граждан бесплатное высшее образование лишь затем, чтоб они грузили в колхозах картошку, дежурили вечерами на улицах и подметали газоны. И чем дальше катилось время, тем все гуще сыпались разнарядки и разнообразнее становились повинности.

NB. В середине дня мимо картофельного поля медленно проезжал на белой "Ниве" председатель колхоза. Завидев его, сборщики картофеля поворачивались лицом к нему и дружно кланялись в пояс, снимая шапки. Председатель жаловался в партком.

Чтобы не путать одежду восемь человек нашили на телогрейки, справа на грудь, белые ленточки с шестизначными номерами — своими почтовыми индексами. Завидев на улице эту компанию, особенно вечером, местные жители прекращали на какое то время петь и смеяться. Комсомольский секретарь был сильно недоволен.

Некоторые из них, вроде уборки урожая, еще можно было оправдать крайней необходимостью, авралом, подобно тому как всем миром тушат пожар или отбивают врага. Но люди видели, что на них под благовидными предлогами просто переваливают чужую грязную работу, которую там никто не хочет делать, или за которую государство не желает соответствующим образом платить.

Более того, на каждом шагу оказывалось, что работники подшефных организаций, которым они приезжали помогать, сами никогда не работали, а только указывали и проверяли, считая себя местной аристократией, а присланных инженеров — жалкими и бесправными поденщиками.

Проектные коллективы превратились в бригады разнорабочих, коротавшие время за чертежами в ожидании своего настоящего дела. Еще удивительнее, что подобная же участь постигла квалифицированных заводских рабочих, непрестанно отрываемых от станков, и вообще всех, кто занимался в нашем отечестве чем-либо путным.

Нетрудно представить, до какой степени подобная практика расхолаживала людей и вселяла презрение к их основной профессии. Больше других страдала молодежь: поскольку новички мало что умели полезного, начальство без конца гоняло их по колхозам и базам, где они не только не могли усовершенствовать свое мастерство, но даже теряли прежние институтские знания.

Некоторые справедливо решали, что если инженерная должность на практике заключается в одних овощных базах, гораздо выгоднее прямо устроиться на эту базу, наживать состояние воровством и свысока распоряжаться своими бывшими коллегами.

Создав уравниловку, советское государство обескровило нижние ярусы общественной пирамиды, занимавшиеся грязными, неблагодарными, но необходимыми обществу делами. И когда там не осталось исполнителей, грязная работа вышла из своих естественных берегов и потекла вверх, размывая и пачкая все следующие яруса, кроме самой макушки.

И все, что в этих ярусах еще сохранялось здорового, красивого и полезного, под действием агрессивной донной грязи быстро обращалось в ничтожество. Люмпены, поднявшись наверх, остались теми же люмпенами, лишь добавив к прочим своим недостаткам вульгарное самомнение; но образованные люди и квалифицированные работники, против своей воли втянутые в люмпенский обиход, безнадежно растворялись там, словно жемчуг в уксусе, и сами люмпенизировались…

На мотив шлягера "Огромное небо"

Об этом, товарищ, не вспомнить без слез,

Двоих инженеров послали в колхоз.

Их вывезли в поле и дали на них

Огромную грядку (3 раза),

Одну на двоих.

Огромное поле сурепкой цвело,

Горячее солнце им головы жгло,

Им в руки впивался колючий осот,

Но шли инженеры (3 раза)

Вперед и вперед.

Огромная боль разрасталась в спине,

Упасть бы, прижаться к колючей стерне

Но начата грядка и бросить нельзя,

"Дотянем до леса", (3 раза) — Решили друзья.

Два дня их искали, на третий нашли,

Два парня лежали на грядке в пыли...

Не скоро сурепкой поля зарастут

А город все думал (3 раза) — Они отойдут.

Их подвиг вовек не забудет народ

Бесстрашных, ползущих по грядкам вперед.

И молча стоит на могиле у них

Огромная тяпка (3раза),

Одна на двоих

Обычная жизнь конструкторского бюро машиностроительного завода.

Среда — работа на выезде — с весны до осени — пригородный овощной совхоз — от прополки до уборки, зима — консервный завод или овощная база — переборка овощей. Пятница — уборка отведенной городской территории.

Работа на заводской территории и в заводских цехах — отдельная песня. Обычно в конце месяца ИТР отправлялись на конвейер для выполнения плана.

Один раз в год отправляли на длительные работы, обычно на месяц, из личного опыта:

— элеватор, машинист вагонозагрузчика (заработал 140 рублей за месяц + зарплата в КБ);

— консервный завод, слесарь второго разряда (70 рублей за месяц);

— когда на заводе открыли подсобное хозяйство — монтировали оборудование — от кормораздатчиков до транспортеров (бесплатно);

— подшефный колхоз:

Посевная (кормили настолько хреново, что народ с транспортом ездил домой за едой, заработал 9 (девять!) рублей за четырнадцать рабочих дней), уборочная там же — зимой перед этим два месяца ходил на курсы комбайнеров (естественно с отрывом от производства),

Михаил Глебов

ИСТОЧНИК...

 

 

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 

 

 

ЕГЭ ПО ИСТОРИИ: Как Елизавета Петровна короновала сама себя...

ЕЛИЗАВЕТA I : САМОКОРОНОВАННАЯ ИМПЕРАТРИЦА

Эту императрицу историки называли умной и доброй, но при этом беспорядочной и своенравной русской барыней, соединившей новые европейские веяния с благочестивой отечественной стариной. Она открыла первый в Москве университет и фактически отменила в России смертную казнь…

Из-за рождения дочери Пётр I отложил празднование победы в Полтавской битве

Елизавета I Петровна родилась 29 декабря 1709 года в подмосковном Коломенском за 2 года до того, как её родители заключили законный брак. День этот был для Петра I особо торжественным – император намеревался отпраздновать победу в Полтавской битве.

Аллегория Полтавской победы. Апофеоз Петра I. Начало 1710-х

Когда он вступил в столицу, ему принесли весть о рождении младшей дочери. «Отложим празднество о победе и поспешим поздравить с пришествием в этот мир мою дочь!», - заявил царь приближённым.

Имя Елизавета Романовыми ранее не использовалось

Младшая дочь Петра I получила имя «Елизавета». Ранее в российской монаршей династии это имя не использовалась, но в галлицизированной форме «Лизетт» оно очень нравилось самому Петру I.

Известно, что этим именем русский царь называл 16-пушечную шняву, один из первых кораблей русского флота, построенную на петербургской верфи и спущенную на воду 14 июня 1708 года. Имя Лизетт носил гладкошерстный терьер, одна из самых любимых собак Петра I, и кобыла персидской породы, которую царь купил в 1705 году.

Портрет царевны Елизаветы Петровны в детстве. Иван Никитин.

Девочка росла в Москве, уезжая летом в Покровское, Преображенское, Измайловское или Александровскую слободу. Отца в детстве видела редко. Когда мать уезжала в Петербург, воспитанием будущей императрицы занималась сестра отца, царевна Наталья Алексеевна, или семья сподвижника Петра I Александра Меншикова.

Цесаревну обучали танцам, музыке, умению одеваться, этике, иностранным языкам.

В 14 лет Елизавету объявили совершеннолетней и стали подыскивать ей женихов. Петр I предполагал выдать ее за французского короля Людовика XV. Этот план не осуществился, и Елизавету начали сватать за второстепенных немецких князей, пока не остановились на принце Голштинском Карле Августе.

Но смерть жениха расстроила этот брак. Так и не дождавшись жениха голубых кровей, 24 летняя красавица отдала сердце придворному певчему Алексею Разумовскому.

Разумовский, украинский казак, с 1731 года был солистом императорской капеллы. Когда Елизавета Петровна заметила его, она выпросила его у Екатерины I.

Когда Разумовский потерял свой голос, она сделала его бандуристом, позже поручила ему управлять одним из своих имений, а затем и всем своим двором. Есть сведения, что в конце 1742 года она сочеталась с ним тайным браком в подмосковном селе Перове.

Елизавету I во дворец гвардейцы занесли на руках

Елизавета Петровна, которая была красавицей и казалась рядом с Анной Иоанновной ангелом доброты, взошла на российский трон в результате дворцового переворота, осуществлённого не без помощи королевских домов Пруссии и Франции. 

Гвардейцы присягнули Елизавете и внесли её во дворец на руках буквально, поскольку на улице было много снега. Так Елизавета Петровна она стала императрицей. Анну Леопольдовну с мужем и 2-месячным Иваном VI взяли в крепость, а потом отправили в ссылку в Холмогоры.

Торжества по поводу коронации растянулись более чем на 2 месяца

Торжества по поводу коронации Елизаветы I состоялись в апреле 1742 года Современники вспоминали, что длившиеся в течение 2 месяцев торжества отличались беспрецедентной роскошью.

Коронационное платье Елизаветы I

За это время императрица, питавшая слабость к нарядам, успела надеть костюмы практически всех стран мира. Впоследствии два раза в неделю при дворе происходили маскарады.

Известно, что в гардеробе Елизаветы I было порядка 15 тысяч платьев, которые в настоящее время составляют основу текстильной коллекции Государственного исторического музея в Москве.

Коронационный альбом императрицы

В память о торжествах был издан «Коронационный альбом Елизаветы Петровны», который подготовили лучшие гравёры того времени: И. Соколов, Я. Штелин, X. Вортман, , Г. Качалов.

Коронационный альбом Елизаветы Петровны.

Издание выходило на толстой бумаге с золотым вензелем императрицы на русском и немецком языках и на обычной бумаге с русским текстом без украшений.

Общий тираж книги составил 1550 экземпляров. В 2009 году оригинал издания, выпущенный в 1744, на аукционе Christie's был продан за $98,5 тыс.

Елизавета I ходила на богомолье пешком за 52 км

Известно, что Елизавета Петровна ходила на богомолье в Троице-Сергиеву Лавру из Москвы пешком, правда, весьма оригинальным способом.

Александр Бенуа. Елизавета Петровна на прогулке. 1904 г.

В день она проходила всего 2-3 версты, после чего отправлялась в карете во дворец. Назавтра карета привозила её к тому месту, откуда и забрала, и Елизавета шла дальше ещё пару вёрст. Таким образом, путь растягивался на месяцы, но зато был не очень утомительным.

Стоит отметить, что статус и наименование лавры крупнейший православный мужской ставропигиальный монастырь России получил указом Елизаветы Петровны 8 июля 1742 года.

Елизавета I - автор указов об открытии Московского университета и об отмене смертной казни

С правлением Елизаветы Петровны в Россию пришла эпоха Просвещения. В 1744 году императрица издала указ о расширении сети начальных школ. В 1755 открылась первая гимназия в Москве, а в 1758 году – в Казани.

Московский университет в XIX веке. Основан в 1755 указом Елизаветы I.

В 1755 году основали Московский университет, а в 1757 году - Академию художеств. В 1756 году Елизавета I подписала указ о создании императорского театра и приказала перевести из Ярославля в столицу труппу Фёдора Волкова.

Елизавета I оказывает всяческую поддержку М. В. Ломоносову и ряду других талантливых представителей русской науки и культуры.

В 1755 году начала выходить газета «Московские ведомости», а в 1760 году - журнал «Полезное увеселение». При Елизавете I были основаны первые русские банки – Купеческий, Дворянский (Заёмный) и Медный (Государственный).

М.В. Ломоносов представляется Елизавете Петровне

Императрица выделяла огромные средства на обустройство царских резиденций. Именно в то время архитектор Растрелли отстроил Зимний дворец, который с тех пор стал главной резиденцией российских монархов.

При Елизавете I перестроили Петергоф и Стрельну. Мажорный стиль зданий Растрелли вошёл в историю как елизаветинское барокко.

В 1741 году императрицей был принят Указ, признававший существование «ламайской веры», и буддизм официально признали в Российской империи.

Елизавета I отменила в России смертную казнь, серьёзным образом ограничила применение пыток.

Елизавета I испытывала слабость к табакеркам

Желая удивить русскую императрицу и зная её слабость к часам, несессерам и табакеркам, ей привозили самые удивительные вещицы, сделанные лучшими мастерами. Но особую страсть Елизавета Петровна питала к табакеркам.

Одна из табакерок, подаренных Елизавете Петровне.

Её указом был даже открыт первый фарфоровый завод, который занимался выпуском табакерок. «Чихательными коробочками» с наслаждением пользовалась и сама императрица, и раздаривала их иностранным послам. Сегодня елизаветинские табакерки можно увидеть в Эрмитаже.

Елизавета Петровна имела слабости, которые недешево обходились государственной казне. Главной была страсть к нарядам. Со дня восшествия своего на престол она не надела дважды ни одного платья.

После смерти императрицы в ее гардеробах осталось 15 тысяч платьев, два сундука шелковых чулок, тысяча пар туфель и более сотни кусков французских материй. Ее наряды составили основу текстильной коллекции Государственного исторического музея в Москве.

Елизавета I венчалась тайно

Увидев однажды в придворном хоре малороссийского певчего Алексея Разумовского, великая княжна упросила, чтобы его отпустили к малому двору. Он не втягивал свою возлюбленную в интриги и опасные предприятия, связанные со свержением Анны Иоановны, но переворот 1741 года поддержал.

Разумовский, который не имел склонности к делам государственным и любил пышные праздники, занял в сердце влюбчивой Елизаветы особое место. Она оказывала ему нежные знаки внимания, осыпала дорогими подарками. в 1742 он стал обер-егермейстером и кавалером главного ордена России - ордена Святого апостола Андрея Первозванного.

Алексей Разумовский и Елизавета I.

По легенде в 1742 году в Перовской церкви состоялось тайное венчание Елизаветы I и Алексея Разумовского. Приверженцы этой версии в подтверждение своей правоты приводят 2 факта.

Во-первых, через год село Перово императрица выкупила и подарила Разумовскому, который превратил его в родовое гнездо. А во-вторых, императрица собственноручно вышила для Перовской церкви воздухи - ритуальные ткани для богослужения. Они ещё очень долго хранились в этой церкви.

Став императрицей, Елизавета возвела своего морганатического супруга в графское достоинство, сделала фельдмаршалом и кавалером всех орденов. Но Разумовский сознательно устранился от участия в государственной жизни.

По описанию современникам, Елизавета Петровна была по-европейски хороша собой. Высокого роста (180 см), имела слегка рыжеватые волосы, выразительные серо-голубые глаза, правильной формы рот, здоровые зубы.

Испанский посланник герцог де Лирна в 1728 году писал о цесаревне:

"Принцесса Елизавета такая красавица, каких я редко видел. У нее удивительный цвет лица, прекрасные глаза, превосходная шея и несравненный стан. Она высокого роста, чрезвычайно жива, хорошо танцует и ездит верхом без малейшего страха. Она не лишена ума, грациозна и очень кокетлива".

Последний фаворит Елизаветы I не принял титул графа

В фаворитах у Елизаветы I недостатка никогда не было. Но последним и одним из самых известных стал Иван Иванович Шувалов.

Иван Иванович Шувалов.

Справедливости ради стоит отметить, что молодой фаворит использовал свое влияние на пользу Отечеству и нередко забывал о себе. Он стал первым куратором Московского университета, президентом Академии художеств, а графского титула, пожалованного императрицей, так и не принял.

После смерти Елизаветы I к новому двору он не пришелся. Его отправили «поправить здоровье» за границу. Вернулся на Родину он через 14 лет, семьёй Иван Шувалов так и не обзавёлся. Кто же мог сравниться с блистательной Елизаветой?

Елизавета Петровна скончалась 25 декабря 1761 года. Официальным наследником престола она назначила своего племянника (сына сестры Анны) – Петра Федоровича.

После смерти Елизаветы Петровны появилось немало самозванцев, именовавших себя ее детьми от брака с Разумовским. Наиболее известной фигурой из них стала так называемая княжна Тараканова.

ИСТОЧНИК...

Понравилась статья? Поделись с друзьями!